7 (1/1)

Анрайс вошёл в свою келью. День прошёл плодотворно. Мышцы ещё не остыли после тренировки, а голова переполнилась усталостью и напряжением. Капитан мог мгновенно привести себя в порядок, приказать организму подготовиться к бою, но не стал этого делать. Поддался слабости. Анрайс зажёг свечу, и по крохотной комнате разнеслись благовония. Капитан не был рьяным верующим человеком, но и отмахиваться от такой силы, как Император он не мог. Анрайс опустился на колени перед образом Бога-Императора на стене. Сложил ладони и произнёс: – Боже-Император, прости мне грехи, которые я совершил в этот день делом, словом и помышлением. Очисти душу мою от всякой нечистоты телесной и душевной. Дай мне, Боже-Император, сон этой ночи провести… В дверь постучали. Требовательно и громко. Анрайс потянул за резную рукоять и увидел на пороге… – Инквизитор?! Фердинанд Будейон улыбнулся, обнажив заострённые зубы. В последнее время инквизитор предпочитал бесформенный балахон, однако даже в такой одежде не узнать его было нельзя. Крепкий и почти такой же высокий, как Астартес, человек выделялся на любом фоне, как бы ни хотел это скрыть, а костяные наросты на голове, серая шкура и чёрные глаза привлекали ещё большее внимание. – Можно войти? – спросил он. – Конечно! – Анрайс сделал шаг назад, впуская изуродованного мутациями человека внутрь. – Что-то случилось? Почему вы пришли? – Ну… пусть это будет "неофициальным визитом", – усмехнулся инквизитор. – Я хотел бы просто поговорить с вами, капитан, если вы не против. – Это несколько неожиданно, инквизитор… но… заходите, присаживайтесь. Фердинанд сбросил капюшон, и Анрайс отметил, что кожа инквизитора окончательно окаменела и уже даже на шкуру не походила. Фердинанд выдвинул стул из-за стола и присел, а Анрайс занял место на койке. Воцарилось молчание. Когда Анрайс уже хотел было развести руками и предложить собеседнику объясниться, Фердинанд сказал: – С некоторых пор меня привлекла ваша личность, капитан. Поднял архивы, узнал кое-что из вашего прошлого. – Проводите расследование? – Что-то вроде.Во рту Фердинанда блеснул змеиный язык. Инквизитор снова угрожающе улыбнулся. С новой внешностью у него уже не получалось иначе. – Что же вас интересует? Я – открытая книга, – проговорил Анрайс. – Капитул Поедателей Плоти имеет дурную репутацию. Как и вы до вступления в Караул, – начал инквизитор. – События на Дамокле-VII, Сарьеровском Пограничье, во Вит’аме и Аргаровом уделе. Анрайс поморщился. – Необоснованная жестокость, насилие в отношении мирного населения, пытки, – инквизитор загибал пальцы на правой руке, – геноцид. Ходят слухи о людоедстве. В целом число зафиксированных происшествий переваливает за полсотни. – К чему вы клоните? – на щеках Анрайса выступили желваки. – Капитул оправдан за все эти события. Не было никакой "необоснованной" жестокости. Чрезмерная, возможно. Но не необоснованная! – Не обижайтесь, капитан, – отмахнулся инквизитор. – Мне больше любопытны перемены в вашем характере, чем кровавые оргии. С чем или с кем они связаны? Анрайс проскрипел зубами и спросил: – Прошу прощения, но что за расследование вы ведёте? Не понимаю, куда вы клоните. – Отвечайте на вопрос, – Фердинанд перестал улыбаться. – Поедатели Плоти не считают дикость чем-то плохим… – нехотя начал Анрайс. – Вам стоит объяснять очевидные вещи?! – Говорите как есть. – Я… чёрт… я наслаждался дикостью, – Анрайс вздрогнул. – Было здорово ощущать себя настоящим божеством, которое может делать то, что захочет, – Анрайс осёкся. – Нет, конечно, сейчас я считаю те действия преступными и каюсь за них. – Почему же вы передумали? – В Караул я вступил в звании сержанта. Попал в отряд "Магнус", Георга Густава Магнуса, Чёрного Храмовника. Он был не только офицером от Бога-Императора, но и воином-философом. Мыслил трезво и рассудительно даже в самых жарких баталиях. Он и изменил моё представление о службе Императору, о моей сущности вообще. Я бесконечно благодарен судьбе, что у меня получилось попасть в Караул. Не представляю, в какое чудовище я бы превратился со временем, если бы остался в капитуле. – Неужели он смог достучаться до того, кто возомнил себя Богом? – ухмыльнулся Фердинанд. – Возможно ли это? Анрайс хмыкнул. – У него удалось заставить меня усомниться. А после… я уже сам искал с ним беседы. – Любопытно. Фердинанд помолчал немного, изучая лицо Анрайса, от чего последнему стало не по себе. Тогда инквизитор и сказал: – А ты никогда не задумывался, что, возможно, сделал ошибку? Что ты был прав в отношении к беззащитным агнцам? Анрайс промолчал. – Ладно... времени всё меньше и меньше, – Фердинанд прикоснулся к лицу и стряхнул пыль вместе с чешуйкой окаменелой плоти. Сквозь отверстие обнажились острые зубы. – Скажу только, что ты до Караула нравился мне гораздо больше. Во Вит’аме ты был близок к триумфу. – Погодите-ка. Это же… почти два века тому назад, – Анрайс прищурился. – Сколько вам лет?! – Я бессмертен, – оскалился инквизитор. – Кстати… мы с тобой как-то провели вечность вместе. Не забыл? Ответ капитана не заставил "инквизитора" ждать. – Ты! – Анрайс схватил и приподнял "Фердинанда" за горло. Пальцы содрали сухую кожу, и "инквизитор" высвободился из захвата, свалившись на пол между рабочим столом и койкой. Он оттолкнул Анрайса ударом ног по груди, а потом выхватил болт-пистолет из кобуры на бедре и направил его прямо в лоб Астартес. – Тише-ти… кх-кх… – закашлялся "Фердинанд". – Вот ведь тщедушная оболочка! Удалось… кх-кх... стольких обдурить, но только не человеческую природу! – Начнёшь стрелять, и сюда сбегутся десятки десантников! – рыкнул Анрайс. – Знаю, – кивнул демон в обличье инквизитора. – Эта игрушка, – он повёл стволом болт-пистолета, – всего лишь помогает мне выиграть немного времени, которого и без твоих Ангелов осталось не так уж много. – Если ты попытаешься снова соблазнить меня чем бы то ни было, то сошёл с ума. Не получилось сделать это за вечность. На что сейчас рассчитываешь?! – На твоё благоразумие, болван! – демон не поднимался с пола. – Задумайся, сколько раз за последний год ты был близок к смерти?! Не меньше десятка! – ответил Аамон сам себе. – И что ты получил за это? Сраную собачью конуру! Я же обещаю величие! Дворцы, армию, настоящую цель, отличную от бестолковой "смерти за Императора"! Твой путь здесь – окончен! Всему Империуму в этой области космоса скоро придёт конец! – И я буду сражаться до этого конца! Терпеть муки и молиться о спасении собственной души! – Аррргхх! – морда демона скорчилась: глаза обернулись едва заметными щелями, а пасть же, напротив, раскрылась десятками вытянувшихся клыков. – Тупой... тупой идиот! Ты хоть представляешь, какой дар ты получил вместе с геносеменем? Что сверхъестественная природа Ангелов сотворила с тобой? Всех нас тяжело убить, но тебя… Тебя, болван, убить куда тяжелее! Всего лишь случайная мутация органа Ларрамана, и ты стал совершенной оболочкой для любого демона. Посмотри на меня! Анрайс наконец понял, с чем связано состояние носителя, одержимого… состояние Фердинанда Будейона. – Это тело… тело очень сильного мужчины, кровь с молоком… но даже оно не выдерживает присутствия демонической сущности. Поверь мне, я сменил много обличий, но все они уничтожены! Если не моими врагами, то временем! Но ты… совсем из другого теста. Представь, каких высот мы могли бы достичь вместе! Весь сектор будет лежать у наших ног. И это только начало! – Я нахожусь на своём месте, демон! – воскликнул Анрайс. – У меня есть всё, что нужно! Маркиз Аамон прорычал. Закашлялся, отдышался, а потом сказал: – Ну что ж… Время моё подошло. Знай, Анрайс. Я всё равно добьюсь своего. Я продолжу следить за тобой. Помогать. Гасить твой Чёрный Гнев, как уже сделал однажды. Но ты будешь моим со всеми потрохами! Хотя нет… твою душу и разум – видит Кхорн – я сожгу, так как не люблю упёртых дураков! – Мечтай. Глаза одержимого вспыхнули, но уже через мгновение он взял себя в руки. – А теперь я советую придумать хорошее оправдание тому, почему в твоей келье находится тело мёртвого инквизитора, – сквозь зубы прошипел демон. – До встречи! Руки, которой одержимый держал пистолет, обломилась в локте. В обрубках вен и артерий ещё текла тёмно-бордовая, почти чёрная кровь, но она была слишком густой, чтобы замарать полы. Мазки это жидкости старой краской остались на бесформенной одежде "инквизитора". Морда чудовища будто бы втянулась внутрь головы. Развалился нос, осыпались прахом губы, обрубки рогов покрылись трещинами. Спёртый воздух вырвался из окаменевших лёгких. Вместе с ним бунтующих дух маркиза Аамона покинул "Злой Рок", вызвав на борту ударного крейсера вспышки бешенства, закончившиеся смертями дюжины матросов и пары солдат из штурмовых подразделений. Цвет Астрономикона окрасился на миг в алый цвет, а навигаторам пришлось вернуть судно в настоящий мир. Сбой в работе поля Геллера здорово напугал всех. Но не Анрайса. Он не почувствовал встряску "Злого Рока", только бесконечное желание стереть маркиза Аамона с лица Вселенной. И Геральт тоже не ощутил безумия Моря Душ. Он так и не рассказал братьям-псайкерам о демоне старого фолианта. После того, как память вернулась к нему, кодиций даже не мог с уверенностью сказать, готов ли он и дальше называть их братьями. Служить Империума вообще. Всё потому что Геральт вспомнил Ягеллон. Вспомнил всю кровь, пролитую в братоубийственной войне.