7. (1/1)

Открыв несколько последних страниц, Алекс стал искать именно те нужные записи, в которых могло говориться хоть что-то, чтобы объяснить, что же произошло на самом деле. Страницы дневника были уже пожелтевшими от времени и сырости, но красивый и аккуратный подчерк все еще хорошо читался. Посмотрев на скелет Штрассе, который словно наблюдал за ним, парень отошел подальше под лампу, по пути взяв лежавший на полу стул. Ему вдруг стало неуютно; не то, чтобы мертвец и тут мог ожить, - в том, что отец мертв и не поднялся бы с кровати, он не сомневался, - но пустые глазницы Вильгельма будто бы следили за ним, как и при жизни отец наблюдал за ним, прожигая своим взглядом. Поставив стул под лампой, чтобы лучше видеть страницы, Хартманн еще раз посмотрел в сторону кровати, потом переставил стул так, чтобы сидеть к скелетам спиной. Сев на стул, Алекс снова открыл дневник там, где держал палец, начав читать."Я был рад увидеть то представление, что для меня проделал Герцог. Несмотря на то, что это заносчивый идиот, который не может совладать со своими эмоциями, надо признать, что он смог меня приятно удивить той прекрасной казнью в духе китайских императоров, жаль, что это произошло так быстро и гуманно. Надо было растянуть это на несколько часов, чтобы этот проклятый унтерменш прочувствовал весь спектр боли. Но ничего, если все пройдет именно так, как я задумал, то моя лаборатория не будет нуждаться в биоматериале. Но вернемся к тому, что было накануне днем. Танки, что я привез с собой, хорошо прошли тестирование в бою, что устроил мой сын. Интересно, как они себя покажут в реальном бою? Но надо учесть и тот факт, что сейчас они переданы Герцогу в частное владение. Каким же был мой сын идиотом, что согласился на это! Но у меня есть рычаг давления, который я смогу использовать против Герцога, если тот ослушается моего приказа. Та девчонка – летчица, по началу я думал убрать ее за ненадобностью, а еще потому что она постоянно ослушивается приказов, что плохо сказывается на всеобщем послушании и верности солдат, но потом я понял, что лучше всего не ликвидировать ее, а подстроить под свои нужды. Вколов ей дозу препарата, который смешал до этого, я теперь могу контролировать ее сознание; жаль, что получилось так, что продолжительность препарата длиться всего три дня и получилось так, что Моргенштерн слушается не только меня, но и Герцога. Мне не понятно, как такое могло произойти… Но может быть оно и к лучшему, будет меньше подозрений и нападок с его со стороны…"Прервавшись, Алекс посмотрел на скелет Штрассе, обернувшись. Тот не двигался и все также смотрел на него, как казалось парню. "Ну ты и сука," – подумал Хартманн, но потом сел обратно, как будто устыдившись своих мыслей, так как знал некоторые странности отца и его помешанности на послушании подчиненных. Закинув ногу на ногу, усевшись поудобнее, парень стал читать дальше."Как я и предполагал сыворотка действует безотказно, но надо рассчитать правильность дозы. К несчастью я потерял много времени на расчет препарата на массу тела. Если доза будет слишком мала, подопытный сможет сопротивляться, но если – выше, то это способно привести к летальному исходу. К несчастью у меня кончились подопытные среди местных жителей, пришлось "одолжить" нескольких солдат. Герцог не должен узнать о том, что я сделал. Если он как-то прознает, моим экспериментам придется закончиться, так как он доложит обо всем Гитлеру. Но как же он не может понять, что я забочусь о нашей победе и о будущем всей нашей нации. Если мне удастся создать препарат, способный усилить физические показатели человека…"Алекс вновь обернулся к скелету, уже говоря ему: - Ты что удумал? Ты взял подопытными наших? Совсем охренел?! – посидев несколько секунд и смотря в пустые глазницы, парень покачал головой, чувствуя, что уже начинает сходить с ума, раз начал говорить с другой костей.Положив раскрытый дневник на пол на том месте, где читал, Хартманн достал портсигар. Закурив, он какое-то время просто сидел, смотря перед собой, обдумывая все то, что прочитал. Как оказалось, его отец стал использовать солдат для своих экспериментов в тайне от Герцога. "И что значит, что "все жители кончились"? Они все умерли?" – стал размышлять Алекс, - "Но об этом в любом случае узнал бы Курт. Что же получается, что он ничего не делал или все-таки не догадывался о том, что происходит? Что вообще было на самом деле?" Вопросов было больше, чем ответов. Докурив, Хартманн взял дневник, начав читать дальше."Если бы знал, я сначала эту противную девчонку пустил под нож. Как она могла прознать о том, что я провожу эксперименты? Ума не приложу. Она как-то пробралась в лабораторию…"Прервав чтение, Алекс попытался вспомнить, о чем именно пишет отец, но не мог. Парень не помнил отходила ли Эрика от Герцога, и вроде тогда действие препарата все еще действовало на нее, а значит, она все еще не контролировала себя. Помотав головой, Хартманн продолжил."Я должен был догадаться, что Герцог как-то уже узнал о том, что я делаю, и поэтому послал Айзенбах проследить за мной. Если бы не она, никто бы не пострадал. Я слишком поздно заметил, что в лабораторию пробралась крыса, но ничего страшного, благодаря моей дорогой помощнице, можно все еще исправить. Как я уже говорил, Кристель умеет убеждать людей. Ей удалось уговорить Айзенбах умолчать о том, что она видела тут, в противном случае я займусь тем одноглазым пьяницей, а потом и ей. Я рад, что мой сын ничего не заметил, так как в эту часть лаборатории ему вход запрещен, но он все скоро узнает и все поймет. Алекс, не смотря на упрямство, сообразительный и немного наивен, все же нельзя так сильно доверять всем подряд."Хартманн сразу же понял о ком именно речь идет и что хотел сказать отец, когда писал "всем подряд" – он имел ввиду его друзей, но неужели Штрассе думал, что, узнай все, Алекс бы согласился с ним и перешел на его сторону. В горле резко пересохло и запершило, отчего захотелось сильно пить, но, как на зло, все припасы в том числе и вода остались наверху, и вряд ли Герцог принесет сумку, если парень попросит его сделать это."Не знаю, как это произошло. Моя система защиты не сработала, когда на электростанцию, питавшую мою лабораторию, проникли проклятые русские. Им как-то удалось пройти через охрану, минуя патрули, и устроить диверсию, взорвав главный генератор. Потери оборудования слишком велики, чтобы возобновить мои исследования, но самое страшное, что пострадали важные экземпляры, которые подавали хорошие результаты эксперимента. Но как оказалось, это не все. Пропал куда-то мой сын. Я послал уберсолдат найти его, но они вернулись ни с чем. Вскоре и Герцог прибежал ко мне, схватил меня, начал орать, что из-за меня пропала его жена. Если бы не пропажа Алекса, я бы мог подумать, что она сбежала или ее еще не нашли под завалами, но я склонен полагать, что это еще не все, так как я видел, что и тот одноглазый недоумок тоже ищет кого-то; скорее всего свою подружку."Вновь подняв голову, Алекс посмотрел на скелет отца. Осуждал ли он его или нет – парень и сам не мог понять, но он знал только то, что в нем образовалось какое-то странное, пока еще не объяснимое чувство, не злость и не ненависть, нечто другое. Хартманн где-то понимал, что Штрассе делал все это только на благо и ради победы, но какой ценой…"Как я и думал. Русские очень сильно повредили главный генератор, но благодаря запасному, электричество снова было пущено в лабораторию, точнее в ее оставшуюся часть, которая находилась под землей, и ее не коснулся взрыв. При разборе завалов, солдаты обнаружили странную воронку, вторую точно такую же нашли недалеко от штаба, третью – у дома в городе. Все три одинакового размера, диаметров в метр, не глубокие. При более детальном осмотре оказалось, что земля будто бы аккуратно срезана, а не вскопана, чем и привлекла внимание солдат. Я опасался этого, и так произошло. Не хочу думать об этом, но скорее всего во время взрыва сработал какой-то механизм временного пространства, и Алекса с его спутницами вернуло обратно в их время. Но что если они вернулись именно в тот временной промежуток, когда их предшественники находятся все еще там и не обнаружили портал в это время? Может произойти пространственно-временной коллапс, что приведет к необъяснимым последствиям.Узнав о том, что его жена сейчас в будущем, Герцог сошел с ума, обвиняя меня в этом. Ничего, у меня есть средство, чтобы, наконец-то, усмирить его; мне как раз нужны новые экземпляры…"Не веря своим глазам, Хартманн прочитал эту строчку еще раз, потом еще раз, еще и еще. Он никак не мог поверить в то, что его отец использовал Герцога и его людей в качестве подопытных в своем эксперименте. Но потом все начало складываться в голове, каждая деталька вставала на свое место, как будто пазл. Сначала Штрассе разработал препарат, который мог сделать из людей солдат, которые не знали ни усталости, ни голода и жажды, а еще они были бы бессмертными, и вот тогда армия Рейха не знала бы поражений. Но какой ценой? Ценой жизней людей, которые стали бы монстрами, а до этого они были бы солдатами – сыновьями, мужьями, отцами, - которые ушли защищать свою Родину, но стали жертвами эксперимента. Отложив дневник, Алекс какое-то время просто сидел и смотрел вперед невидящим взглядом, чувствуя внутри себя пустоту, которая разрасталась в нем. Теперь стало понятно, что стало с Тигрой и Герцогом, что стало с остальными – Штрассе испытал на них свой препарат, превратив их в бессмертных зомби, но как-то получилось так, что они все вышли из-под контроля Штрассе, иначе бы охраняли его, а не пошли искать их троих в другую страну. Но еще как-то вышло так, что Герцог мог оживлять мертвецов, иначе бы не убил Эрику, воскресив ее после. Взяв дневник, парень пролистал несколько страниц, а потом нашел что-то интересное, начав читать."Мне удалось воссоздать машину времени, если это можно так назвать. После того, как русские взорвали генератор, пропал мой сын, и я обязан вернуть его. В моих планах Кристель должна будет вернуться в прошлое и предотвратить диверсию русских."Читая эти строки, Алекс расширил глаза. "Машина времени?!" – мысленно произнес он, вновь проведя глазами по словам, убеждаясь, что не ошибся и ему не померещилось; но нет, все было так, как написано ранее. Пролистав чуть назад, парень обнаружил какие-то чертежи и записи. Видимо, отец так сильно боялся, что их обнаружат, что записал все именно в этот дневник, который носил всегда с собой. Просматривая их, он начал понимать, что Штрассе как-то удалось сконструировать некий механизм, который мог разрывать пространство в определенном промежутке времени, который задавал он сам, даже в определенном месте, а именно можно было задать точные координаты с указанием времени и включить машину, которая должна была перенести именно в указанное место и время. Сама машина, если судить по записям, находилась в лаборатории. Рассмотрев внимательно чертежи, Хартманн поднялся. Он уже собирался идти на поиски, но что-то потянуло его вернуться к кровати. Приблизившись к скелету отца, парень посмотрел на него, проговорив хриплым еле слышимым голосом:- Я все понял, что ты хотел сделать, но вернусь только ради того, чтобы помешать тебе сделать то, что привело к трагедии, - осторожно коснувшись кончиками пальцев к кисти скелета, Алекс почувствовал холод, словно прикасался к камню; убрав руку, он снова поднял глаза к пустым глазницам, - Мне жаль, что все вышло так. Может быть ты и хотел, чтобы Рейх выиграл войну или же мы выиграли, но своими действиями сделал только хуже. Ты использовал людей, которые доверяли тебе, предал их, попытавшись сделать их своими марионетками, но ничего не вышло. Ты только усугубил свое положение. Но я найду машину и вернусь обратно, чтобы все исправить.Развернувшись, Хартманн пошел прочь от Штрассе, не обернувшись, хотя и будто бы ощущал взгляд пустых глазниц скелета, но ему было не по себе ощущать это, так как Алекс опасался, что, если обернется, то увидит оскал улыбки давно умершего, но как-то ожившего отца. Поиски той самой машины заняли достаточно много времени, так как большая часть лаборатории все же пострадала – что-то от взрыва и огня, что-то от времени, к сожалению, ни то, ни другое не щадило. Пребывая в поисках, Алекс уже чувствовал, как сильно проголодался; он потерял счет времени и не знал день сейчас или уже ночь; на него свалилась усталость, но парень все же продолжал поиски. И все же удача была на его стороне. Машина обнаружилась в дальней стороне лаборатории за еще одной защитной дверью, код от которой Хартманн не знал, но вспомнив про дневник, который все это время носил с собой, нашел его на одной из страниц, но к его удивлению код был написан не ручкой, как ранее велись записи, а кровью, и цифры выглядели не аккуратные, что могло навести на мысль, что Штрассе писал их уже будучи при смерти. Введя код, Хартманн подождал, пока огромная дверь с неприятным скрежетом откроется, а потом вошел в небольшое помещение, размером со среднюю комнату, где большую часть занимало какое-то странное сооружение, больше напоминавшее современную душевую кабину. Сверяясь с записями, Алекс понял, какие именно координаты и время надо ввести, чтобы оказаться именно там, где он планировал. Как оказалось, Штрассе продумал все наперед, уже зная или догадываясь, что сын будет искать его. К огромному удивлению сконструированный механизм работал и, получив энергию от генератора, запущенным ранее, он сам включился, готовый к работе. На специальной панели Хартманн ввел сначала координаты, которые написал ему отец, а потом уже и время – на другой, отведенной под дату и время пребывания. "Все-равно назад пути нет," – подумал парень, нажимая красную кнопку, чтобы машина обработала данные, - "Если я смогу как-то отсюда выбраться, что уже практически невозможно, то на поверхности меня схватит Герцог и убьет. Так лучше пусть вот так... Если получиться вернуться, то надо исправлять ситуацию, а если нет - то лучше уж будет моя смерть быстрой." Ему было страшно, и Алекс не скрывал от себя самого это. Машина гулко загудела, но звук начал нарастать, пока не заполнил всю комнату и не стал оглушать. Не зная, что дальше делать, парень открыл ручку кабины и распахнул ее, с каким-то страхом и недоверием смотря перед собой, но все же неведомая сила подтолкнула его вперед. Зайдя внутрь, он закрыл кабину, ожидая, что будет дальше, и вдруг машина завибрировала в такт гулу, зашаталась, зажужжала. Хартманн испугался, что она сейчас взорвется, и ему нужно немедленно выйти отсюда, и мысль о зомби наверху показалась ему не такой уж и плохой, так как от них можно будет сбежать или скрыться. Попытавшись открыть дверцу кабины, он понял, что она герметична, и что это станет его гробом. Ударив кулаком механической руки по стеклу, Алекс вдруг ощутил сильную вибрацию, и в тот момент, когда стекло раскололось на мелкие осколки перед его лицом, вспыхнул яркий свет, ослепивший его. Зажмурившись, Хартманн закрыл ладонями глаза, опасаясь, что он может ослепнуть, как вдруг гул прекратился. В нос ударил запах соленой свежести, так как парень не ожидал, что после спертого смрада подземелья лаборатории он ощутит что-то другое, то закашлялся, открыв лицо, подставляя его свежему ветру, дувшему с фьордов. Стоя на берегу, Алекс оглядывался, видя перед собой фьорды, лес и воды Норвегии, а также бескрайнее вечернее небо с невероятным живописным закатом. На душе стало как-то хорошо, и Хартманн рассмеялся, говоря сам себе:- Получилось! У меня получилось!