8. Эндрю. (1/1)
Вовсе не интеллектуальное, и, увы, даже не примитивное физическое возбуждение овладели Эндрю Уайком в это утро. Майло, помимо прочих своих качеств (безусловно, куда менее положительных, чем подобает молодому джентльмену), оказался ещё и идеальным катализатором чистой ярости. Только нечеловеческая выдержка – одно из достоинств, пришедших с возрастом, помноженная на не угасающую надежду однажды достичь взаимопонимания, помогали Эндрю удержать себя в рамках приличий. То есть сдержаться и не начать немедленно крушить всё вокруг. О, видит Бог, он был как никогда близок к этому!Он ещё смутно помнил, что нельзя бить раненых – даже мужчин. Руки ныли в предвкушении, так хотелось отвесить пощёчину и прекратить череду глупых издевательств, но увы, голове Майло и так досталось изрядно. Нет, Эндрю никогда не относил себя к тем людям, кто начинает распускать руки по поводу и без. Никакого домашнего насилия. В конечном итоге и его вина есть в том, что Майло плохо. Но очень хотелось. Развлекается он или мстит? Эндрю хотел бы спросить: ?Это всё, на что ты способен?? - но как для привязанного к кровати Майло делал даже больше, чем можно было вообразить. Во всяком случае, ему хватало нескольких слов, чтобы шутя выводить Эндрю из себя. Немногие могли бы похвастаться подобными успехами. Да никто не мог, если быть честным. Даже Мэгги. О, Мэгги подобное и не снилось, с её ласковыми ?да, дорогой?, ?конечно, дорогой?, ?ни в коем случае, дорогой?. И он ещё считал её острой на язык! Право же, смешно.Эндрю вернулся из ванной комнаты с полотенцем и медным тазиком, полным воды. Майло царственно повернул красивую голову – худоба подчеркнула идеальные скулы, хотя запавшие глаза смотрелись на бледном лице жутковато, - и окинул Эндрю презрительным взглядом.- Ты всё ещё здесь? – спросил он вальяжным тоном, словно нежился на пляже, а Эндрю загораживал ему солнце и предлагал сфотографироваться с обезьянкой. – Я пока не нуждаюсь в твоих услугах.Не обращая внимания – Бога ради, пусть говорит что угодно, - Эндрю поставил тазик на пол и бросил в него полотенце. Дальше начиналось самое сложное. Он стянул с Майло простынь. Майло промолчал, но одарил его взглядом кота, замыслившего убийство – в отдалённом будущем, и Эндрю даже мог наверняка сказать, что будущее это случится в тот день и час, когда он расстегнёт наручники.- Нравлюсь? – спросил Майло и быстро облизал пересохшие губы.- Симпатичные косточки, - равнодушно прокомментировал Эндрю открывшееся ему зрелище. – Ты сейчас как сова без перьев. - Какой интересный комплимент.Эндрю решил не объяснять, что это не комплимент. Видимо, Майло никогда не интересовался тем, как выглядит сова без перьев – да и зачем ему это нужно?- Так и будешь на меня пялиться?- Нет, но сначала оботру тебя полотенцем, чтобы не запачкаться. Майло ответил ему несколько вымученной улыбкой. - Я не помню, чтобы разрешал меня… Как ты сказал? Обтирать?- В итальянском нет такого слова? – удивился Эндрю и отжал полотенце.Майло нервно сглотнул. Щетина на шее и щеках была уже довольно заметная, но Эндрю даже не представлял, как его брить. Этот ведь найдёт способ зарезаться и обыкновенной безопасной бритвой – просто назло. Чтобы кровь, слёзы, обвинения целым потоком – а ему потом пить успокоительное, запивать коньяком и пол ночи не спать. Лучше уж щетина.- Мистер Уайк, как вам ещё объяснить?- Что именно? – невинно спросил он, проводя полотенцем Майло по рёбрам. - Не касайся меня! – прорычал Майло.- Но я не касаюсь.- И полотенце убери!- Бога ради, успокойся. Ты грязный, как дворовой кот.Полотенце прошлось по плечам, собирая грязь и пот, Уайк бросил его в таз, сполоснул и отжал. Он ведь должен был почувствовать брезгливость, разве нет? Почему её не было?..- Нет! – крикнул Майло. – Не смей больше!Эндрю швырнул мокрое полотенце ему на лицо, надавил сверху ладонями, прижимая. Потом словно очнулся, отдёрнул руки. Встрёпанный Майло смотрел на него широко раскрытыми глазами, и страх мешался в них с торжеством: довёл, молодец, день прожит не напрасно. Нужно было с самого начала заткнуть ему рот. Чтобы не смел его открывать. Чтобы ни звука!Эндрю опустил полотенце Майло не предплечье, тот рванулся изо всех сил и захрипел от боли.- Что. Тебе. Не. Ясно? - Я тебя мою.- Не нужно.- Ты грязный, - в который уже раз объяснил Эндрю. С тем же успехом можно было втолковывать младенцу о вреде облизывания пальцев.- Ну и что?Скрипнув зубами, Эндрю швырнул полотенце в таз, разбрызгивая воду. Впрочем, на это ему плевать было. - Перевязать тебя тоже нельзя? – спросил он, всё ещё стараясь остаться в рамках дружелюбного тона.- Нет. Ты же не перевязываешь, ты же меня бессовестно лапаешь!Возмущенно выдохнув, Эндрю даже не нашелся с ответом. Это было уже слишком.- Так мне уйти? – спросил он.- Наконец-то сообразил, - насмешливо протянул Майло, пытаясь оттереть со лба прилипшую мокрую челку. – Я тебя позову, если ты мне понадобишься. Эндрю от души рассмеялся, услышав такую потрясающую речь. До чего же мило. Его позовут, если он понадобится! Его, Эндрю Уайка! Вот это честь, право же, на большее он и рассчитывать не смел! - Ладно, - сказал он. – Хорошо.Вот кого винить в том, что сейчас произойдёт? Уж явно не его, он держался, как святой мученик.Мысленно попросив прощения, Эндрю принёс из ванной новое полотенце и, усевшись около Майло, ласково погладил его по щеке подушечками пальцев. Майло возмущенно открыл рот, но сказать ничего не успел - уже не церемонясь, Эндрю сунул полотенце ему в зубы. Улыбнулся в ответ на убийственный взгляд.- Вот так намного лучше, - он склонил голову на бок, любуясь получившимся результатом. Потемневшие глаза Майло обещали ему все муки ада. - Не беспокойся, не буду я тебя мыть, раз тебе так нравится лежать в грязи. Но рану перевяжу.Блаженная тишина была ему ответом. Майло яростно сопел и дёргал руками, но возмутиться не мог, а нечленораздельно (но очень грозно) мычать было ниже его достоинства.- Что вообще на тебя нашло? – спросил Эндрю миролюбиво, разматывая старые бинты. – Ведь я тебя не первый раз перевязываю. Или ты со скуки бесишься? Так мне не сложно почитать тебе книжку или включить кино, ты только определись наконец, остаться мне или уйти. Как хорошо, что ответить ему не могут!Рана выглядела куда лучше, чем вчера. Или Эндрю просто принимал желаемое за действительное, и на самом деле ему только кажется, что воспаление уменьшилось? - Выглядит неплохо, - сказал он. – Ты поправляешься. Боюсь, даже выживешь. Майло невнятно фыркнул сквозь полотенце и снова попытался его выплюнуть, но пока безрезультатно. Главное – успеть с перевязкой, пока держится эта восхитительная, райская тишина. - Видишь, как я добр к тебе, - Эндрю немного мстительно усмехнулся, закрепляя края бинтов. – Это не то, что налить виски. Даже близко не то. Ещё и капризы твои выдерживать. Да кто стал бы это делать, подумай сам? Ты совершенно невыносим. Не удивительно, что…Майло выплюнул изжеванное полотенце. Он молчал и смотрел на Эндрю потемневшими глазами, а Эндрю смотрел на него, и эта битва взглядов оказалась куда сложнее, чем битва словами. Смысла в ней было куда больше. - Не удивительно, что ты так и остался одиноким, бедным и безвестным к тридцати пяти годам, - медленно закончил Эндрю и усмехнулся. - Мэгги ты тоже приковывал к кровати, чтобы она осталась с тобой? – спросил Майло без выражения.- Мэгги купить было проще. Впрочем, то, что ты поначалу отказался от моего предложения, не означает, что ты не продаёшься. Собираешься повысить цену или сам ещё не определился, сколько стоишь? Могу подсказать: очень немного. Смазливых лиц в искусстве полно, многие из них готовы продаться за бесплатный виски, а я тебе предложил всё, что мог. Гораздо больше, чем следовало бы – только потому, что увидел в тебе родственную душу. О, прости – показалось, что увидел. Я на твой счёт здорово ошибся, признаю. Твой ужасающий характер, раздутое на пустом месте самомнение, неумение вовремя попридержать язык и смириться с обстоятельствами делают тебя бракованным и никуда не годным товаром. Ввалившиеся щёки Майло порозовели.- Ты так и не понял главного, - процедил он. - Мне плевать на твои деньги. - А на что же не плевать?- И я не торгуюсь.- О, конечно. Разумеется. Мой гордый друг сегодня не в духе.Подобрав полотенце, Эндрю его уголком стёр с подбородка Майло ниточку слюны, придававшую ему исключительно непотребный вид. Майло попытался укусить, но только вхолостую лязгнул зубами. - Я никогда не стану твоей вещью. - О, - Эндрю насмешливо фыркнул. – Да зачем ты мне нужен? В мои годы стоит поискать кого-нибудь поспокойнее. Не ты ли сам сказал, что мне нужна забота? А пока я о тебе забочусь, и, видит Бог, за эти несколько дней я не написал и страницы. Второй раз пропускаю завтрак. Стал чутко спать. Это невыносимо. - Так отпусти меня.- Да как же я тебя отпущу? Чтобы все узнали о том, что здесь произошло? Нет уж, оставим это недоразумение между нами.- Я никому не скажу! Глаза Майло вспыхнули нечеловеческой надеждой, и он попытался поймать взгляд Эндрю. Безуспешно, конечно. Тот как раз весьма заинтересовался стёртыми до крови запястьями, на которые сразу не обратил внимания. Что этот идиот выделывал, что так их расцарапал, наручники ведь мягкие? Это как нужно было рваться?- Уайк! Да послушай же ты! Никто не узнает. Я никому не скажу. Ты освободишь мне руки, я сяду в машину, и ты меня больше никогда не увидишь, клянусь Богом! - Ты истечешь кровью, пока доедешь до Лондона.- Рана ведь уже получше, не истеку. Да какая тебе разница? Руки немеют и спина ноет, я так долго не выдержу всё равно. Пожалуйста, дай мне уехать, и никто не узнает!Эндрю, не обращая на него внимания (чёртов истерик!) смочил перекисью ватный тампон и обработал оба запястья. Майло вырывался, дёргал руками, пытался укусить – пришлось держать крепко, может быть, даже слишком, потому что он перестал вопить и стиснул зубы. - Не стоит дёргаться, наручники крепкие, - посоветовал Эндрю, завязывая бинты. – Только себе хуже делаешь. - Будь ты проклят, - простонал Майло. – Я ведь тебе не нужен, а всё равно ты не можешь оставить меня в покое. - Я сейчас закончу и уйду.- Конечно, уйдёшь! Как будто я разрешаю тебе остаться здесь.- Разве похоже, чтобы я намерен был спрашивать разрешения? – почти всерьёз удивился Эндрю.Попытки Майло построить собственные границы внутри его границ здорово озадачивали. Эндрю вообще не мог понять, как это возможно, но Майло почему-то удавалось. Во всяком случае, он уже очертил их.- Мне казалось, ты хочешь наладить дружеские отношения, - то ли насмешливо, то ли вполне искренне заметил Майло.Можно подумать, ему оставляют такую возможность!- Но ты не хочешь, - холодно сказал Эндрю. – Должно быть, поэтому ты меня изводишь капризами и не даёшь позаботиться о твоём здоровье.- Да! – выкрикнул Майло. – Какой ты догадливый! Чтоб тебе провалиться!- Ладно. Если захочешь пить, или в туалет, лучше скажи мне об этом прямо сейчас.- Пошел к чёрту!На самом деле Эндрю, конечно, пошел разогревать остывший завтрак, но рассказывать об этом не стал. Майло утомился и не желал наслаждаться его обществом, что тут поделаешь. В каком-то смысле Эндрю ему даже сочувствовал. Такому свободолюбивому существу нелегко оказаться на привязи, даже для собственной же пользы. Тем более он этого не понимает и понимать не желает. Остывший, а после разогретый завтрак оказался отвратительным, он был безнадёжно испорчен, как и этот шумный день, полный капризов. Впрочем, день едва перевалил за полдень, и Эндрю намеревался провести остаток его с пользой. Он включил компьютер, но его ?Улыбчивый человек? замер на мёртвой точке. Смерть во время оргазма уже не казалась Эндрю такой привлекательной, куда проще было бы тупо, банально застрелиться. ?Кончается плохо?? - ?От чего же? Прекрасно кончается, он выстрелил себе в голову…?