Глава двенадцатая, в которой Алиса дает пир (1/1)

Приглаживая и оправляя растрепавшиеся длинные одежды, демон поднялся на пригорок, где сидел оцепеневший и обессиленный граф. — Королева Голубой звезды, — сказал он и склонился в глубоком почтительном поклоне, — я польщен, что воочию увидел ваше сияющее восхождение!..— Разве это восьмая горизонталь, — шепотом отозвался граф. Сквозь пелену он видел, что его одежды действительно изменились, но не помнил, чтобы его переоблачали или что он переодевался сам.Ему было всё равно.— Это уже не имеет значения, Алиса.— Больше не называй меня так.Демон опустился рядом, бросая долгий взгляд на часовню и особняк, охваченные высоким яростным пламенем. От зарницы его собственные глаза, казалось, стали того же пылающего цвета. — Почему вы плачете? — с ласковой улыбкой спросил он, вытирая кровь и слезы с лица графа. — Вы же всё сделали правильно. Вы победили.— Я поставил мат Белому королю, — граф никак не мог заставить себя обернуться, хотя назойливый гомон подсказывал ему, что едва ли не весь мировой люд собирается вокруг горящего дома, — и значит, игра окончена?— А-а, — демон посмотрел мимо, — так было бы справедливо, если бы вы с самого начала вели себя, словно обыкновенная Пешка, а не только путали игрокам их партии. Больше нет Белого короля, но — глядите-ка, нет и Черного. Вы сильно встревожили Зазеркалье... Вы согласны, кстати, Ваше Величество?..— Не могу не согласиться, — горестно отозвался Жнец. Граф повернул голову. Длинные светлые одежды шелестели по траве. Белая королева драла гребешком волосы, глядя на него со странной смесью восхищения, жалости и насмешки. — Пора дать пир, Голубая звезда. В честь еще одной королевы. Такова традиция.И даже сейчас граф поймал себя на удивлении, что та не плачет навзрыд из-за потери Короля. Нет, она уже крутилась вокруг него, то и дело поправляя венец на его голове, деловито бормотала себе под нос и разве что порой, точно вспоминая, промакивала глаза кружевным платочком. ?Зачем же он воскрешал Сиэля?? — с горечью подумал граф, а вслух спросил:— Ваша битва закончилась ничьей?Черная королева тонко усмехнулась. Белая ответила за двоих:— Так получилось, что, когда главный приз уплыл по реке, мы резко перестали сражаться. Интересно, почему же?— Я вас обоих ненавижу, — сказал зачем-то граф и поднялся на ноги.И вновь — неприятность: к его ужасу низина возле догорающего дома действительно полнилась гостями самых разных мастей. Он чуть не схватился за голову, но удержался: не мог позволить себе потерять лицо перед этими двумя.Пока суетливые слуги выставляли длинные столы и занимались сервировкой, к стоящему еще чуть поодаль графу выходили делегации каких-то робеющих животных и полулюдей, оставляли подношения, говорили напыщенные речи, запинались и быстро удирали, хохоча.— Наденьте это, — промурлыкала Черная королева, протягивая ему лазурный плащ очень тонкой работы, переданный Труляля и Траляля. Графу было всё равно, он спорить не стал. Толпа ахала, глядя на него, молодые особы обмахивались веерами.Становилось действительно жарко. Некоторые лишались чувств.— КОРОЛЕВ ЗА СТОЛ, — тревожно прокричал глашатай. Гости заулюлюкали от радости. Белая королева выскочила из-за дерева, важно зашагала к столу, пряча руки в длинных рукавах. Граф шел вслед за ней словно под тысячеглазым прицелом.Когда в него полетели золотые монеты, связки украшений, мотки парчовой ткани и, кажется, живые птички, сделанные из сияющего металла, он всё же не сдержался:— Какого?!..— Спокойно, Голубая звезда, не стоит сквернословить, — бесстрастно остановила его Черная королева и ловко отбила серебряный кубок, который иначе прилетел бы графу прямо в лицо, — это лишь выражение их восхищения, будьте снисходительны, как истинная особа королевских кровей. И, право же, смешно роптать, когда вы даже собственную душу продали всего за три желания!— Ты!..— Прошу прощения, — Черная королева схватила его за запястье, слегка дернула, и они вдруг оказались прямо у стола. — Садитесь. Прошу вас.— А теперь ты наконец знаешь, кто твой враг? — буднично спросила Белая королева, севшая по левую руку от него. Обернувшись, граф вдруг увидел, что сгоревшая часовня стала конюшней, а дом превратился в дворец. Всё это было начищено как медный пятак и сияло под ярким солнцем. Он встретился взглядом с глазами Белого рыцаря. Тот был закован в кандалы — видимо, последствия предательства, — но всё равно одет в роскошное изысканное платье, что переливалось блеском драгоценных камней. — Внесите пудинг, — отчаянно-громко объявил Белый рыцарь.— Скажите благодарственную речь, — подсказала Черная королева графу на ухо. — Прямо сейчас. Или придется неделю пировать. А гости, скажу я вам, довольно мерзкие.— И побыстрее говори, Алиса, иначе я вместо тебя скажу, — густым басом отозвался вдруг Пудинг. Не отвечая, граф взял большую круглую крышку и накрыл пудинг с ног до головы.И встал, ощущая детское желание поправить венец и откашляться. Сразу же всё затихло. — Я благодарю собравшихся здесь, — начал он, — на этом пиру в честь...— В честь Сияния, — пискнул кто-то за третьим столом. На него зашикали, и хулиган скрылся под скатертью.— В честь...— Внесите главное блюдо, — дрожью прорезался вдруг голос белого, как полотно, Рыцаря. Она повалилась на стул, горестно закрывая лицо руками. Граф перевел взгляд на слуг, которые тащили на плечах тяжелую ношу. Едва разглядел, и ему тоже стало дурно.Одетый как Белый король Сиэль лежал в прозрачном гробу в окружении свежесрезанных бутонов белых роз. Следов крови на нем не было, да и вообще он был загримирован столь искусно, что казался просто глубоко спящим. Увидев всё это, Белая королева поспешно заплакала в рукав. Эти звуки было почти не отличить от захлебывающегося смеха. Когда гроб трепетно поставили на предварительно очищенный центр главного стола, граф во всех деталях увидел тонко накрашенное лицо, красивое и с теплым румянцем на скулах, с немного подведенными глазами, ровными, причесанными волосок к волоску бровями, тронутыми цветом губами. И графа действительно затошнило. Подогнулись колени, и он упал бы, если бы не Черная королева, подхватившая его со спины:?Скажите им свое имя. Вас не учили читать благодарственную речь? Прежде нужно представиться. Давайте же. Ваше имя разгонит тучи над этим Зазеркальем?. Граф открыл глаза и резко выпрямился. Хватит, подумал он. Хватит!— Заткнись, — велел он, даже не обернувшись. — И больше никогда не говори со мной в таком повелительном тоне!.. А ты, — он глянул на Белую королеву, и та выронила вязание, — что ты вообще устроил?.. Зачем ты...— Ох, — выдохнул граф, прижимая дрожащие пальцы к гудящей переносице. Перед глазами всё плыло. Подо лбом будто звенело. Нечем дышать...?Господин?..?— Не могу дышать, — хрипло сказал он, хватаясь за горло, — прокля... тье... кош-...Он чихнул, и всё вдруг разлетелось вдребезги, как разбитое стекло. Граф корчился в кресле, уткнувшись лицом в платок, и вдыхал аромат туалетной воды. Глаза слезились. ***— Убери их... — с трудом приказал он и скосил глаза. Проклятье!.. Китайские подземелья на самом-то деле представляли собой большую кротовую нору. Граф видел здесь и крыс, а кошки порой вот так и выскакивали из приоткрытых дверей, вентиляции или дымохода. И прямо сейчас двое таких драных недоростков самозабвенно резвились возле камина с найденным мотком ниток.— Прошу прощения, сию секунду, — слегка поклонился Себастьян.Граф откинулся на спинку, закутываясь в наброшенный на него плед. На краю стола лежали письма еще оставшихся верными пешек, подробные планы контратаки и газеты с кричащими заголовками по типу ?Граф Фантомхайв — самозванец?! Где правда?!?. Посередине стола стояла шахматная доска с уже разыгранной партией. Граф наклонился за опрокинутым на черный квадрат королем и только тогда понял, что за ним наблюдают: Себастьян с ехидной полуулыбкой торчал подле кресла.— Желаете чаю, может быть?— Позже, — откашлялся граф.— Как прикажете.— Который час?— Начало седьмого.Граф смотрел на него, и ему чудилось, что обрывки странного сна тают, как холодный десерт от заливающегося в окно солнца. — Я заснул...— О да, — улыбка стала отчетливее, — и вам, господин, снилось нечто весьма занятное, судя по тому, как беспокойно вы вели себя во сне.— Хватит, — поморщился граф и потер виски, — не твое дело. А впрочем, кстати, — он тоже слегка усмехнулся, переводя взгляд на доску, — с кем же я играл?— Вы забыли, надо же, — притворно вздохнул Себастьян. — Перед тем, как вы уснули в кресле, вы играли эту партию со мной. Желаете поделиться, что чувствуете по этому поводу?..— Отвращение, — пробормотал граф.Себастьян блеснул глазами; всё он знал.— Все люди, с которыми вы могли играть в шахматы — мертвы, либо же — предали вас. Мне жаль, что на данный момент ваш единственный возможный противник — это я.— И, тем не менее, — граф встал, сбрасывая с себя плед, который Себастьян легким движением перехватил, не дав ему коснуться пола; граф подошел к камину и вытянул ладони. — Я победил.— Вы ведь так желали победить, — с неприкрытым удовольствием заявил демон. Граф скосил глаза.— Ты не можешь мне лгать, не забывайся.— Я не говорил, что мог бы победить вас, если бы захотел. Вы можете сами спросить, поддавался ли я в этой игре. Хотите узнать правду? Граф порой ощущал, как тягучую стену черного огня, его то самое не вполне поддающееся человеческому разумению желание выпить до дна душу. Он отвернулся. Нахождение Себастьяна рядом физически меняло комнату, точно делало ее меньше. А воздух — удушливее. — Уйди, — приказал он.Когда за Себастьяном закрылась дверь, граф вновь завороженно уставился в пляшущее пламя: черная зола, отодвинутая ближе к краю камина, мерцала тусклыми искрами. Граф наклонился — но отдернул вздрогнувшие от жара пальцы, усмехнувшись собственной глупости. Точно вновь услышал тот вкрадчивый голос. Кто — враг.— Я знаю, всегда знал, — ответил он тишине и шагнул от камина. Опустился в кресло и подцепил рукой газету, которую не успел прочитать утром. Нужно было возвращаться к работе. А голова всё еще полнилась тяжелыми мыслями. Граф никак не мог уложить их по порядку, как не мог и сообразить, что он потерял (или что приобрел) в ходе приключившегося с ним сна. А быть может, он так и не вышел из леса потерянных имен. Может быть, ему суждено вечно блуждать забывшей себя Пешкой. Он недоверчиво усмехнулся и вновь подцепил с доски павшего Короля. — Шах, — сказал он. Конец