Стебель. (1/1)

Его глаза даже через плохое качество экрана кажутся такими…выразительными. Уверен, что в жизни они еще более зеленые и глубокие, потому что он почти почувствовал новое семечко, как только человек по ту сторону экрана откинул с головы капюшон и неловко засмеялся, заметив удивление Джорджа. Стеснение исчезло ровно в ту секунду, когда он-таки заметил его слезы. Джордж чувствует себя жалким. Джордж хочет убежать куда-нибудь, лишь бы Он перестал смотреть так понимающе. Джордж впервые за вечность понимает, почему смертельно влюблен в него. Почему даже от мысли о нем цветы внутри дрожат в сладком предвкушении, почему ему одновременно хочется убить себя и жить целую вечность. Джордж счастлив, что Клэй не заметил его друзей. Ни тогда, ни по сей день. А сейчас? Сейчас он старательно оттирает кровь с белых простыней, сидя на краю ванны и который раз нажимая на кнопку подачи раствора из пулевизатора с пятновыводителем и радуется, что его труд хоть какие-то плоды приносит. Падает усталый на стул, щелкая по дороге автоматический чайник. Даже сил на ?достать кружку? нет, просто хотелось закрыть глаза и уплыть куда-нибудь, оставив бренное тело пылится и гнить на его маленькой кухонке. Чашка белого чая невероятно горячая, сильно обжигает кончики пальцев, но Дэвидсон-то ходячий куст, ему-то все равно. Маленькие корешки под кожей любят тепло, и он дает им его. Он терпеливо ждет пару минут, держа в руках кипяток в фарфоре, чувствуя, насколько же ему горячо, и вместе с тем наслаждается паром, который бьет ему прямо в глаза, так приятно их обволакивая и согревая. В отличии от рук, лицу тепло и приятно, но друзьям этого недостаточно. Делает глоток – корешки чуть шевелятся, стебельки подрагивают, а горлу так больно, обжигает и оставляет это отвратительное чувство, как будто першит внутри. Но терпит, Джордж же должен помогать своим маленьким и беззащитным цветочкам, он обязан за ними ухаживать, даже если от холодного почти пришлось отказаться, даже если в его квартире отсутствует кондиционер, а зимой окна редко когда открываются.Выхватывает еще одну банку из холодильника, – только газировка, энергетики ведь вредны для них, - и топает за стол, вытирает влажными салфетками маленькие пятнышки и запускает персональный компьютер. - Хей, Гоги. - Привет. Даже не успевает прогрузится нормально браузер, как из Дискорда поступает звонок. Он счастлив слышать его голос снова, хотя прошло каких-то два, может, три часа. А для него – вечность, целая бесконечность из времени, все становится таким невыносимо монотонным, каждая клеточка желает хотя бы услышать. И все нутро счастливо пищит, когда экран монитора, наконец, прогружается, и он видит Его. Джордж никого в жизни своей не хотел видеть так сильно, как Клэя.Парень чувствует, что пора менять бинты. Он почти ощущал, как его собственная кровь вперемешку с соком цветов впитывается в марлю и вату, как окрашивает в красный белые ткани, как течет вдоль сухожилий на слегка грубой коже. Просит Его подождать, говорит, что нужно отойти. Но стоит только двери в ванную закрыться – кашель, кровь, обморок, много мокрого пуха и желтые цветы. Так больно не было месяца три. Времени осталось совсем мало. Дрим звучит взволнованно – ?Гоги, тебя не было добрых пятнадцать минут. Случилось что??Конечно его оправдания звучат крайне слабо. Конечно Дрим ему не верит.- Так, и что ты думаешь по этому поводу? - А? Снова заслушался, как так можно то. Пропустил все, что говорил Клэй. Очень невежливо, Джордж, опять прослушал все. Видимо, в этот раз все же потерял слишком много крови. - Я говорил про то, что у меня скоро начинается что-то вроде отпуска. И, ну, могу я приехать к тебе? Кажется, Дэвидсон только что понял выражение ?земля ушла из-под ног?.Потому что именно это он сейчас и чувствовал. Дрим по ту сторону монитора заметно нервничает, смотрит на собственные руки и заламывает пальцы в ожидании ответа. А Джордж по эту сторону пытается найти подвох и поверить в свое счастье. - Вообще я хотел сделать сюрприз, но вдруг ты занят, и поэтому лучше спросить, знаешь. - Ты серьезно? Кровь в ушах бьет с такой силой, что он не слышит даже собственных мыслей. Хочет ли он, чтобы Клэй приехал? Да, черт возьми, конечно же он хочет. Он так сильно вообще ничего не хотел никогда. Даже дышать в моменты, когда пух забивал все воздушные проходы, так сильно не хотелось, как увидеть яркие глаза с темными крапинками напротив. Друзья охотно с ним согласились. - Я пойму если-- Нет-нет, Дрим! Я просто…немного не ожидал, знаешь. Но буду очень рад, если ты приедешь. У него у самого сердце колотиться с такой силой и отчаянием, что словно вот-вот остановится. Редко, но так, что отдает во всем теле. Парень по ту сторону заметно расслабляется, в то время как Джордж от паники начинал трястись. Что если он узнает о его недуге? Что если тот и вовсе откажется от общения с ним, поняв кто именно причина появления этих цветов? Но настолько хочется его увидеть, что эта мысль буквально становится единственной возможной в голове. Возможно, цветы уже пробрались настолько глубоко, что сидят в мозге и диктуют ему что делать. А что если через время он вовсе потеряет контроль над собой и превратится в буквально передвижную клумбу? - Так, когда я могу-- В любое время. Когда захочешь, я всегда буду рад. Смех Клэя немного помог расслабиться, но зудящие мысли все еще с ним. Они все еще кружат в голове, почти застилая глаза. Вот бы найти способ их отогнать. За попытками расслабиться остаток вечера пролетел буквально за минуту. Каждый несчастный миг был занят ?расслаблением?, что, в итоге, привело к еще одному приступу. Не такому сильному, на самом деле. Но все еще опустошающему и пугающему, с кровью во всю раковину и пухом, забивающим нос и горло, заставляющим кашлять безостановочно и молится, чтобы воздух все-таки начал поступать в легкие. Он упал на кровать.Две недели.Две несчастные недели, и он окажется в его квартире. Они встретятся. И пробудут вместе месяц.Если верить прогнозу, последний месяц его несчастной жизни. Но он не расстроен. Дэвидсон рад, на самом деле. Рад тому что все же сможет провести хотя бы месяц с ним. Возможно, даже умереть на его руках, в его объятияхЛучший исход для Джорджа и худший для Клэя. Просто потому что навряд ли он хотел бы знать о его недуге в последний момент, когда его бездыханное тело будет лежать где-то в земле и тихо прорастать маленькими цветами. Навряд ли он хотел бы узнать о таком вообще. Конечно, конечно же он скажет что все в порядке, конечно же он постарается помочь хоть как то, конечно не оставит, не бросит. Хотя стоило бы. Стоило бы забыть его как страшную часть собственной истории, даже упоминания о которой вызывали бы множество не самых приятных эмоций. Но сейчас не нужно о таком думать. Нет, он не имеет права омрачать жизнь невинных существ, они итак натерпелись уже.Промелькнула мысль о том, что сегодня можно и лечь пораньше, но все его надежды разбились о новый звонок по FaceTime.Сапнап. О да, сейчас будут вопросы. Много и много вопросов. - Йо, Джордж.- Привет.Снова хруст ключа от банки, он вливает в себя большое количество сахара за день и не чувствует себя виноватым. Тем более, им это только на пользу пойдет. Дэвидсон смотрит на любимую футболку, тяжко хмыкает и стягивает ее с себя – нужно бы замочить, пока пятно еще может отстираться. - Ты что-то хотел или так, просто? - На самом деле у меня к тебе вопрос, и я не отстану, пока не получу правдивый ответ на него. Но да, очень рад слышать тебя не через Твич. - Говоришь так, словно есть разница. Сапнап даже не смеется. Просто молчит, и у Джорджа внутри зарождается очень неприятное чувство. Его не потушить, от него невозможно отвлечься, повлиять не получается. Оно просто есть, оно растет и не обещает вообще ничего хорошего. - Так, в чем дело?- Это не просто кашель. Что-то внутри холодеет, и он просто надеется, что волнения недостаточно для цветения его друзей. - Конечно не просто кашель, Ник, меня буквально тошнило. Говорил же, я отравился чем-то.- Дурака из меня не делай. О, а до него начинает доходить. Наконец-то сознание соображает, что к чему, и руки начинают мелко подрагивать. Будто он старшеклассник, чьи лучшие друзья прознали про его влюбленность. Единственная разница в том, что он пару лет как получил образование. И эта влюбленность, кажется, станет последней в его жизни. Они молчат. Оба, хотя есть очень много вещей, достойных обсуждения. Но нет, Дэвидсон только смотрит на таймер звонка. Секунда за секунду, цифры плавно сменяли друг друга на экране его телефона. Время превратилось в тянучку, сплошной непрерывный поток. Как патока – тоже вроде состоит из сахара, а пахнет крайне дурно. - У тебя кровь была на футболке. И слепой заметил бы, знаешь. - Сап –- Одуванчики, да? Поэтому у тебя вся квартира в них? Поэтому тот горшок стоит на верстаке? Тебе ведь наверняка спокойнее от их вида, правда? Так хорошо на душе становится, что даже умирать не страшно!? - Что ты несешь? - Кто это? Джордж, кто это? Кто этот придурок? Просто скажи, кому натянуть глаза на задницу, потому что он, по всей видимости, не замечает вообще очевидных вещей, и если из-за него ты – - Угомонись! Сапнап по ту сторону действительно замолкает. Парень слышал, как он в порыве ярости ударил что-то, и как это что-то с грохотом трескается. И как он тяжело дышит, как садится, - буквально падает, на самом деле, - в кресло. Джорджу только и остается, что просто молчать. Молчать и ждать, что же будет дальше. Если бы Джордж был меланхолией, Ник явно был бы яростью. - И конечно же ты не собираешься лечится. - Я не оставлю их.- Чт– Резкая и очень напряженная тишина. Словно до Ника доходит весь смысл этих четырех коротких слов, словно бы Дэвидсон что-то страшное и очень глупое сболтнул.Он сбрасывает. Он кидает телефон обратно на кровать и идет к окну, распахивает его, чуть нагибается вперед и просто смотрит. Не делает абсолютно ничего. Не решается. Джордж определенно боится умирать, а потому разглядывает сейчас город внизу, людей, которые на расстоянии почти семи этажей от него. Яркие огни, вывески. А это еще день, еще даже не поздняя ночь, а его родной город все так же прекрасен. Все так же отзывается теплом внутри, все так же пробуждает воспоминания о долгих прогулках с родителями, о прогулах уроков с одноклассниками, о первом поцелуе прямо под этим самым окном.Джордж любит жить, а потому глубоко втягивает воздух, чувствуя, что не может наполнить легкие полностью, что нечто давит изнутри. Не нужно даже гадать, все прекрасно знают, что именно забивает его внутренности. Как это перекатывается маленькими комочками, как давление отзывается в трахее, вызывая сильнейшую боль и заставляет кашлять, долго, рвано. Джордж нерешительный и слабохарактерный, Джордж просто боится и очень смешон в этом страхе. По крайней мере, для самого себя – точно. Джордж почти ничего не видит из-за слез обиды на все это, - просто глаза болят, все нормально, он в порядке, - и впервые в своей жизни выкашливает пух в окно. Прямо на людей там, внизу. Маленькая пушинка кружится, ее подхватывает ветер, уносит далеко отсюда. Теперь горе не только у Джорджа.