День одиночества (1/1)

? Милый мой Эркель, не ищи меня сегодня. Я сердечно прошу тебя об этом. Не расспрашивай ни горничных, ни дворецких, ни садовников, ни-ко-го. Можешь попытаться, но ответа от них никакого не получишь, а я лишь разочаруюсь в тебе. Неужели ты меня так не любишь и сможешь выкинуть мне такую подлянку? Я тебе доверяю. Не гневайся на меня, я знаю, что обманул тебя. Знаю и помню, что обещал провести с тобой все выходные. Ну так уж сложились обстоятельства, что мне срочно понадобилось отъехать. Куда? Повторюсь, не скажу. Всё. За мной приехали. Будь умницей, целую тебя и крепко обнимаю. Пьер.?Эркель смял оставленную Верховенским записку и швырнул ее за диван. Вот такое вот ?доброе утро?. Эркелю стало на душе так одиноко и тоскливо. Ему ведь для счастья ничего не нужно было кроме пары минут, проведённых рядом с Пьером. А это уже третьи отложенные выходные. Но сегодня случай особенный. Верховенский всегда в первую очередь говорил, почему они снова не могут быть вместе эти два несчастных свободных дня. Эркель заволновался. Очень уж сильно он любил Верховенского и всегда переживал за него. Хотелось пойти, расспросить всех, куда и зачем он уехал, почему ничего не сказал, что же в конце концов случилось? Но Пьер запретил этого делать. А нарушить запрет... Эркель бы не смог никогда. А все из-за того, что главная его цель и задача - быть хорошим, послушным мальчиком и служить своему господину, несмотря ни на что. За любой проступок обязательно последует наказание. Эркель, вспомнив последний раз, когда его наказывали, невольно вздрогнул. Невидимая плеть будто бы наяву снова хлыстнула его по спине. Эркель вскрикнул. Он невольно прикоснулся к вновь вспыхнувшей коже. Помотав головой, в попытке заглушить эти неприятные воспоминания, он глянул в окно. И, о, чудо! Из-за угла появилась темная карета. —Неужели Пьер? — шепнул Эркель. Он не мог поверить своим глазам. Как-то уж слишком рано Верховенский возвратился. На него это не похоже. Эркель выглянул в окно ещё раз. Он пригляделся. Ему все ещё не верилось. —Это же точно Пьер! — удостоверившись в том, что это действительно он, радостно воскликнул Эркель. Он тотчас выскочил из комнаты. Эркель бежал по лестнице, постоянно спотыкался, пару раз столкнулся с горничными, и даже не извиняясь перед ними, продолжал бежать. Ему было далеко не до них. В тот момент его мысли были забиты лишь встречей с Верховенским. Он представлял, как кинется с порога к нему в объятия, спросит, где же он пропадал, а тот его нежно поцелует и конечно же все расскажет в мельчайших подробностях, похвалит за то, что у слуг ничего не расспрашивал, назовёт ?хорошим мальчиком?, а потом они, держась под ручку, будут подниматься по крутой винтовой лестнице и громко смеяться над далеко не смешными вещами, да так, чтоб весь особняк слышал; а когда дойдут до спальни, то тут же разденутся и в обнимку завалятся под пуховое тёплое одеяло и, читая друг другу романы, проваляются так до самого вечера, чтобы потом, ночью, гуляя по саду на заднем дворе, как дети бояться каждого дуновения ветерка, хруста сухой ветки, резких звуков и непонятных движений в кустах. Наконец спустившись, Эркель, ухватившись за массивные дверные ручки, в предвкушении открыл дверь. На пороге стоял Верховенский. Все как и предполагалось; да вот только он какой-то больно расстроенный был и даже немного растерянный, что ему никак не свойственно. Эркель, осторожно приблизившись к нему, прильнул к его груди. Верховенский не поднимал на него глаз, да и по всей видимости, не собирался этого делать. —Что-то случилось? — шепотом спросил Эркель, обеспокоено посмотрев на него. — Ничего не понимаю. Верховенский одарил Эркеля презрительным молчанием. —Пьер? — переспросил Эркель. —Я устал. — наконец соизволил ответить тот. Он, аккуратно оттолкнув Эркеля от себя, прошёл вперёд и уверенными шагами направился к себе. Эркель печально вздохнул. Он, сев на холодный порог, призадумался. —И в чем же я сейчас провинился? — не понимал он. — А быть может у него настроение такое? Я не знаю... и это настораживает.Начался сильный дождь. Эркель, не особо горящий желанием промокнуть, поспешил домой.