Непредвиденные обстоятельства. (1/1)

Утро. Все кровати этой больничной палаты были освещены каким-то необычайно яркими лучами одинокого утреннего солнца. Пахло, как обычно, каким-то специфичным запахом с тонкими нотками какого-то спирта и чистого постельного белоснежного белья. Артём нехотя проснулся, слегка потирая ладонью свой бледный лоб из-за какой-то непонятной и не особо сильной головной боли, но которая даже в кошмарах никогда не снилась парню. Она была странной и, можно даже сказать, смешанной, отчего становилось очень не по себе. Посмотрев в окно, старший ничего хорошего в нём не увидел. В последние несколько дней у него только такое отношение ко всему: окружающий мир ужасен, противен, внутри всё распирает... И каждый грёбаный день Шатохин себе задавал один и тот же мучающий его несчастную душу вопрос: ?За что мне эта вся невыносимая боль?? Артём неровно дышал. Тревога так и душила его. Даже если бы он мог в это время говорить, Шатохин не подобрал слов, чтобы выразить каждую мелочь своих чувств так, как переживает он сам. Вспоминая свой вчерашний день, ему стало необычайно грустно и невыносимо. Краем глаза увидев Егора, всего в бинтах, пропитанных кровью, и ранах без него, Шатохину захотелось очень сильно заплакать и что-то с собой сделать. Например, порезать свою бледную кожу лезвием, достав до самой вены, чтобы кровь вытекала медленно, и Артём почувствовал полное эмоциональное облегчение. Так много обрушилось на него за все эти двадцать восемь лет жизни. И это всё из памяти старшего вряд ли когда-то сотрётся. Оно, скорее всего, останется с ним до самой смерти, если вообще не дольше. Вечные переезды в раннем детстве из-за тяжёлого времени, внезапное самоубийство родного старшего брата, который был как часть души Шатохина, спонтанная связь со вредными привычками, так теперь ещё и неожиданное похищение с пытками любимого и родного человека. Теперь вместе с вышеперечисленным непонятное чувство опустошённости стало Артёма конкретно преследовать. Хотелось, свесив ноги вниз с этажа двадцатого, в своеобразной обстановке посидеть, смотря на город, жители которого идут и спешат куда-то, как в обычный день, а затем, выкурив достаточно крепкую сигарету, в тот же миг прыгнуть вниз оттуда, забыв обо всех мучениях и боли, которая терзает его каждый ненавистный день. От этого всего у Шатохина появились в невинных глазах крупные капли горьких слёз. В горле уже находился большой и болезненный ком, мешающий нормально функционировать и ровно дышать. Это был ком обычной каждодневной истерики? Нет. Это был ком сотен или даже тысяч терзающих воспоминаний. Это невыносимо. Хотелось дико, прямо как у себя дома, напиться до жуткого опьянения виски, а затем, сжав в тонких бледных пальцах белоснежного цвета тёплое одеяло, громко и истерически заплакать, как совсем маленький мальчик, которого обидели другие малыши. Что-то в груди его билось. Да, многие скажут, что у всех так бьётся сердце. Но здесь было что-то другое. Такое...мучительное и знакомое. Такое душераздирающее и невыносимое. Сердце жутко колотило, да настолько сильно, что парню на мгновение показалось это странным: а вдруг в грудной клетке находится у него не сердце, а несчастная птица, отчаянно пытающаяся выбраться наружу и с каждой секундой всё сильнее повреждая свои хрупкие крылья?... И вот в те самые моменты, лёжа на больничной койке с трубочками в руках и носу, Артём окончательно понял, как же его всё на этом свете заебало, особенно эта боль внутри. Но в этом мире всё ещё был Ракитин. Парень, ради которого, возможно, действительно стоит ему жить. Хотя, вроде, всё уже более менее наладилось: напротив него сопел во сне этот Егор, он чувствует его каждое мгновение. Он не далеко от него, нет! Он почти что под боком Шатохина. Невинный парень, но...больше не такой, как был до этого. Теперь он весь в ранах, да и психологическая травма теперь у него достаточно сильная. И вот в душе уже что-то совсем не то, что было раньше. В этот ?чудесный? день Шатохина должны отсоединить от трубочек. Артём никак не мог дождаться этого момента, чтобы уже наконец-то встать и покурить или, возможно, что-то сделать такое, чтобы облегчить свою страшную душевную боль. Ему надоело каким-то образом зависеть от них. Остатки таблеток полностью вывелись из организма старшего. Странных галлюцинаций и сильной тошноты уже не было. Артём кое-как сел на своей достаточно неплохой койке и стал рассматривать каждую мелочь во внешности Ракитина. Засохшая кровь на затылке, руки в страшных синяках и ожогах, воспалённые глаза от слёз — всё это заставляло сердце Шатохина на какой-то ничтожно маленький промежуток времени замереть и никчемно разорваться на самые мелкие кусочки, которые только существуют во Вселенной. Слёзы быстро текли по щекам старшего, оставляя ярко выраженные дорожки на его невинном лице. До боли прикусив зубами свою верхнюю губу, он как-то пытался бороться с душевной болью и негативными эмоциями, но они оказались намного сильнее и над ним взяли верх. Есть Шатохину вообще не хотелось, спать тоже. От слова совсем. Только желание умереть билось в голове Артёма, отдавая звенящей и пульсирующей болью в висках. Конечности его будто застыли под гнётом этого всего, из-за чего парень был вынужден сидеть неподвижно, чтобы успокоиться и прийти в нормальное чувство. Но внезапно юноша не выдержал и, схватив своими пальцами одеяло, полностью поддался сильной истерике. Слёзы, естественно, всё ещё текли, но намного быстрее и сильнее. Хотелось кричать от этого, вскрыть себе вены до самой смерти и больше никогда и ни при каких обстоятельствах не чувствовать ничего, никаких эмоций. Но, неожиданно для самого Артёма, от звуков всхлипывания старшего и своеобразных завываний проснулся младший. Немного нервно потянувшись и медленно открыв свои глаза, он очень испуганно и вопросительно посмотрел на плачущего Шатохина, который ужа почти не видел и толком не соображал из-за потока слёз. Взяв старшего за руку, Ракитин погладил её пальцами невероятно тёплой правой руки и слегка прилёг на неё своей головой, дотронувшись своей тёплой щекой до холодных пальцев Артёма.— Что с тобой? — спросил он нежно и осторожно, словно пытаясь что-то, какую-то струнку, не сильно задеть в Артёме. Шатохин взглянул ему прямо в глаза, которые вовлекали в другой мир. Мир, в котором всё хорошо и так спокойно, а затем другой трясущейся рукой вытерев слёзы с опухших красных глаз, произнёс Егору, отведя взгляд куда-то в другую сторону:— Егор... Я не дома! Я хочу домой! Понимаешь?... Ракитин посмотрел в его глаза, наполненные болью и страшной любовью к нему, которые буквально кричали младшему об этом, и более менее спокойно сказал:— Мы же тут где-то на неделю-две. Потом мы вместе с тобой пойдём домой! И всё будет как прежде! Слышишь?— Нет, ты не так меня понял..., — произнёс старший, отведя взгляд куда-то в сторону окна, понимая, что как прежде уже никогда ничего не будет. — Дом не здесь...— А... Где же он? — немного напряжённо спросил Егор, слегка сжимая в своих тёплых пальцах руку Артёма.— Н..небо, — дрожащим голосом произнёс старший, посмотрев в окно и снова пустив слезу какого-то отчаяния.— Тём... Не говори так, прошу..., — произнёс Ракитин ещё более дрожащим голосом и испуганно взглянув на него. Сердце Егора сильно закололо, будто в него вонзили огромный нож и тут же вытащили, оставив одного его истекать алой кровью. Артём разревелся пуще прежнего, прямо как маленький мальчик, у которого отобрали самую любимую игрушку и больно ударили соседские хулиганы. Егор же, поняв, что его любимому человеку невероятно больно и слишком плохо, нежно отпустил его руку. Не прошло и двух секунд, как голову Шатохина прижали к плечу Ракитина сильные тёплые руки, а затем начали медленно его гладить, будто маленького милого котёнка.— Тихо...почему же ты плачешь, одуванчик мой? — еле сдерживая все свои порывы эмоций, спросил Егор. Шато сам уже сильно прижимался к плечу своего партнёра.— Я не знаю, Егор. Мне так больно и пусто, что просто...я хочу умереть, мне плохо..., — несмело произнёс Артём сквозь слёзы, из-за которых было даже сложно дышать. Внезапно открылась дверь. Это был лечащий врач Артёма и Егора.— Что это с ним? — обеспокоенно спросил врач и показал указательным пальцем на плачущего Шатохина.— Ему сейчас очень плохо, ему как-то больно и пусто. Ещё он...ну...умереть хочет, — произнёс тихо Ракитин, всё ещё нежно поглаживая голову Шатохина.— Так, — решительно начал врач, — пускай он выпьет сначала эти таблетки. Высокий мужчина лет тридцати пяти протянул ладонь с пятью таблетками разных цветов. Егор взял в свою ладонь таблетки и, аккуратно подняв голову Шато, произнёс, положив тому в руку лекарства:— Выпей их, прошу тебя. Артём послушно взял их, а затем встал, молча взял бутылку с водой и запил аккуратно лекарства.— А мне что теперь делать? — спросил Егор, посмотрев на врача и тоже встав.— А вам, Ракитин, надо пройти со мной, — твёрдо сказал доктор.— Артём, ты только не переживай, я как можно быстрее приду, — произнёс младший, последовав за мужчиной.— Я...я...буду ждать, — дрожащим голосом произнёс Шатохин в след и беспомощно упал на свою больничную кровать. Мысли одолевали его, будто управляя его собственным сознанием и смеясь над его беспомощностью, но спустя пару минут эти сильные таблетки такую дурь затуманили и быстро клонили Артёма в сон. Положив голову на подушку поудобнее, Шато почувствовал, как все звуки постепенно отдаляются от него. После этого парень почти моментально вырубился. Сны были немного странными и какими-то...нездоровыми. Какие-то кислотно-цветные подозрительные люди, что смеялись над ними и его неудачами. Также ему снилось всё то, что было пережито буквально недавно. Вскрытая вена, кровь...Федя, потеря сознания...раздирающие на кусочки страдания из-за мыслей, которые были уж точно не самыми лучшими для Артёма...открытое настежь окно, холодный ночной воздух...Егор, который в панике. Внезапно, буквально через полчаса-час, Ракитин вернулся в палату. Он рыдал сильно, закрыв свой рот рукой. Увидев спящего от таблеток Тёму, тот решил не будить его своими срывами. Но эмоции били очень сильно, одолевая всякий рассудок Егора.. Он плакал и испытывал что-то наподобие агрессии, только в каком-то смешанном виде с пустотой внутри. Взяв свою подушку, он начал бить её кулаками изо всех существующих в его теле сил, иногда смахивая слёзы с щёк. От этих довольно-таки странных звуков Артём резко проснулся и, кое-как переборов свою невыносимую сонливость, открыл слипшиеся глаза. Он в тот же момент увидел, как младший вовсю психует по неизвестной причине и сильно охренел от жизни. Из-за этого у него сердце начало конкретно колотить, прямо как во время бега. Оно очень сильно болело, отчего дышать старшему было сложновато. Егор заметил то, что Шатохину как-то явно не по себе, и, моментально подскочив, убежал за врачом. Артём крепко держался за место, где было сердце. Боль была какой-то жгучей и непонятной. Такое ощущение, будто сердце режут бензопилой и одновременно жгут огромным количеством окурков. Местами она сильно отдавала в шею и левую лопатку. Это было похоже на сильные удары молотком в эти самые области. Парень покрылся странным потом, а кожа стала чуть ли не белого цвета, как зимний снег. Вскоре прибежал врач с Егором. Мужчина шёпотом проматерился и добавил:— Чёрт...из-за той самой передозировки таблеток, у него страшный побочный эффект.— Какой? — испуганно спросил Ракитин.— Сердечная недостаточность...или пока что только инфаркт, но это ничего не меняет! Срочно в реанимацию его! Егор побледнел от дикого страха и сильно запаниковал. Артём почувствовал, как сходит с ума от боли. Хотелось очень громко закричать и просто вырезать острым ножом себе всё сердце. Через минуту его, отсоединив от катетеров, со скоростью света везли в отделение реанимации, ибо вероятность умереть в таком случае не такая уж и низкая. Ракитин был рядом с Тёмой и просто тихо плакал от паники. Вот Артём лежит в это отделении. Его подключили к аппаратам, ввели сильное обезболивающее. Пришлось также сделать ЭКГ и анализ крови. Результаты процедуры ЭКГ были весьма хорошими при такой хреновой обстановке. Аритмия обошла парня стороной, что, возможно, спасло его от верной гибели. Егор ни на шаг не отходил от полуживого Шатохина. Шок у Артёма спустя несколько часов прошёл, как и боль. Парню стало чуть-чуть лучше. Состояние более-менее стабилизировалось.— Хух...если бы ты тогда не прибежал, то не знаю, как бы всё для этого паренька закончилось, — сказав Егору, врач выдохнул с полным облегчением.— Ох...хорошо, что он хотя бы живой, — ответил Егор дрожащим голосом. Мужчина пожал руку дрожащему Ракитину и ушёл обратно в свой кабинет со спокойной душой. Артёма поместили обратно в палату. Ракитин сидел возле него и контролировал буквально каждое движение старшего, так как многое может для него закончиться весьма печально. Но тот уже открыл свои глаза и захотел встать, задвигав руками, но Егор его остановил:— Лежи. Тебе сейчас нельзя даже садиться..., — Егор придерживал его осторожно за плечи, боясь что-либо повредить в его слабом теле. Шатохин послушался его и продолжил дальше лежать на спине, хоть ему это и изрядно надоело. Он расстроился и подумал про себя: "Мне что, вечность тут лежать? Я курить хочу дико...и вообще: когда я последний раз брал сигарету в свои пальцы? Так...а почему Егор так обо мне заботится? Может, я просто себя накручиваю насчёт того, что он меня не любит?" Спустя пару минут Артём слабо произнёс:— Егор...я хочу есть...сильно... Ракитин с сожалением посмотрел на него и опустил глаза в пол, боясь каких-то непредвиденных событий.— И есть тебе сейчас нельзя. Только через несколько часов. Артём потускнел и снова закрыл глаза. Вскоре он снова уснул. Младший всё так же сидел около старшего, внимательно наблюдая за ним.*** Прошло ещё несколько часов. Артём смог поесть немного супа. Ему помог в этом деле младший. Шатохину стало после этого немного лучше, но сидеть всё ещё было категорически запрещено.— Егор..., — слабый голос Шатохина мгновенно вывел Ракитина из раздумий над будущим и прошлым.— Что такое, одуванчик? Артём был грустным и каким-то вовсе не таким, как был ранее. Он посмотрел прямо в глаза Ракитину и, осмелевшись, слабо спросил:— Скажи честно...ты меня любишь? Ракитин немного улыбнулся уголками своего рта и ответил старшему:— Люблю! А почему ты задаёшь мне такие вопросы?— Мне страшно... Артём тускло смотрел на него. Младший взял его за руку и успокаивающим тоном произнёс:— Ближайшее время до конца жизни мы будем рядом. Я люблю тебя и буду всегда любить, несмотря ни на что. А сейчас, нам нужно пережить такое время, и тебе не надо переживать за это всё. Шатохин впервые за эти дни искренне улыбнулся. Ему было приятно слышать эти слова от своего любимого человека, которые были так важны для него в такой период жизни.— Сейчас самое главное — это наше здоровье, но, естественно, твоё особенно. Мы справимся, я полностью верю в это, — Егор наклонился к старшему и нежно поцеловал того в лоб. Артём слегка засиял от этого и на несколько мгновений почувствовал себя счастливым. А точнее, по-настоящему живым.— Кстати, — младший взял с тумбочки несколько разноцветных таблеток и воду. — Тебе надо их выпить. Старший кивнул головой, мол, давай. Егор осторожно помог принять таблетки Артёму, чтобы тот не поперхнулся этим, и, следовательно, не задохнулся.— Ну вот. Молодец! — Ракитин искренне улыбнулся парню. — Ух, уже ночь, мне следует сейчас идти спать. Не бойся, я всегда рядом. Ракитин лёг на соседнюю, или, вернее сказать, на свою койку, и моментально уснул. День для него выдался тяжёлым и полным различных переживаний. Артём, который пережил за этот день не меньше, чем Егор, тоже быстро отключился.