III (1/2)

14 октября 2006 г., МюнхенКажется, Юрген сходил с ума. Эта проклятая галлюцинация в последнее время появлялась всё чаще. В мюнхенской толпе, в берлинском магазине, а вот теперь — на концерте. Одно и то же лицо. Лицо человека, который погиб у него на глазах.

Заметить его в зале было несложно: у их группы не было толпы фанатов. Дом, конечно, старался появляться на их концертах, но у него это нечасто получалось.

Дом. Он привык его так называть. Сколько прошло, уже около трёх лет? Руперт Кеплингер больше не существовал даже в памяти самого Руперта, кажется. Он натянул на себя шкуру Доминика Палмера и вжился в роль настолько, что ни у кого — ни у единого человека — не возникло вопросов.

Как у него это получилось? Юрген плохо помнил первые недели после возвращения в Мюнхен. Дом забрал ключи от квартиры и исчез на пару недель — кто знает, чем он занимался. Кажется, он менял документы и что-то придумывал для того, чтобы занять место того, настоящего Доминика. Юрген помнил только как пил, и пил много. Как пытался собрать воедино все те моменты, что всплывали перед глазами, понять, что именно произошло на том плато.

Чаще всего в памяти появлялась одна и та же картина: человек, срывающийся вниз.

Прошло три года, но его крик всё ещё звенел в ушах. Как бы Юрген ни хотел, он не мог избавиться от этого. Хотя если быть уж совсем честным, он и не хотел. Со временем память о произошедшем притуплялась, и за это было ужасно стыдно. Даже больше стыдно, чем за то, что происходило между ним и Домом.

Юрген с трудом закончил концерт. На глаза Эрику определённо лучше было бы не попадаться пару дней. Недель. Месяцев. Хотя какая разница, разбора полётов уже точно не избежать.

Нужно было успокоиться и собрать мысли в кучу. Всё в порядке. Эти галлюцинации не могут длиться вечно. Юрген хотел бы сейчас зажмуриться, сосредоточиться, остановить мир вокруг хотя бы на секунду.

Его друг Доминик Палмер погиб в Веттерштайне.

Его друг Доминик Палмер ждал его за сценой.

Юрген собрал ребят на поклон. Сегодня их наградой были слабые аплодисменты (как и обычно), но Эрик всегда говорил, что это только начало. Что всё впереди, и нужно подождать ещё совсем немного. Что до успеха осталось рукой подать. Скоро совсем скоро люди наконец их распробуют и прямо повалят на концерты.Он говорил это уже три года. Ничего не происходило.

Дом, весь концерт простоявший за сценой, оторвался от телефона.

— Никак не можешь расстаться с невестой? — заржал Тоби.

— И тебе привет, — ответил Дом, убирая телефон в карман. — У меня сегодня мальчишник. Вы идёте? Юргена не спрашиваю, ты, — он положил Юргену руку на плечо, — идёшь точно.

— Мы пас, — сказал Тони. — Мы домой.

Дом скорчил одну из своих странных рож. Юрген никогда не мог понять, что именно значит каждая из них.

— Я тоже пас, — сообщил Корл. — Тони, нужно поговорить.

— Я пойду, — сказал Майк.

Улыбнувшись и кивнув ему, Дом перевёл взгляд на Тоби.

— Ты слышал Тони, — развёл руками тот. — Он же сказал, что мы домой.

Юрген почувствовал, как уголки губ сами ползут в стороны, как бы он ни сдерживался. Дом никак не мог привыкнуть к тому, что Тоби и Тони никуда не ходят поодиночке. За три года существования группы они пережили немало скандалов, которые Эрик называл притирками (он вообще был довольно снисходителен ко всем, кроме Юргена. Что поделаешь, дружба).

Теперь притирки, кажется, закончились. Тони и Тоби наконец съехались и теперь везде появлялись вдвоём, как сиамские близнецы.

— А Эрик пойдёт? — Дом повернул голову к Юргену.

Эрик прошёл мимо них, наградив Юргена тяжёлым взглядом. Нет, без ругани точно не обойтись. Хорошо было бы залечь на дно, но не получится.

— Не пойдёт, — за Юргена ответил Майк. — А если пойдёт, то весь вечер будет таскать Юргена за ухо и пытаться поставить в угол.

— Тогда валим скорее, потому что я его уже пригласил.

Дом всегда быстро реагировал на перемену событий, и Юрген иногда не успевал за ним. Правда, в этот раз всё получилось очень быстро — они втроём оказались на улице до того, как Эрик успел вернуться.

— Кто ещё будет?— Ник, Басти, Оскар... Ты их не знаешь, наверное. Но они тоже музыканты, тебе понравятся. И знаешь, что странно? — Дом широко улыбнулся, немного закусив губу. — Что это не ты устраиваешь мой мальчишник. Ты ведь свидетель.

Точно. Свидетель. Юрген внимательно оглядел Дома, пытаясь понять, что происходит у того в голове. Неужели для него это нормально? Неужели его совсем не смущает то, что...Не смущает. Дом безмятежно улыбался, сверкая тёмными глазами. Его ничего не смущало.

28 августа 2003 г., ГеретсридИз-за сигаретного дыма Юрген перестал видеть окружавшую его обстановку. Что ж, это было к лучшему. Он потерял счёт дням, и, кажется, потерял работу. Эрик точно не будет терпеть таких запоев, ему проще сразу найти кого-нибудь другого.

Бутылка за бутылкой. Наверное, Юрген пропивал свои последние сбережения, но это сейчас волновало его меньше, чем то, что алкоголь подходил к концу.

— Ты устроил здесь пиздец, — услышал он тихий, но строгий голос.

Руперт. Руперт вернулся. Ну хоть он жив. Хоть кто-то из них не погиб в Веттерштайне. Сам Юрген, например, точно там и остался. Где-то на дне обрыва, вместе с Домом. Нужно было просто прыгнуть и поймать его тогда, а он струсил.

— Я открою окно.

— Руперт, — сказал Юрген, — я рад, что ты жив.

— Мы ведь с тобой договорились, теперь меня зовут Доминик Палмер.

— Нас всё равно никто не услышит.

— Юрген, — из дыма возникло лицо Руперта. — Мы договорились. Руперт Кеплингер уехал в Австрию, а сюда вместе с тобой вернулся Доминик Палмер. Ты помнишь?— Помню.

Лучше было бы пойти в полицию и сдаться самому, но Руперт запретил. А потом Юрген запил, и ему самому стало не до того. А Руперта всё не было и не было, и уже казалось, что он ушёл навсегда, но сейчас он вернулся обратно.

— Я поменял фотографии на всех документах. В базе тоже. Ту квартиру сейчас продаю, слишком заметна смена жильца. Всё будет в порядке, я присмотрел отличный вариант. Хорошее место, недалеко от собора. Тебе понравится.

Руперт говорил и говорил, не замолкая. Юрген ещё не слышал, чтобы он так много говорил. Но у него вообще не было времени оценивать его говорливость. Что-то было о консерватории, что-то — о ребятах, которых ему пришлось искать, чтобы поменять документы. Юрген был настолько пьян, что до сознания доходили только отдельные фразы. Всё остальное терялось в потоке болтовни.

— Для начала отложи сигарету, — Руперт забрал со стола бутылку — последнюю бутылку, к слову, — и вытряхнул пепельницу. — Тут достаточно дыма.

Он кружил вокруг, наводя порядок. И почему он только делал это?

Всё равно. Уже было всё равно. Мысленно Юрген был далеко отсюда, слишком далеко, чтобы что-то делать.

— Юрген, — сквозь воспоминания снова пробился голос Руперта. — Юрген, посмотри на меня.

У Руперта было красивое лицо. У Доминика тоже. Но они были совсем разные, почему же тогда Руперт хотел быть Домиником? Что происходило в его голове?