Лепестки. (1/1)

- Ты обязан ему сказать. - Нет. - Джордж, он-то уж заслуживает знать. - Я сказал нет. - Это и его тоже касается, в конце концов! Яркие лучи солнца пробиваются сквозь тонкую ткань штор, бьют по глазам, немного слепят. Джордж не помнит, когда вообще была столь же светлая погода, хотя осень во всю вступила в свои права, омрачая и без того влажный край Британии частыми дождями и громовыми тучами. Но не сегодня. Сегодня, казалось, вообще все на руку играло. Дэррил по ту сторону экрана поджимает губы, смотрит осуждающе, но противится более не смеет. Просто потому что знает, что Дэвидсон – ужасный упрямец, и ничье мнение не заставит его отречься от собственного. Потому что, даже если он не прав, будет стоять на своем столько, сколько сможет. И Бэд одновременно и любит, и ненавидит эту черту в своем друге. Она ужасна и прекрасна в один момент. - Почему нет? - Ему ни к чему обуза из меня, который даже в себе не может разобраться. - Бред. Я говорил не раз, что Дрим – последний человек, который отвергнет тебя. - Не буду пользоваться его великодушием и добротой лишний раз, Дэррил, даже его терпение не вечно. - Позволь мне хоть раз стать голосом разума в твоей и без того светлой голове, пожалуйста! - Прости. Нет, мне нужно идти. - Но-- Пожалуйста. В наушниках слышится тяжелый вздох, Новешош в очередной раз проиграл. Попытаться стоило, пусть это и ни к чему не привело. Может, хотя бы зерно сомнения он в его сознании посеял. От этого хоть немного легче станет. Завершение разговора вышло весьма смазанным и явно не на хорошей ноте. Но и что, Дэвидсон слишком торопился, а Дэр слишком понимал. Все слишком. Перебинтовывает руки, на этот раз крепко-крепко, заранее извиняясь перед друзьями и подкладывая вокруг них марлю чтобы хотя бы немного смягчить неудобства. Он пока не знает, как именно будет выхаживать их все это время, даже примерно не представляет, но обязательно будет это делать. Ради их общего блага. Черные перчатки без пальцев, легкая куртка. Погода располагала не закутываться в одежды, а насладится свежим воздухом да провести на улице времени немного больше, чем пять минут в дороге куда-либо. Но Гоги торопится, Гоги закидывает ключи в карман и спускается по лестнице вниз. Сам не знает, к слову, почему для жилья выбрал многоэтажное здание. Напоминает муравейник. Мог бы жить как все в небольшом двухэтажном домике, каких в центре невероятное количество, которые стоят стена к стене, тесно-тесно так. Все свое детство в таком и пробыл. Они, как правило, все уютные, и пропитаны духом семьи и единства. Но хотелось перемен, это свойственно юношескому максимализму, это нормально. Так что теперь он живет в новостройке, которая не так далеко от аэропорта, и он вот-вот с ума от волнения сойдет, потому что и подумать не мог, что этот день наступит так скоро. Он ждал. Разумеется ждал, очень и очень, но, вместе с тем, боялся. Что не оправдает ожиданий, что разочарует. И что, что Клэй видел его миллионы раз в маленьком окошке вебкамеры на Твиче, вживую же совсем, совсем иначе. Картинка плоская, ее можно и подредактировать при особо большом желании. А очно корректировать не выйдет, только работать с тем, что уже имеется. Опирается о руль машины, делает несколько глубоких вдохов и выдохов. Еще нехватало, чтобы приступ накрыл его так скоро, когда до заветной минуты осталось так мало. Нет, он должен держать себя в руках. Даже если это так сложно, даже если приходится буквально глотать кровь и пух, ничего страшного. Ради Дрима и не на такое можно. В дороге вновь погружается в мысли. В панику, если быть точнее. К чему была эта тирада от Дэррила за пятнадцать минут до выхода? Кто ему, черт возьми, сказал вообще? Сапнап? А больше и некому, Вилбур точно не общается ни с кем из их компании, он вообще кроме как с Дэйвом, Филзой, Томми да Ники и не общается. Ему незачем, и так вполне неплохо. А вот Гоги одиночество душило ядовитой петлей, когда во время самого преступления еще и в тело медленно поступает отрава, убивая тебя изнутри. И отчего вообще подобные размышления.Сменим тему. Клэй. Прекрасный молодой человек, по его словам, почти в метр девяносто. Если не врал, то разница у них внушительная, а в очередной раз чувствовать себя ниже всех не хотелось. Хотя, если Дрим ниже – это будет очень забавно. В смысле, Джордж сам метр семьдесят пять. Как весело будет наблюдать за буквально опаснейшим игроком их сервера, но который может ростом тягаться со Скеппи. Говорят, низкие люди очень опасны. Парковка забита, как обычно. Когда вообще Шорхэм был не полон людей, вечно куда-то спешащих? Гоги начинает сильно паниковать. Эта тревога перед событием, которого ужасно долго ожидаешь, и которое вот-вот произойдет, вот прямо сейчас, но при этом исход предугадать невозможно. И остается только смиренно принять судьбу. Кружит по залу ожидания, считает каждый шаг. Чувствует, как сильно трясутся его руки, как ком подходит к горлу. Не выдерживает, сбегает в туалет и бесконечно радуется, что там нет столь же огромных очередей, как в женский. Есть возможность просто сплюнуть злосчастный пух в воду, - он не про вас, друзья, он про тот пух, который уже вовсе и не дети ваши, который просто так, мусор, - смыть и забыть. Даже головокружение проходит весьма быстро. Джордж обычно вел маленький блокнот, куда записывал дату и время каждого приступа. Не то что бы это такое страннейшее увлечение, но такой способ, во-первых, был полезен для медицинских обследований, а, во-вторых, очень четко и почти наверняка показывал, сколько тебе осталось. Если каждый месяц количество приступов в неделю увеличивалось больше, чем на один, то дело дрянь. У Дэвидсона, например, могло быть до пяти в день. Экран телефона дважды мигает…Мы приземлились. … и тут же чуть не раскалывается надвое, чудом оставаясь в своем начальном виде, потому что от треволнения Дэвидсон просто роняет его о кафель, не заботясь о сохранности устройства. Не до этого сейчас. Почти выбегает в зал. Вот сейчас. Еще немного. Минуты тянутся невероятно долго, смятение только усиливается, пока крупных размеров ладони не накрывают его глаза, осторожно отодвигая перед этим очки. Это вызывает кратковременную панику, потому что если кто-то в огромной толпе зажимает тебе глаза руками, то это как минимум не доставит тебе удовольствия, как максимум – грозит большой опасностью.- Угадай кто. – с нотками озорства шепчет ему голос, и Джордж почти готов провалиться сквозь землю, потому что вот Он. Прилетел. Ради него. - Клэй? - Какой же ты догадливый, Гоги. Разворачивается за секунду, в тот же миг, как человек отпускает его. И замирает. Глаза у него действительно волшебные. Даже его ограниченное восприятие цвета могло передать все то, что сейчас было перед ним. Темные края, полоса светлее ближе к центру, и множество маленьких оттенков светлого вокруг самого зрачка, маленькие пятнышки на желтоватом, очень светлом тоне. Они так переливаются, когда свет солнца из окна зала ожидания попадает на лицо Клэя, преображая его еще сильнее. И как прикажете вести себя нормально, когда он..такой? Стоит перед ним, смотрит сверху вниз и улыбается, хотя выглядит заметно уставшим. Конечно, шутка ли лететь десять часов без пересадок.Они смотрят друг на друга, и Гоги чувствует, как внутри зеленая жилка-стебель отчаянно молит его прикоснутся, обнять, хоть какой-то физический контакт сынициировать, когда наконец есть такая возможность. Им нехватало предмета воздыхания рядом, болеть подобным, когда любимый или любимая далеко – худшая пытка. - Привет. - Привет. Чувство, словно долгое время блуждал где-то, искал неизвестно что, мучился от ожидания и от неизвестности, а сейчас нашел это ?что-то?. Словно домой пришел спустя многие месяцы скитаний. Словно яркий огонь свечи в полнейшей темноте, теплый костер в мертвецком холоде. Он нуждался в нем физически.Тело Джорджа делает странное движение вперед, даже без его воли особо, и это та точка, которая позволяет нарушить тишину и расстояние. Клэй прижимается к нему крепко-крепко, словно держит в своих руках самую большую ценность в своей жизни, а Дэвидсону льстит, бесконечно льстит такая реакция, мелкие подрагивания друга, который явно сейчас переживает большое эмоциональное потрясение от их встречи. Дрим не любил людей, а к Джорджу предложил поехать сам. - А ты меньше, чем я думал. - Заткнись пожалуйста. – негодование вперемешку со смехом. Он как всегда, словно не может уже иначе с людьми общаться. Вечные какие-то подтрунивания, подколы и прочее, как будто для него ситуация всегда напряженная и Клэй так пытается ее разрядить. Они просто стояли в аэропорту, и люди обходили их, что-то себе тихо бурча под нос, но кого вообще волнует окружение, если в объятиях сейчас самый дорогой человек, который так прижимается, который тихо дышит в макушку, периодически сбиваясь на счастливые смешки. Его руки ощущается как лучшее, что вообще могло бы произойти с ним в жизни, и вообще, парень так давно не чувствовал абсолютного счастья, как в эти несколько минут, когда он был прижат к телу возлюбленного. Корешки давят на череп, когда они отстраняются друг от друга. С Дримом только небольшая спортивная сумка да рюкзак, хотя приехал он на длительный срок. Вещи отдавать отказывается, выходит вместе с Джорджем на улицу, тут же слегка дрогнув от холода, пробирающегося сквозь ткань темно-зеленой толстовки. - Что, Восточный Суссекс не такой солнечный, как Флорида? - У нас сейчас все тридцать! У вас здесь, дай боже, пятнадцать. - Почти в точку. Сейчас всего семнадцать, не будь таким мерзляком, Дрим. - Клэй. Резко останавливается, уже держа в руках ключи от машины, разворачивается, поднимает с глаз солнечные очки. Минус цветов, - единственный, разумеется, все остальное только плюсы, - в этой чрезмерной эмоциональности, которая, иногда, заходила за все рамки, доводя до морального пика с пустого места и за считанные секунды. - Зови меня Клэй, когда мы не онлайн, ладно? - Конечно…конечно.Дрим определенно душа компании по натуре, который просто имел проблемы с принятием собственного тела. Джордж поклясться готов, что ни с кем и никогда так хорошо не отдыхал всего за три часа, которые они провели в поездке. И нет, до дома Гоги было минут пятнадцать при средней загруженности дорог, но Клэй напросился покататься по городу, так что теперь прохладный воздух залетал в окно машины через открытое окно, подхватывал легкие биты из колонки в дверях, кружился в трубочке стакана из МакАвто, шелестел салфетками, перебирал волосы цвета пшеницы. Приносил с собой стандартные и стереотипные запахи Великобритании – дождь и герань. Телефон Дрима, подключенный через AUX-провод к радио машины, прервал проигрывание Heat Waves на половине, перебиваясь на одну из песен АВВА – мелодия звонка. - Че как, дружище? – голос Сапнапа, такой ужасно громкий. Джордж тянется к регулятору громкости, скручивает его почти на минимум. – Мне мессенджер маякнул, что ты снова в сети. Прилетел уже? - Прилетел и сидит в моей машине, Ник. По ту сторону звонка слышится смешок и странные звуки, будто связь при плохом подключении. Дэррил, не иначе. Никто больше знать не мог о маленьком визите Клэя в мрачную, но уютную Британию. - Гоги! А ты чего трубку не берешь? - Телефон разбил, представляешь. В туалет заходил, выронил, а он возьми да сломайся, - на том конце слышится неразборчивое и явно недовольное бормотание Бэда, - Не страшно, завезем в ремонтную на обратной дороге. - Вечером все в дискорд, без отмазок. - Обязательно. Бывайте, - Дрим смеется и отключает звонок, откидываясь в кресле. Выглядит как само олицетворение спокойствия, можно ли быть столь прекрасным в целом? - Я предлагаю еще куда-нибудь заехать перед тем как возвращаться, что скажешь? – Дэвидсон закатывает глаза, чувствуя, как сильно чешутся раны под бинтами и новую точку боли в районе шеи. Нужно будет заклеить дома, обязательно. - Устрою тебе завтра экскурсионную. - Боже, не нуди ты. - Целый месяц впереди, Клэй, успеешь еще осмотреться вдоволь. А сейчас нужно отоспаться. - Только если ты составишь мне компанию. – Гоги чудом не влетает в пешехода на переходе под дикий хохот Дрима. Разумеется, тот собой доволен. Подобные приколы в реальной жизни работают в разы лучше, чем через сеть, сейчас хоть живую реакцию наблюдать может. Только вот не учел, что и получать за такое он тоже будет в режиме реального времени. Они останавливаются на набережной. Парень почти принудительно вытаскивает друга на улицу, чувствуя, как воздух стал немного теплее с полноценным началом утра. Солнце только-только встает, едва виднеется над толщей воды, заставляет ее перенимать собственные розовато-красные, по словам Дрима, оттенки. Он что-то шутит про то, что пару минут назад лицо Джорджа было такого же оттенка, за что снова почти получает по светлой макушке. А потом вдруг становится таким серьезно-мирным, просто пропадает за миг искра озорства из глаз, оставляя только мягкий свет, словно исходящий изнутри. Они смотрят друг на друга, стоя на каменистом пляже, где все так и пестрит цветом, половину из которых Гоги не различает даже, но это не мешает, вовсе не мешает ему искренне наслаждаться. - Спасибо тебе. - И за что же? – чуть вскидывает бровь, поправляя очки на переносице, с интересом наблюдает за движениями парня по правую сторону от себя, слегка повернув к нему голову. – Если за еду, то должен будешь. Легкий смех парня врезается глубоко в сердце, он чувствует, как ростки крепнут, как цветут ярче и ярче, пародируя солнце в своем окрасе. Теплый желтый с красными пятнами. - Спасибо, что разрешил приехать. - Спасибо, что приехал. Знаешь, в последнее время было весьма скучно. - Это дело поправимое. Целый месяц увлекательных приключений, Гоги, не вешай нос! Джордж начинает задумываться о том, насколько же тяжело и в тоже время прекрасно пройдет последний месяц его жизни. И о том, насколько он счастлив видеть лицо в веснушках в метре от собственного.