Глава 2. Воспоминания и желания (1/1)

Курсивом в тексте выделены воспоминания— Тсу-кун, ты опять подрался, — женщина с доброй улыбкой, аккуратно стирала белоснежным платком грязь с лица своего сына. - Что же вы с Кеей такие неугомонные…— Прости, мамочка, — мальчик лет семи улыбнулся, сверкнув отсутствием двух передних зубов, — Но я не буду тебе обещать, что больше не буду драться! Ке сказал, что однажды мы залезем на верхушку мира, если станем сильными-сильными…— Ох…— А что это за верхушка, мам?— Вот когда вы туда заберетесь, тогда и расскажешь мне, — мальчикне слышит грусти в голосе матери, но видит ее в родных карих глазах, похожих на его. Маленький Тсунане понимает, почему его мама грустит, поэтому он просто отвечает:— Расскажу! Обязательно расскажу!— Теперь ты будешь жить у нас, Тсу-кун, — Тсуна серьезно смотрит на своих бабушку и дедушку и кивает. Его лицо бледно, а губы искусаны в кровь, но он так и не смог проронить ни одной слезинки. Глаза одиннадцатилетнего ребенка перестали светиться счастьем в тот момент, когда он увидел смерть своей любимой матери.— Твой папа не приедет, — будто извиняясь, произносит мужчина лет тридцати. Тсуне сказали, что это адвокат, который приехал вместо его отца, чтобы уладить все дела с опекой над ним.

— Знаю, — мальчик не обижается: он за всю свою жизнь не видел даже фотографии отца. Ждать, что Савада Емитсу заберет его сейчас – бессмысленно.

Тсуна не желает ждать, он вообще больше ничего не хочет… Он уже увидел верхушку мира…?Прости, мама… Я не буду… не буду больше драться?.— Ты стал жалким травоядным!— Ке! – Тсуна не плачет и не защищается от ударов своего лучшего друга. Он чувствует, что заслуживает все это за предательство их дружбы и за отказ от их общей мечты, — Я все еще хочу быть твоим другом…— Хищники не дружат с жалкими травоядными!— Ке! Кея!Слезы все-таки льются из глаз Тсуны ручьем, когда Хибари Кея уходит не оборачиваясь. Понимание того, что их дружба оказалась слишком хрупкой, набатом бьет в голове мальчика.?Я слишком слаб… Я не достоин, быть его другом…?— Я не хочу больше драться! – Тсуна срывается на крик, как только за ним закрывается дверь в его комнату. Савада крепко сжимает кулаки и будто ждет хоть чьего-нибудь ответа, но вокруг лишь тишина.?Чертов Гокудера Хаято?, — Тсуна ощущает злость, закипающую в нем.Один вздох… Два… Огонь, сжигающий все чувства понемногу начинает утихать. Тсуна знает, что однажды не сможет остановить его, и тогда ему точно придет конец. В детстве все было точно так же, но тогда он даже не думал сдерживаться и кидался в драки сломя голову, даже если противник был старше и выглядел намного сильнее. Тогда Тсуна знал одно: за глупые мысли можно и схлопотать, а значит, лучше всего было не думать совсем и просто наслаждаться свободой.— Хаято-кун будет ходить в твою школу, Тсуна. Ты должен будешь помочь ему освоиться.— Да, ба, — Тсуна косится на белобрысого парня: тот решил на подольше остаться в гостинице и даже договорился с его бабушкой, что будет помогать по хозяйству, если она ему скостит плату.Тсунаеши попытался уговорить бабушку отказаться от столь сомнительного предложения, но та будто загорелась этой идеей. И вот результат… Теперь ему придется быть нянькой этому иностранцу.— Ты чего такой…— Какой? – Тсуна еле плелся в сторону школы. Завтра, видимо, выпадет снег, раз он идет туда второй день подряд.— Молчаливый.Тсуна старается игнорировать Хаято. Его до чертиков пугает гиперактивность этого парня, а именно то, куда он с этой активностью может завести их.— Кабинет директора на втором этаже в конце коридора, — Тсуна оглядывается по сторонам: сегодня он пришел вовремя, а значит, Хибари ему ничего не сделает. Сейчас нужно было просто побыстрее избавиться от итальянца. Может, ему даже повезет и Хаято будет распределен не в его класс.— Тогда увидимся! – Гокудера убегает и Тсуна облегченно вздыхает: рядом с этим парнем Саваде все труднее становится оставаться равнодушным ко всему. А это может привести к проблемам.— Твой отец, Тсу-кун? – Нана Савада оторвалась от приготовления обеда и почему-то подняла голову к потолку, — Ты похож на него…— Бабушка говорит, что я вылитый ты, — Тсуна хмурится: он не желает быть похожим на того, кого не знает.Нана смеется и треплет сына по голове.— Внешне ты и правда, похож больше на меня. Но характер у тебя как у Емитсу.Тсуна замирает: он первый раз услышал имя своего отца. Раньше и мама, и бабушка с дедушкой избегали произносить его при Тсуне.— Твой отец, Тсу-кун, — тихо говорит Нана, — Он…Прозрачная слеза пробегает по щеке женщины. Тсуна сделал вид, что не заметил, как его мать судорожно стерла ее и снова отвернулась к плите.— Он очень хороший человек…

Тсуна в это не верит, он хоть и не все еще понимает в жизни, но точно знает, что хороший человек не бросает жену с ребенком.— У него очень опасная работа, поэтому он не желает подвергать нас опасности.— Я его никогда не увижу? – Тсуну всегда интересовало именно это. – Я хочу встретиться с ним хотя бы раз…?Чтобы спросить, зачем он так поступил с нами…?, — думает про себя мальчик, но его маме этого знать не обязательно.Тсуна слышит всхлип и сжимает кулаки.— Уверена, — произносит совсем тихо Нана, — Однажды ты встретишь своего глупого отца… когда достигнешь вершины.— Но это слишком долго!— Старайся, Тсу-кун! И для начала поди-ка сделай уроки!— Но уроки – это так скучно!— Ничего не желаю слушать! Гулять не пойдешь, пока все не закончишь!— Повезло, что мы с тобой в одном классе!— Ага, очень, — худшие мысли Тсунаеши оправдались: Гокудера Хаято будет теперь учиться с ним, а значит, они будут проводить вместе до неприличия много времени.Нет… Гокудера не был плохим или надоедливым, просто рядом с ним Тсуне было не по себе… Так же Тсуна себя чувствовал только рядом с Хибари Кеей.?Хищник?.Гокудера Хаято больше походил на хищника, чем на человека, хотя его кровожадность явно не дотягивала до кровожадности Хибари.

Тсуна не мог понять лишь одного: как Гокудеру угораздило вляпаться в разборки с якудзами и почему удирал от них. Он бы не побежал… Даже будучи трусом и слабаком, Тсуна ненавидел бежать и только стоя против Хибари он пускался в бегство. Скорее просто из азарта… Кея все равно поймает, от него убежать невозможно.Дедушка как-то сказал маленькому Тсуне, что если ты удираешь, даже не попробовав что-нибудь предпринять, значит, ты не мужик, а тряпка. И Тсунаеши дрался, никогда не убегая раньше, чем его противник сам не отказывался сражаться.

Когда же Тсуна зарекся драться, то дедушка ему сказал: ?Не хочешь драться – терпи. А лучше просто ударь один раз так, чтобы твой противник еще долго не смог бы очухаться?.Тсуна так и поступал: один удар, решающий все, если другого выхода нет. Это не драка – это самозащита. Единственный, против кого эта тактика не помогает – это Кея. Против него и десять ударов не помогут.А теперь еще и этот Гокудера Хаято, который, кстати, ко всему прочему еще и оказался чертовски умным.— А в японской школе интересно учиться! – как Тсуна и думал: итальянец и после уроков не спешил покинуть его, хотя многие и высказали свое ?фи? по поводу общения такого классного парня как Хаято с таким неудачником Тсуной, который только и приходит в школу, чтобы поспать на уроках. Вот только, как выяснилось, чужие мнения не волновали Гокудеру, и сейчас они вместе шли домой.Три черных машины окружили их около моста через реку Намимори, преграждая путь вперед. Что-то вроде такого и ждал весь день Тсуна, поэтому особо не удивился. Первым из машины вылез Киришима, а затем и еще горстка его товарищей разной степени помятости. Савада догадался, что все свои боевые раны бандиты заработали от Гокудеры. Все надежды Тсуны уладить дело миром уже бились в предсмертных конвульсиях. Половина клана Куроме пожаловала по его душу – что может быть хуже?— Привет!— Привет, — вздохнул Тсуна, — Кто вас так всех?— Твой белобрысый дружок, — прошипел парень слева от Тсуны.— А…, — Савада краем глаза глянул на Гокудеру: тот напрягся и выступил вперед на шаг, будто закрывая его от врагов.?Может, совесть?? — мысли лениво текли в тсуниной голове, не давая сосредоточиться, — ?Может, плюнуть на принципы и удрать? Прибьют ведь… Но Хаято явно собрался сражаться. Все-таки он и правда напоминает мне Хибари?.С каких сторон не погляди, Тсуне почему-то абсолютно не хотелось бросать итальянца… даже больше, чем спасаться бегством.— И за что мне все это, — чуть ли не прорыдал Тсуна, доставая зажигалку из кармана брюк, которой еще вчера жег опавшую листву во дворе.— Что, Савада, покурить перед смертью собрался? – Какой парень слева общительный попался.— Типа того, — Тсуна не знал, как ему это пришло в голову. И почему именно это. Просто в один момент он нашел лучший выход и выхватил торчащие из заднего кармана Гокудеры две шашки динамита. У Гокудеры вообще было до неприличия много этого динамита.— Эй! – Киришима сразу понял, что задумал Тсуна, но фитили уже были подожжены и на полной скорости летели в его сторону.— Поздно! – прокричал Тсуна, сбивая Хаято с ног и падая за ним на землю. В эту, почему-то очень длинную секунду Савада успел подумать лишь о том, что динамит детям определенно не игрушка, а еще о том, что взрывов было чересчур много.— Ке, а зачем мы спихнули их в бассейн?— Ты идиот, Тсунаеши? Если противник заведомо сильнее, то ты должен победить его быстро и не затягивать бой…— Но ты же любишь драться, Ке… Да и в том, что эти старшеклассники решили нас поколотить есть твоя вина, — Тсуна сидел на парапете моста и болтал ногами, когда как Кея устроился прямо на асфальте и изучал свои тонфа. Сегодня они нарвались на сильных противников и им пришлось действовать хитростью.— Однажды, — вдруг произносит Кея, — Однажды я стану таким сильным, что смогу победить любого!

— А я? – Тсуна спрыгивает на асфальт и садится рядом с другом.— И ты тоже обязан стать сильным, чтобы мне не было скучно тебя колотить.

— Кея! – Тсуна уворачивается от подзатыльника и весело смеется, вскакивая на ноги. – Тогда я стану сильнее и круче тебя!— А сможешь?— Конечно! Клянусь! – Тсуна раскидывает руки в стороны и подставляет лицо ветру, — Я клянусь, что стану сильнее всех!— Эй, Тсуна… Тсуна…Сознание к Тсунаеши возвращалось медленно и будто нехотя.

?Почему так болит голова? Что вообще происходит… Хаято!? — Тсуна распахнул глаза и резко сел, сморщившись от боли.— Ты как?Тсуна повернулся на голос и увидел сидящего рядом с ним Гокудеру, лицо которого было взволнованным и чересчур бледным.— Что…?— Ты ударился головой во время падения и потерял сознание. Я принес тебя сюда, а не домой, чтобы не волновать Мияги-сан, — извиняющимся голосом, будто это был он виновен во всех смертных грехах, разъяснил Гокудера.Только сейчас Тсуна заметил, что они находятся на детской площадке в паре кварталов от дома, а он сам сидит на скамейке, когда как Гокудера стоит перед ним на коленях.?Вот идиот… штаны же испачкает…?— Это было потрясающе, Тсуна! Вот только, — Хаято замялся, — Не нужно было так рисковать.— О чем ты? – Тсуна спустил ноги на землю и потер лоб.— У… у тебя теперь могут возникнуть проблемы… Твоя бабушка…— Все нормально, если ты про то, что они будут мстить. Бабушку они не тронут, — Тсуна грустно улыбнулся, — Куроме кое-что задолжал ей.— Тсуна! Не ходи!— Дедушка остался в доме! – Тсунаеши не слушает протестов и, вырвавшись из рук бабушки, бежит обратно в дом. Огонь уже полыхал во всем левом крыле гостиницы и именно туда только и мог пойти Мияги Фудзитаро.Тсуна бежит в сторону гостиной, где больше всего полыхает огонь и где стоит дедушкин книжный шкаф, который тот просто не может оставить на растерзание огню.— Чертовы якудзы! Я вам припомню! Делают что хотят! Кхе-кхе…Грохот разрывает тишину, от огня начинает трещать дерево.— Деда! – Тсуна пытается найти дедушку в дыму. Его глаза слезятся, а ноги чуть ли не подкашиваются, но мальчик упрямо идет вперед.Пожилой мужчина находится через пару шагов, придавленный книжным шкафом, которым он так гордился. Некоторые книги, которые Фудзитаро собирал по всем уголкам Японии, уже полыхали в огне.— Дедушка, — Тсуна попытался сдвинуть шкаф.— Книга…— Подожди, я тебя сейчас вытащу, — без остановки шептал Тсуна, кашляя все сильнее. Но все же вместо усталости и отчаяния, Тсунаеши ощущал лишь злость: он не желал терять еще кого-нибудь из своей семьи.Нужно лишь постараться.. всего лишь чуть-чуть силы… Немного той силы, которой он так боится. Шкаф разлетается в щепки, страницы книг падают в огонь.— Тсуна…— Сейчас! – Тсуна поднимает дедушку с пола и тащит его прочь из огненного ада. Время безбожно утекает, а огонь дышит в спину…Тсуне становится страшно…— Как же я все-таки слаб, — шепчет мальчик, падая через несколько шагов, как только переступил порог горящей комнаты. Где-то снова что-то гремит и на краю сознания Тсуна слышит такие знакомые слова:— Жалкое травоядное!Через час Тсуна придет в себя в больнице и узнает, что его дедушка умер около десяти минут назад. Через два Тсуна узнает, что гостиницу на самом деле подожгли пара отморозков из клана Куроме, которым дедушка не хотел платить ?дань?. Еще через полчаса Тсуне скажут, что их хотели лишь попугать и смерть Мияги Фудзитаро не входила в планы. А через неделю Тсуне сообщат, что никакого дела по поводу поджога заведено не будет, и всю историю вскоре замнут. Куроме Кихара принесет свои извинения и пообещает не трогать больше вдову Мияги и ее внука, что бы ни случилось.

Еще через неделю Тсуна лишь тихо поблагодарит Хибари Кею за спасение и станет еще реже появляться в школе.

— Тсуна! – Савада и Гокудера идут домой. Голова у Тсуны все еще болит, но это не мешает ему чувствовать некое подобие радости: будто зверь внутри него, наконец, заснул, напившись чужой крови, и перестал мучить своего хозяина.— Что, Хаято?

— Стань моим боссом! – Гокудера стоит положив руки на плечи Тсуне, преданно заглядывая ему в глаза, — Я таких как ты еще не встречал… Ты…Тсуна смеется так, что у него начинает болеть живот, а на глазах выступают слезы.— Иди ты к черту, Гокудера Хаято!