Часть 3 (2/2)
Им оказался худенький мальчик с огромными наивными глазами и прической а-ля ?ничто не может испортить день, как ядерная война на макаронной фабрике?. Слово ?потрясающий? в отношении него гармонировало только с эпитетом ?недотепа?.- Савада Цунаёши, - стеснительно представился он, бегая взглядом по сторонам. Замечательная техника, надо взять на вооружение. – Очень приятно. Я вчера не смог прийти на занятия, но надеюсь на ваше доброе расположение.Что-то здесь было не так.Открытый (и, как оказалось, вспыльчивый) Гокудера, похоже, был готов сутки напролет смотреть Джудайме в рот. Гокудеру можно было простить – он нездешний. Но уже знакомые мне Ямамото и Киоко тоже сейчас собрались вокруг Савады. Он был центром притяжения этой маленькой группки.
И при этом идеально соответствовал классическому типажу недотепы! Ни рыба, ни мясо, ни колбаса. Не очень умный, слегка невезучий, абсолютно заурядный школьник. Как он мог стать лидером даже среди них?- Карина. Как автомобиль. Рада нашему знакомству, - улыбнулась я ему ободряюще. Фамилию было проще не называть.
Первое время я с мерзким хихиканьем коллекционировала все варианты произношения, которые только могли изобрести японцы в попытках подражать языколомной русской фонетике. Хотела когда-нибудь отослать подборку папе, чтобы он осознал, какой подарочек преподнес маме и мне. Потом забросила идею.- А почему Джудайме?Мой невинный вопрос вызвал непонятную бурю эмоций. Цунаёши закашлялся, словно подавившись чем-то, ринувшийся на помощь Гокудера чуть не убил его, размашисто треснув по спине. Ямамото смеялся, Киоко-тян встревоженно заглядывала пострадавшему в глаза, я стояла как полная идиотка и ничего не понимала.Окей, перевести Джудайме я могу. Но…Десятый в классе по росту? Десятый номер в команде? Десятый сын в семье?На подобные варианты неадекватной реакции взяться неоткуда. Очень подозрительно.- А в какой клуб ты хочешь вступить? – совершенно не в тему выпалил слегка порозовевший Гокудера.
- Клуб?
- Ну Ямамото вот в бейсбол, Сасагава в театральном… Я на пианино немного играю, - нехотя сознался Гокудера, медленно, но верно переходя в зеленоватый оттенок. Хамелеон из него оказался никудышный, мимо цвета стен коридора он опять промахнулся.- А боевые искусства есть?- БОКС!!! ЭКСТРЕМАЛЬНО ЛУЧШИЙ БОКС!!!- Батюшки-святы…Новоприбывшего я тоже вчера не видела. Крепко сбитый молодой человек с задорным светлым ежиком казался на несколько лет старше, чем все. Наверняка из другого класса.
Я невольно попятилась, когда он ткнул в меня пальцем и с энтузиазмом провозгласил:- Вступай в секцию бокса! Мы сделаем из тебя настоящего мужчину!- А, может, не надо? – ошарашенно пискнула я.- Ну ладно, настоящую женщину! – снизошел он. – У нас самый экстремально лучший клуб! Бокс самый экстремально лучший всё!- Спасибо, я подумаю.Если он сейчас скажет ?боксеры экстремально не думают!?, то остаткам моего мозга наступит полный финиш.- Единственные, кто занимается делом в этой школе, - Дисциплинарный комитет.Холодный голос как ножом прорезал все разговоры.На плече незаметно подошедшего к нам Хибари Кёи сидела, нахохлившись, хорошенькая желтая птичка. Первой ассоциацией, пришедшей на ум, были ?Остров сокровищ? и Джон Сильвер. От стараний подавить непочтительную улыбку у меня чуть слезы на глазах не выступили.- Но в Дисциплинарный комитет кого попало не берут, - после веской паузы строго объявил Хибари, осматривая всех по очереди. Боксер порывался что-то сказать, но глава Дисциплинарного комитета игнорировал его.?Кто попало? совершенно не хотел ни в какой комитет. ?Кто попало? искренне желал сию же минуту просочиться в класс и спрятаться за партой.
- Хватит толпиться в коридоре. Вы мешаете мне, - вынес вердикт Хибари и повернулся ко мне.
Я сглотнула и выразительно-трусливо забегала взглядом по сторонам, копируя Цунаёши. Это заодно дало мне прекрасную возможность убедиться в том, что ?просьбы? Хибари выполняются неукоснительно даже Гокудерой. Даже боксер топтался на месте не более двух секунд.Чертов тиран.Полившаяся из динамиков мелодия звонка на урок не спасла меня. Хибари небрежно кивнул появившемуся в конце коридора учителю, тот приветствовал его с чем-то здорово смахивавшим на боязливое почтение и скрылся в кабинете.Теперь мы остались тет-а-тет.- Пошли, - наконец скомандовал Хибари, устав ждать идиотских вопросов с моей стороны.- Мне с незнакомыми дядями запрещают гулять, - подумала я и пошла.У Хибари Кёи была идеально прямая осанка.Он нес себя горделиво, вышагивая по коридору как король какой-нибудь африканской страны. И ноги у него были стройные и длинные, и задница, хм, поджарая. И птица пушистая.Несмотря на все эти невообразимые прелести, мне уже через полминуты осточертело пялиться на него сзади. Загипнотизировать его ноги, чтобы он споткнулся и упал, - тоже как-то не получалось.Хибари остановился у одного из окон, на вид ничем не отличавшегося от предыдущих. Залюбовался видом. Я встала рядом и начала упорно молчать на него, исподтишка ковыряя пол носком кеда.
Что бы ему от меня не понадобилось, пускай начинает сам.- Я изучил твое досье, - неожиданно сказал Хибари.- Мое – что?- Регулярное прослушивание музыки в наушниках способствует развитию глухоты.- Что-о?- Это тоже там было.- В досье? – тупо переспросила я, но ответа не заслужила.Хибари прислонился спиной к подоконнику, засунул руки в карманы брюк.
- Было забавно, - это прозвучало почти как признание. – Этот неудавшийся литератор очень старался. Но много никчемных подробностей и разочаровывающий финал.- Финал?Хибари скучающе вздохнул и дернул плечом. Чистящая перышки птичка встрепенулась и выпорхнула в открытое окно.- Всего одно предложение. ?Переведена в другую школу в связи с личными обстоятельствами?.Теперь я поняла, о чем он говорит. Школьная характеристика из Токио!
Меня действительно не раз ловили с плейером на уроках. И про несчастную любовь Горо-сенсея к литературе знали все в школе.- Представляю, что вы про меня напишете, - буркнула я себе под нос.- Я не графоман, - равнодушно сообщил Кёя. – И начну я с обстоятельств, приведших тебя сюда.Что ж... это было понятно. И, увы, он даже имел право интересоваться. Но вся закавыка была в том, что ответить я не могла.- В Токио очень дорого жить, - начала я с полуправды. – Я познакомилась с Акагавой-сан, и она пригласила меня погостить, а я подумала, что мне хотелось бы…- Ты согласилась переехать в школу раньше, чем хотя бы увидела Акагаву Юкико в глаза.- Это… это тоже было в досье?- Нет.Мысли теснились в голове, наскакивая одна на другую. Он слишком много знает, и это может быть опасно. Намимори из тихого приюта вдруг начал казаться тюрьмой.- Хорошо. Я… я неудачно влюбилась, - отчаянно созналась я, опустив глаза долу. – Не могла больше оставаться в одном городе с тем, кто разбил мне сердце, дышать одним воздухом с ним… Вот.- Это действительно хуже, чем жить под одной крышей с этой бестолковой, шумной, болтливой теткой? – Хибари недоверчиво сощурил глаза.- Что вы говорите, Хибари-сан! – я искренне и очень возмущенно захлопала ресницами. – Юкико очень хорошая!- В Японии принято обращаться к старшим по фамилии, добавляя именной суффикс –сан.- Но…- Я знаю, что Акагава-сан – ненормальная, - отрезал он. – Хватит юлить. Отвечай на четко поставленный вопрос.- Любовь – это великое чувство. Это самое прекрасное, что только может быть… и самое худшее тоже, - я сиротливо хлюпнула носом и уставилась на кеды. – Так тяжело, когда тебя не понимают. Когда над твоими чувствами смеются и растаптывают их ногами. Зачем вообще жить, когда в груди образуется кошмарная пустота, в которую засасывается, как в трубу пылесоса, вся твоя энергия? Я хочу… хочу забыть все. Забыть его улыбку, его веселый смех, его выразительные глаза... Хочу начать жизнь сначала! Не мучайте меня, пожалуйста…Я закрыла лицо руками и начала всхлипывать.Хибари, похоже, потерял дар речи.- Меня раздражают эти сопли, - наконец сердито пробормотал он. - Прекрати.- Простите! - прорыдала я, окончательно занавешиваясь волосами. - Мне так плохо!- Ну-ну, - Хибари не особо ласково похлопал меня по плечу. В его понимании это, видимо, означало что-то вроде сочувствия. Заложив руки за спину, прошелся по коридору. Три шага влево, три шага вправо.Я добавила звуковых эффектов.Он тихо выругался. Потом еще раз. Потом еще.
- Мое терпение не безгранично.- Простите!- Не реви - и прощу.- Простите! Не могу!- Я все равно тебе не верю, - зловеще предупредил Кёя.- Я сама себе не верю! Ыыыы!- Все! На платок, успокойся. Тебе пора на урок. В другой раз поговорим.Неустрашимый глава Дисциплинарного комитета торопливо запихал мне в карман пиджака платок и быстрым шагом удалился.Только надежно запершись в кабинке туалета, я разрешила себе роскошь беззвучно и злобно поржать.