Часть 2 (1/1)

Ты как чудо (2000 г.)1.—?За нами едут,?— негромко сказал Важнов.Родик и Муха, вполголоса травившие анекдоты на заднем сиденье, тут же примолкли. Задремавший было Костя встрепенулся и всмотрелся в зеркало заднего вида. Вот, серебристая ?Ауди?. Не похоже на ментов. Хотя возможны варианты.—?Как давно?—?От заправки. Час так уже точно. Ещё по новому участку за нами пристроились, потом по подъёмам поплутали, я уж притормозил пару раз?— так и висят на хвосте. Но аккуратно, не лезут. Только скоро Огоньки будут, к развилке подъезжаем, могут быть сюрпризы. Ещё и ветер поднялся, снег метёт.В Выборг Вова третьего дня услал их убирать кое-какой бардак и разруливать деликатную проблему: Важнову здесь не было равных, а участие Кости предполагалось лишь в крайнем случае. Договориться удалось почти полюбовно, но подставу исключать было нельзя, да и мало ли в чьи далеко идущие планы они влезли. Конкурентов всегда надо устранять вовремя.—?Возможность пострелять у них была, но фиг знает, конечно, что там за шняга… Уйти попробуем, мотор у нас хороший,?— Важнов поморщился. —?Готовы? —?Прибавил газу, разогнался и тут же резко крутанул баранку, когда стоявшая на обочине ?Газель? внезапно тронулась и преградила им путь. —?Ах, ты ж, сука!Одного из автоматчиков Костя подстрелил сразу: первого выпрыгнувшего из дверей машины; остальные тут же открыли огонь. Пули градом застучали по капоту, их ?мерс? потащило юзом, но Важнов удержался на дороге. Заднее стекло пошло трещинами, Муха ткнулся лбом о подголовник водительского сиденья и откинулся назад, пачкая обивку кровью.—?Из ?Ауди? шмаляют! —?рявкнул Родик, высовываясь наружу и поливая очередью трассу. —?А вот хрен вам! —?Но, коротко захрипев, выронил ?калаш?, повис в окне, сполз на пол.—?Ну же, друг! —?заорал Важнов. —?Давай, миленький, прорвёмся! —?Ударил в бок начавшую обгонять их ?Ауди??— тачку развернуло, и Костя как заведённый принялся опустошать магазин автомата. Вдруг их машину дёрнуло, перед глазами всё замелькало, левую руку пронзила дикая боль, и Костю накрыла темнота.не сейчаспотомХочешь себе загадочной смерти, Костик? Легендой будешьа вокруг лишь вода тёмнаякак глаза у Маши—?Гости въехали к боярам во дворы! Во дворы! Загуляли по боярам топоры! Топоры! —?глухим надтреснутым голосом напевал Важнов.Трясло. Воняло бензином. Костя со стоном пошевелился, открыл глаза: он лежал на жёстком сиденье ?уазика?, который, дребезжа, ехал, судя по всему, по просёлочной дороге.—?Ты где это чудо откопал, Иваныч?—?Купил,?— невозмутимо ответил Важнов. —?Прямо там, на трассе. Хорошая вещь, в хозяйстве пригодится. Оставлю себе, на рыбалку ездить буду… Ты как? Оклемался чуток?—?Угу,?— он стиснул от боли зубы. Руку, скорее всего, сломал?— благо, не шею: а то Родику вон полчерепа снесло, и Мухе затылок раздробило. —?У тебя кровь по лицу течёт.—?Да фигня,?— Важнов промокнул рассечённую бровь рукавом. —?Что мне сделается, так, царапина. И ты, Костик, в рубашке родился, а то привёз бы я Вове твоё бездыханное тело с дыркой во лбу. —?Рассмеялся, сдвинул кепку на макушку. —?Честно, думал, ты уже того… вытаскиваю, значит, тебя из нашей разбитой тачки?— а тут как раз метель прекратилась, тучи ненадолго разошлись, солнце выглянуло! Смотрю?— да живой ты, практически невредимый! И тех мы положили, никого не осталось! Красота просто! Душа вот поёт! Как там в песне-то? Любо, братцы, любо, любо, братцы, жить!—?Иваныч, заткнись, а? Христом богом прошу… И без твоего фольклора тошно.2.Пока Маша решительно расправлялась за гладильной доской с горой белья, Альбина крутила в пальцах незажженную тонкую вишнёвую сигарету и размышляла вслух.—?Маруся, ты только не обижайся. Тебе сколько лет? Двадцать девять. А мне тридцать пять, и я выгляжу гораздо моложе тебя. И всё почему? Потому что я позволяю себе быть легкомысленной, а ты?— нет. Вот что ты сейчас делаешь, а?—?Разгребаю завалы в квартире,?— вздохнула Маша, отставив в сторону утюг, и принялась переплетать растрепавшуюся косу. —?Стирка, уборка, готовка. Этим, как правило, и занимаются на выходных работающие женщины. Только я ничего не успеваю: суббота, шесть часов вечера, а мне ещё форму обвинительного заключения написать нужно, ужин приготовить. Или муж будет недоволен, или прокурор…—?А ты стремишься всем угодить,?— закончила за неё Альбина. —?Понимаешь, что это?— синдром отличницы? Так вся твоя жизнь и пройдёт, если ты не начнёшь придерживаться доктрин солипсизма.—?Чего? —?несколько опешила Маша. —?Каких доктрин?—?Говоря человеческим языком это означает периодически слать всех к чёрту, плевать в потолок и не стараться успеть всё и везде, потому что в первую очередь тебя должен волновать собственный комфорт, в том числе и психологический. Особенно сейчас, в твоём положении,?— Альбина вылила себе остатки вина в бокал и убрала сигареты в сумочку?— всю беременность Машу мутило от табачного дыма, и в её присутствии никто не курил, даже оперативники. —?Недавние события показали, что у тебя серьёзные проблемы с расстановкой приоритетов. На что ты потратила четыре месяца свободной жизни? Взвалила на себя ещё больше профессиональных обязанностей и снова вернулась к Андрею. Муж?— дети?— дом?— работа, только в более интенсивном темпе. Колесо сансары, Маруся! Хорошо, хоть опера своего прогнала… Нового, надеюсь, не завела?—?Нет,?— покачала головой Маша, стараясь не думать о Тарабрине и о том, как сильно ей его не хватает. —?Сменим тему, Альбина, прошу тебя. Мне надоело обсуждать с тобой одно и то же, расскажи лучше о тебе и… не знаю, о Серже расскажи.Альбина фыркнула.—?Можешь поздравить, подали мы с ним заявление…В замке заворочался ключ: вернулся Андрей. Судя по тому, что восьми ещё нет?— без сына (значит, оставил у бабушки) и с романтическими планами на вечер. Цветы принёс, удивительно-то как!Последнюю фразу они произнесли с Альбиной синхронно, только Маша, конечно, про себя. И с бо?льшим сарказмом, надо признать.Альбина всегда высказывала Андрею всё, что она о нём думала, и Маша это ей позволяла в основном потому, что самой говорить такие вещи близкому человеку было совестно.—?О, кто это к нам в гости зашёл? Подружка задушевная,?— Андрей прошёл в комнату, протянул Маше пышный букет красных роз, поцеловал. —?Выпьем! Где же кружка?—?Ой, Андрюшенька,?— ядовито защебетала Альбина,?— ты никак решил прикинуться на время нормальным мужиком? Неужто правда со мной выпьешь? Упрекать ни в чём не будешь, стыдить, гулящей называть?—?Я так обычно поступаю? —?притворно удивился Андрей, выставляя на стол пару бутылок вина, выгружая из пакета готовую нарезку и фрукты. —?Прости, Алечка, был груб, такого больше не повторится… Маша, заканчивай ты с этой глажкой, садись к нам, отдохни, сам потом всё доделаю. Я тебе вот сока апельсинового налил. Как самочувствие? Ничего не беспокоит?От наигранности и фальши Машу даже замутило, но она выключила утюг, послушно присела на диван. Спектакль, который Андрей в последнее время играл для неё, уже порядком утомлял. Лучше бы они ругались! Язвительные замечания, взаимные обвинения, обиды были бы куда как лучше этих вынужденно-ласковых улыбок и чрезмерной заботы. Никаких ссор, скандалов?— и никаких причин отказывать потом мужу в близости. Через час-полтора Аля уйдёт, и ей придётся ложиться с Андреем в постель, хоть и не хочется… Гормоны, видимо. И ведь если она сошлётся на недомогание, тошноту и полное отсутствие желания, Андрей лишь понимающе улыбнётся и настаивать не будет?— это уже пройденный этап, ничего на него не действует.…Проснувшись уже в шесть часов, Маша взяла трубку радиотелефона, ушла на кухню. За окном, в свете фонаря, суматошно мелькали снежинки.—?Что слышно, Лёш?—?Тихо, ночь без происшествий, чаю напился на неделю вперёд,?— проворчал Горчаков. —?А ты что, мать, скучаешь там? Или детёныш беспокоит?—?Да всё в порядке. Тоскливо только.—?Дома бардак? Прибери. Повеселеешь.—?Иди ты знаешь куда… Ладно, до понедельника.3.Хирургию они оцепили так, что и мышь бы не прошмыгнула. На каждом углу посты, у дверей палаты почти что встали лагерем. Костя сидел в кресле, время от времени баюкал ноющую руку, Важнов читал свежую прессу и пил кофе.—?Тут Швецова,?— ожила рация. —?Пропускать?—?Швецова? Это кто? —?заинтересовался Важнов и отложил в сторону журнал с кроссвордами.—?Следователь, Марья Сергеевна,?— отозвался Костя, поправляя перевязь. —?Допрашивала меня в ресторане тогда, летом. —?И зачем-то добавил:?— Красивая.Двадцать шестого июня. Семь месяцев и двадцать один день назад.Тьфу ты, что за подсчёты такие! Шутки подсознания.…На Вову, конечно, покушались не раз: и стреляли, и взрывали, и жгли как-то, даже травили, но покамест бог миловал. Вот и сейчас отделался лёгкой контузией. На руку ментам эта ситуация… Копать будут, а Вова из принципа с ними не контачит, идеалист хренов, но рано или поздно всё-таки придётся.—?Пропускать? —?повторил скучающий голос в рации.—?Конечно, пропускать,?— засуетился Важнов. —?А будет ли у нас ещё когда-нибудь возможность с умной и красивой женщиной побеседовать? Согласен, Костик? —?И с любопытством уставился на Швецову, появившуюся в коридоре в сопровождении рослого широкоплечего опера. —?Добрый день, граждане милиционеры!Швецова кивнула, безразлично скользнула взглядом по собравшемуся у дверей палаты отряду, в том числе и по Косте, застывшему в паре шагов от неё. Уповать на то, что следователь за прошествием времени вряд ли вспомнит фигуранта одного из дел, было бы глупо, так что к вопросам он приготовился.У Вовы посетители пробыли недолго, вышли минут через пять?— отправились с врачом беседовать, а на обратном пути Марья Сергеевна снизошла до разговора. Обожгла взглядом тёмных глаз.—?Константин… Не ожидала вас здесь встретить. Что за ранение привело вас в этот военно-полевой госпиталь? Огнестрельное?—?Ну что вы, Марья Сергеевна, какой огнестрел? Закрытый перелом плеча, бог свидетель. Упал неудачно, гололёд ведь. Вот Алексей Иванович подтвердит,?— кивнул он на Важнова. —?Мы с ним вместе шли.—?Ага, из театра,?— поддакнул Иваныч и, расплывшись в улыбке, понёс привычный вздор про роковые встречи и мистические совпадения, чем Швецову определённо озадачил. Это он умел, Нострадамус недоделанный…А после, уже в машине?— по дороге домой?— внезапно сообщил, что если Костику товарищ следователь так нравится, невзирая на то, что она замужем, то пусть он о девушке сначала подумает: для неё это, бесспорно, проблема нравственного выбора, да и профессия обязывает.Бред, конечно… Ни о чём таком Костя не помышлял, но вот нашептал же Важнов, бес этакий, подобное, отравил душу смутным желанием!4.В том, что их с Андреем семейную жизнь восстановить не получилось, она решила сознаться пока только Горчакову. Для этого и увела из-за праздничного стола в кабинет?— и дверь на ключ закрыла. Поговорить нужно было именно сейчас, пока не передумала, не прониклась ненужной жалостью.—?Только ты можешь превратить в театр абсурда абсолютно житейскую ситуацию,?— выслушав Машу, возмутился Лёшка. —?Ты зачем к мужу возвращалась? Чтоб через несколько месяцев опять от него уйти? Он же меня нытьём своим достанет, жестокая ты женщина! Я от предыдущих пьяных откровений Перевалова ещё не оправился, ну зачем, зачем тебе снова понадобилось заводить эту шарманку??Я не забуду о тебе никогда, никогда, никогда! С тобою буду до конца, до конца, до конца, до конца!??— донеслось из коридора: кто-то прибавил магнитофон на полную громкость и открыл дверь приёмной, в которой коллеги праздновали официальное трудоустройство Евгении Анатольевны в качестве следователя прокуратуры Заневского района.Маше на мгновение стало стыдно: да, Лёшку они с Андреем эксплуатировали по полной, расслабиться не давали, словно у человека своих проблем нет. Чуть что?— Горчаков, помоги, рассуди, объясни… Привыкли с ним консультироваться. Жалко, лучший друг всё-таки, но себя Маше было ещё жальче. Стерва она, как есть стерва.—?А может, у нас с тобой роман? Хоть удостоверится, что все эти годы ревновал не без причины.—?Ты полагаешь, это что-то изменит? Скорее, наоборот,?— Горчаков налил себе коньяка, Маше?— чаю, выложил на тарелку бутерброды и разделил пополам яблоко. —?Маруся, солнце, супруг твой, конечно, не ангел, но зачем ты с ним так?Зачем? Провокационный вопрос…—?Лёша, не вынуждай меня отвечать. Не хочу оправдываться.Горчаков заметно оживился.—?Неужто Винокуров? Созрела, наконец? Поздравляю! Винокуров?— верный рыцарь, даму сердца попрекать поздними возвращениями с работы и пустым холодильником точно не будет. Но Женька тебя, конечно, придушит?— Ковин ведь хочет вас в один кабинет посадить, а до декретного отпуска ещё шесть недель.—?К тебе в кабинет перееду. Сидели же раньше?— и ничего, не дрались… Да шучу я, шучу! —?Маша, придерживая спину, медленно встала из-за стола. —?Нет у меня никого, просто хочу, чтоб в покое оставили. Я так устала сегодня, Лёша, к чёрту тусовку… пойдём домой, а? Прогуляться надо, пара часов есть, пока Андрей с сыном на очередном семейном торжестве?— туда меня теперь из принципа не приглашают.Лёшка как-то странно посмотрел на неё, пожал плечами, допил коньяк и вдруг сказал:—?Знаешь, Маша… Как бы ты не тяготилась вашими отношениями с Андреем, стоит признать: у него получается… сохранять в тебе… ну я бы сказал, живую искру. А вот когда ты себе найдешь?— заметь, я говорю ?когда?, а не ?если??— более удобного мужика, который окружит тебя любовью и пониманием, который предоставит тебе абсолютную свободу действий, ты сможешь… Нет, ты станешь использовать людей гораздо эффективнее!—?Это ты так интеллигентно намекаешь, что я социопат? Горчаков!…Так уж получалось, что почти все важные решения, которые касались личной жизни, Маша принимала в мае, и были они в корне неправильными. Что было тому виной?— излишняя ли эмоциональность или, наоборот, чересчур холодный расчёт, но результат всегда был один: потом она всегда сожалела, что не поступила иначе.Впрочем, если знакомство с Андреем одиннадцать лет назад и было ошибкой?— но кто их не совершает в юности? —?то прошлогодний роман с Тарабриным можно было смело назвать катастрофой… ведь Маша влюбилась?— и безумно, действительно, впервые. Это чувство до сих пор никуда не исчезло, пусть она и заставила себя отказаться от Тимы, вычеркнула его из своей жизни, запретила себе вспоминать о тех мгновениях счастья; тогда ей казалось, что любовь сожжёт её душу дотла, лишит её разума, уничтожит всё, что ей дорого?— это пугало, злило, доводило её до полного исступления, до бессильного отчаяния. Не давало сосредоточиться на работе. Такие чувства невозможно контролировать?— следовательно, им нельзя поддаваться.Больше никогда. Оно того не стоит.Оттого и пусто было на сердце, и не хотелось, чтобы кто-то был рядом?— а женщинам в ожидании ребёнка положено желать совершенно противоположного. Но… нет. С неё довольно.Горчаков понимал Машу как никто другой?— они всё-таки были очень похожи; не задавал лишних вопросов: выслушал, согласился с доводами?— и отправился гулять с ней по городу; радовался тёплой погоде, делился свежими сплетнями прокуратуры, которыми его регулярно снабжала Зоя, обсуждал передаваемые ему дела. Пытался отвлечь от раздумий?— и вполне успешно. Потом они встретили Кораблёва: тот пил пиво у ларька и, ворча, сопротивлялся, когда Маша бросилась к нему обниматься, мол, пугается, когда его так радостно встречают беременные женщины?— хочется сбежать и как можно дальше. Горчаков хлопнул его по плечу, сообщил, что эстафета передана и тут же смылся, а Маше срочно понадобилось зайти хотя бы в кафе?— ?Кораблёв, я тебе ещё пива куплю, но мне нужно, понимаешь, я до дома не дотерплю?, а потом ей захотелось мороженого и продолжения прогулки: домой она вернулась к половине одиннадцатого.Когда Маша доставала ключи от входной двери, Кораблёв ни к селу ни к городу брякнул:—?И не надейтесь увидеть меня в очереди.—?Какой очереди?—?Которая к вам выстроится после развода с Переваловым. Доброй ночи, Марья Сергеевна.…Костик уже спал, Андрей ждал её на кухне, мрачно цедил из стакана какую-то домашнюю настойку и закусывал принесёнными от мамы разносолами.Маша налила себе воды из-под крана, залпом выпила. Супруг смерил её негодующим взглядом.—?Дорогая, на что, по-твоему, похожа наша семейная жизнь?Она пожала плечами.—?А на что должна быть похожа?—?Уж точно не на трагикомедию. По-твоему, я идиот? Моя беременная жена шляется неизвестно где, непонятно в какой компании, а я покорно жду её дома. Котлеты мамины даже принёс… Вот объясни мне, пожалуйста, как я должен реагировать, если мне звонит Горчаков и?— цитирую?— на правах твоего любовника требует, чтобы я купил тебе стиральную машину?—?Так и сказал? —?Маша невольно подавила улыбку.—?Ну объясни, зачем вы надо мной издеваетесь? А ведь я даже ненавидеть тебя не могу!—?Давай разведёмся, Андрюша,?— просто сказала она и потянулась за котлетой. —?Кстати, очень вкусно.