Глава 1. (1/1)

?Фотографическая?Всё началось 14 мая 1979 года.Тот день был чудесным: теплый весенний ветерок ласково гладил волосы, солнце ярко светило прямо над головой, птицы наперебой напевали свои причудливые мелодии, а люди, проникшись хорошей погодой, переоделись в самые легкие вещи и вышли на прогулку. Однако всё это отрицательно сказывалась на моём ужасном настроении.Мне было 16 лет, я училась в Саутендском колледже искусств по специальности фотомастерства, писала первую в жизни курсовую работу, для которой требовались фотографии представителя любой субкультуры. Я не была уверена, что куратор разбирается в их огромном разнообразии, так что решила запечатлеть привычного для глаз панка, гота или кэжуала. Это казалось легкой задачей, все улицы в то время были заполнены яркими подростками, так что я искала не слишком тщательно поначалу, отмахиваясь знакомой всем студентам фразой ?Ай, завтра всё сделаю!?, но это ?завтра? не наступало ни через день, ни через неделю, ни через месяц. И хотя каждый раз, собираясь на прогулку, брала с собой фотоаппарат, думая, что вот сейчас точно кого-нибудь удастся запечатлеть, по итогу пленка забивалась любимыми уличными пейзажами и лицами друзей-сокурсников – типичных разгильдяев.Близился срок предзащиты, и я всё чаще отказывалась от веселых гулянок, и всё больше разочаровывалась в процессе обучения, осознав простую истину: ?Даже любимое хобби становится скучным, если им заставляют заниматься против воли?. Я засела дома с полным отсутствием мотивации, жалея себя и ничего не делая для исправления своего положения. Однако за два дня до сдачи позвонила бабушка и дала знатный нагоняй, услышав от меня последние новости, так что, после разговора с ней, пришлось всё-таки выползти на улицу и начать настоящие поиски. В родном Лондоне это занятие не увенчалось успехом – так что я, собрав кофр, на следующий день отправилась в Саутенд, прозванным столицей панков.Настроение в такую прекрасную погоду ухудшал тот факт, что уже завтра нужно было предоставить куратору готовую курсовую, а шанс на то, что всё-таки удастся сделать фотографии, приравнивался к нулю. Совсем отчаявшись и уже даже плюнув на плохую отметку, я пустила всё на самотёк и пошла отдохнуть в кафе. В конце концов, стоило ли думать о завтрашнем дне, когда сейчас хотелось только спокойно пообедать? Тем более, что уже давно голодный желудок стонал, выпрашивая хотя бы кусок хлеба.Только я уселась за боковой стол рядом с большим окном, из которого хорошо обозревалась набережная и маленький сквер с огромным искусственным прудом, и поставила свою сумку возле себя, как ко мне тут же подошла официантка. Мой заказ был прост: зеленый чай с мятой и яблочный штрудель. Официантка, кивнув, ушла, оставив на столе меню.Я подперла рукой голову в ожидании и засмотрелась сквозь стекло на улицу, неохотно обдумывая маршрут дальнейшего путешествия.Мысли текли вяло. Хотелось отдыхать, а не бегать по городу, разыскивая каких-то идеализированных персонажей, которые были описаны в обязательном требовании моего куратора. Я безынтересно скользила взглядом по прохожим. В сквере их всегда было много, самых разных: от маленьких дошкольников с их родителями, до глубоких стариков, и все, как один, просто наслаждались теплыми деньками, прогуливаясь вдоль набережной. Лишь молодежь либо ошивалась в парке аттракционов, расположившегося через дорогу, либо сидела на лавочках возле пруда, недовольно оглядывая все вокруг. Я с ужасом подумала, что со стороны выгляжу точно так же уныло, как и остальные подростки, но эта мысль быстро улетучилась, так как официантка принесла заказ, и я принялась обедать.Впрочем, спокойно ела ровно до тех пор, пока не заострила внимание на одном парне, что сидел на самой дальней от кафе лавочке. Я сразу воодушевилась, так как с виду он выглядел точно как типичный представитель панк-культуры. И одет подобающе: в черную кожаную куртку, в такие же черные и кожаные штаны с декоративным элементом в виде шнуровки по бокам и высокие ботинки в стиле милитаризма. На голове – очень модная причёска среди нынешней ?не такой как все? молодежи – ?ёж?, что представляет собой обилие геля, лака для фиксации и зачесанных вечно непослушных волос в форме игл, торчащих вверх. Правда, у этого парня еще была заостренная челка ?перо?, что не типично для панков. И к этому бы и придрался куратор, заявив категоричное: ?Неправдоподобно!?. Но не я. Наоборот, мне понравилось это решение, так как он не стремился быть похожим на Сида Вишеса или других ребят из Sex Pistols, и не пестрил радужным ?ирокезом?. Я также обратила внимание, что в одной руке парень держал сигарету, в другой – журнал. И это было как минимум странно, ведь панки не читают журналы у всех на виду. И вообще, их обычно редко встретишь по одиночке, так как они предпочитают гулять компаниями, чтобы не нарваться на агрессивных скинхэдов, но, видимо, этому представителю на окружающих просто наплевать.Он сидел на краю скамьи и увлеченно читал, не обращая внимания ни на прохожих, ни на шумных детишек, ни даже на свою сигарету, за все время моего разглядывания не сделав ни одной затяжки.Меня вдруг охватило такое навязчивое желание подойти к этому парню. Фотография до сих пор нужна, даже пускай я и смирилась с провалом, так что, немедленно расплатившись за заказ, так и не допив чай, торопливо набросила на плечо тяжеленный кофр и выбежала из кафе.Неуверенность сразу затвердила: ?Из этой затеи ничего дельного не выйдет. Он просто не согласится стать моделью!?, но я настойчиво отгоняла эту мысль, все же надеясь на лучшее.Пока подбирала в голове хорошо звучащий способ попросить его попозировать, панк вдруг сам обратил на меня внимание и, на удивление, замер. Пока он пребывал в смятении, я поправила сумку и, наполнившись решительностью, подошла ближе.Он посмотрел на меня наивными большими глазами, такими юношескими, что даже стало немного неудобно. Он точно был моим ровесником, на вид, не больше девятнадцати лет. Однако даже с этой наивностью выглядел как панк. Теперь картина была завершенной: в ушах у него красовались серьги, а в крупном носу – пирсинг. И он был лучшим кандидатом на роль модели для курсовой работы.— Можно тебя сфотографировать? — вопрос прозвучал несколько скованно, но это нисколько не смутило того, к кому обращалась.— Зачем? — придя в себя, поинтересовался он, отложив журнал. Я вновь поправила сумку, заметно покраснев.— Для моей курсовой работы. Понимаешь, я фотограф, завтра сдача, а модели до сих пор нет...Он вопросительно поднял бровь, пожал плечами, и затем еле заметно кивнул, начав наблюдать за тем, как я ставлю кофр с тяжелым фотооборудованием рядом с его небольшой сумкой и настраиваю фотоаппарат. По его ответу не было до конца понятно, согласен ли он на фотосессию или нет, но упускать момент было нельзя. Через несколько секунд, я приступила к основному действию: холодными от волнения руками, поднесла камеру к своему лицу. И нервно выдохнула.Сквозь объектив, этот парень казался взрослее, чем был на самом деле. Его челка совсем не мешала. Серьезность и некая мрачность лица на первом плане идеально подходила к фону. Обыденная не постановочная поза подчеркивала идею с пленэрной фотосессией. Плечевые и поясные фотографии получились очень удачными, но когда мы перешли к созданию портретов в полный рост, выяснилось, что просто встать с лавки недостаточно – задний план сразу становился объемнее и притягивал больше внимания, а это плохо. Ничего не получилось, даже когда поигралась с фокусом, в итоге пришлось отойти ближе к набережной, поставить панка возле каменной перегородки и дождаться, пока он закурит и отвлечется на другой объект.Мне было жутко неудобно перед ним, однако деваться некуда: начался необратимый процесс съемки. В конце концов, фотосессия затянулась на несколько минут и прервалась внезапно скрывшимся за плотным облаком солнцем. Естественное освещение исчезло, и я уже не стала прибегать к помощи вспышки – с ней фотографии были бы не такими натуральными.Я с досадой опустила фотоаппарат, оценив ситуацию, и поблагодарила парня, не забыв дружелюбно улыбнуться:— Спасибо большое! Ты меня очень выручил.Мы отошли обратно к шумному пруду. Я сразу подняла кофр и, отодвинув дополнительную линзу, убрала свою технику вглубь главного отсека. Все это время боялась, что парень может потребовать плату за проведенную фотосессию или, хуже того, отнять все, что у меня есть, ради забавы.— Так и кому же я только что помог? — обратился парень, снова усевшись на свое место на лавке. Я растеряно протянула руку, отчеканив свое обычное приветствие:— Чарла Уиллер, студент-фотограф, приятно познакомиться.Он пожал ее, заметно и легко улыбнувшись, произнеся: ?Мне тоже?.Я облегченно выдохнула, осознав, что никакого подвоха в его дружелюбности уже можно не ожидать. В самом деле, ну не стал бы он задираться среди бела дня на глазах у ранимых детишек?— Так сдача пятнадцатого, да? — спросил он, закрывая журнал.Я чуть помедлила, наблюдая за тем, как он убирает все тот же журнал к себе в сумку, но затем тихо подтвердила:— Да, пятнадцатого.— Тогда завтра встретимся. Хочу посмотреть на то, что в итоге получилось, — он достал сигарету и, отвернувшись, закурил.Я решила не ждать, пока он снова начнет разговор, просто кивнула и, попрощавшись, поспешила домой, – проявлять фотографии и дописывать свою работу.И в тот день так и не узнала, как зовут молодого человека, который спас от пересдачи. Я просто растерялась, когда наш диалог немного затянулся, да и целью моей было не знакомство. Однако, возможно, именно это и повлияло на наше дальнейшее общение.***?Новая жизнь?Мы встретились снова в день сдачи наших курсовых работ. Это было 15-ого мая. На сей раз погода никого не радовала. На улице было жарко и солнечно, и даже ветер, дующий со стороны набережной, не спасал от духоты. Хотелось как можно меньше времени проводить на этом пекле, и, в идеале, все просто мечтали окунуться в море, что виднелось на горизонте.Я как раз выходила из здания колледжа, уставшая, но очень довольная своей итоговой оценкой. Вопреки всем ожиданиям, куратору понравился выбор модели, хотя он не очень любит субкультуру панков. Из-за того, что все-таки осмелилась осветить такую противоречивую тему, я получила высший балл. Теперь меня переполняло чувство гордости, безграничной свободы и безмерной радости. Хорошая отметка давала право самостоятельно выбрать из списка место для прохождения практики, а это означало, что я оказалась еще на шаг ближе к мечте о собственной уютной фотостудии. Если я сейчас смогу завести нужные знакомства, потом будет намного легче.Я неторопливо огляделась, наблюдая за потоком людей вдалеке, переходящих дорогу, по которой я никогда не ходила. Вокруг колледжа людей было намного меньше, потому нетрудно было отыскать глазами группу подростков, облаченных в кожаные куртки. Среди этих пугающих людей я разглядела своего знакомого, непринужденно и весело болтающего со своими друзьями. Легко одернув подол своего платья, я поспешила спуститься к этому юноше.Мне отчего-то было приятно, что он не соврал о том, что придет посмотреть на итог нашей фотосессии.— Привет, — подойдя достаточно близко, первой поздоровалась я, резко махнув ладонью и одарив парня дружелюбной улыбкой.Вся панковская компания на мгновение прервала свои разговоры, а мой знакомый, кивнув им, тут же отошел со мной подальше.— Здравствуй, Чарла, — добродушно отозвался он, без стеснения оглядев меня. — Ну, как сдала?— На ?отлично?.— Молодец, — похвалил он негромким мягким голосом так, чтобы никто кроме нас не слышал. На моем лице сразу заиграл еле заметный румянец. — У нас сегодня тоже сдача была, правда, в другом корпусе. Теперь на практику идти надо. Я кивнула, почувствовав интерес к дальнейшей беседе:— Нам тоже. Кстати, я распечатала тебе наиболее удачные фотографии...Быстро достав из сумки свой потрепанный красный фотоальбом, я протянула его парню и взволнованно вздохнула. Однако он не стал смотреть снимки. Вместо этого он извинился и ненадолго покинул меня, для того, чтобы попрощаться с друзьями.Вернулся он уже без сигареты, которую во время нашего диалога держал в руках, и сходу пригласил прогуляться.Я была рада такой возможности – голова кипела после выступления перед профессорами колледжа, тем более, мне все еще было интересно узнать, что он скажет о своих портретах.Однако мы быстро сообразили, что гулять в такую погоду – настоящее самоубийство, даже в такой легкой одежде, как у нас, поэтому решили зайти куда-нибудь.Из всех открытых сейчас мест, самым близким оказалось то самое кафе возле пруда, у которого мы и встретились. Недолго думая, мы направились туда.— А ты, значит, из этих, которые себя ?модами? называют? — внезапно поинтересовался парень, бросив насмешливый взгляд на мое платьице и огромные бусы из поддельного жемчуга. Я смутилась, искоса глянув на только что загоревшийся зеленый свет светофора, и, продолжив путь, возмущенно ответила:— Нет. Не люблю причислять себя к каким-либо субкультурам, просто потому, что не вижу в этом смысла.— Странно! — немедленно отреагировал собеседник, недоверчиво качнув головой. — Если ты не вливаешься ни в один коллектив, значит, ты и не тусуешь нигде? Я нахмурилась, взмахнув свободной от сумки рукой:— Мне попросту некогда этим заниматься.Непонятливо хмыкнув, он ненадолго замолчал, но затем довольно скоро возобновил диалог. — А я, вот, недавно начал в Блитце зависать. Знаешь такой клуб? В Лондоне, — я отрицательно качнула головой и он продолжил. — А до этого с панками на улицах шастали. Анархия и все такое. Теперь надоело.Затем парень начал рассказывать разные истории, которые происходили у них в компании, с его однокурсниками, и в аудиториях на учебе. Самым впечатляющим стал красочный и объемный рассказ о том, что он любил на одном адреналине убегать от полиции при угоне очередной машины. Сразу же в голове созрел вопрос о его имени. Если он что-то такое учудит рядом со мной, я ведь даже не буду знать, кто он!Когда его речь вновь зашла о неизвестных мне людях, я решила, что пора, и, неожиданно резко даже для самой себя, спросила:— Ты ведь не говорил, как тебя зовут, верно?Потом я покраснела как рак, думая, что сейчас он, вероятно, усмехнется, как это сделал бы любой уважающий себя панк, но парень лишь виновато улыбнулся, опустив взгляд:— Действительно, не говорил. Мое имя – Дэвид Гаан, но к черту формальности, зови меня Дэйв.Дэйв Гаан...Это имя прочно застряло у меня в голове, но я не могла понять, по какой причине. Что-то в нем сразу привлекло меня, может, необычность звучания, или еще что-то – не знаю. Но оно было невероятно легким для запоминания. Кроме того, мне показалось, что я его где-то уже слышала, но не стала спрашивать об этом.Между тем, мы подошли к кафе, и я очнулась от своих мыслей.Весь сквер был заполнен студентами, и мы с Дэйвом не выделялись в этой толпе.Мы с ним разместились на том месте, где я сидела вчера, которое, кстати, было единственным свободным. Чуть позже, когда мы оба расположились, скинув сумки на противоположный диван, к нам подошла официант и подала меню. Выбрав по блюду, мы сделали заказ, и официант ушла. Дэйв после ее ухода начал показывать мне журнал, который я видела у него ещё в прошлый раз, но не успела разглядеть.— "Dépêche Mode", — незамедлительно прочитала я вслух название. — Это же французский! Ты знаешь французский? О чем журнал?— Это так называемый ?Вестник моды?, — кивнув, ответил Дэйв с самым умным видом. — Тут самые стильные вещи со всей Европы представлены, еще интервью разные, но я ничего не понимаю. Вообще, я не это хотел показать…— парень открыл нужную страницу и повернул журнал ко мне. — Вот, твой внешний вид напомнил мне об этой коллекции. Что скажешь?Я оценивающе хмыкнула, оглядывая моделей. Да, одежда, представленная на гладких журнальных листах, определенно была мне по душе. Утонченная и изысканная, но вместе с тем простая и обыденная, – ее захотелось примерить сразу же. Хотя большую роль играли и аксессуары к ней. Особенно выделялся синий вязаный шарф на одной из модели – не по погоде, но мне захотелось его приобрести, так же сильно, как и замечательные сережки с голубым стеклом.— Да, действительно что-то есть. Мне нравится, — кивнула я, вернув парню журнал.— Ну вот, значит, тебя можно причислить к ?модам?! — победоносно воскликнул Дэйв.— Эх, ладно, — сдалась я, вновь вспомнив о фотографиях. Пока я копошилась в сумке, официант принесла заказ. Она отчего-то странно взглянула на моего собеседника, но ничего не сказала. Тогда мне показалось, что Дэйв тоже заметил удивленный взгляд молодой официантки, потому что, как только она ушла, парень чуть пригнулся и отвернулся к окну. Я вновь вытащила из сумки любимый альбом и аккуратно положила его на стол.— Так вот, — смущенно протянула я, закинув ногу на ногу и сложив руки перед собой, — я распечатала вчерашние фотографии. Они заняли всю пленку, но тут только самые удачные. На первом листе.Без лишних слов, юноша открыл альбом и с некой жадностью и большим интересом принялся всматриваться в изображения. Честно сказать, я сильно нервничала, пока он безмолвно скользил взглядом по застывшим снимкам. Конечно, я понимала, что от его мнения не должна пошатнуться моя вера в себя, но когда Дэйв, чуть нахмурившись, вытащил одну из фотографий, я была готова провалиться сквозь землю, на секунду представив, что он может сказать что-то не очень лестное.— Можно, я возьму ее себе? — однако по интонации стало понятно, что он просто сильно увлечен, оттого и нахмурен. Я облегченно вздохнула, поправила челку и, как ни в чем не бывало, кивнула. — Спасибо. Я ожидал увидеть чего-то худшего качества, без обид. По правде говоря, я в этом не особо разбираюсь, так что не могу судить справедливо... Но мне нравится. От одной его непринужденной улыбки стало намного легче на душе. Дэйв бережно упаковал только что приобретенную фотокарточку к себе в портфель и довольно хмыкнул, спросив разрешения просмотреть остальные фотографии. Я была не против, так что, подвинув тарелку с картофелем фри, пожала плечами и кивнула.Наблюдая за парнем, мне все больше становилось понятно, что как фотограф я вполне неплоха. Потом я еще больше убедилась в этом, когда Дэйв пожаловался на одного криворукого приятеля, который недавно приобрел фотоаппарат и теперь хвастается всем своей крутизной, а на деле ничего не умеет.Он пролистывал один альбомный лист за другим, и я заметила, что его привлекали фотографии из Бэзилдона, где жила моя бабушка, и из родного мне Лондона, – их он разглядывал особенно долго, изредка спрашивая о том, где был сделан тот или иной снимок. Еще он внимательно изучал моих родителей и некоторых друзей. Остановившись на одном таком, где была изображена моя лучшая подруга, он сделал такое странное лицо, что я готова была поклясться, будто они знакомы.После просмотра всего фотоальбома последовал вопрос о том, как долго я увлекаюсь фотографиями, и простой ответ меня бы не удовлетворил. Когда разговор заходит о любимом хобби – сложно остановить воодушевленный монолог, особенно когда говоришь с кем-то об этом впервые. Вот и сейчас я поведала целую историю о бабушке, ее древнем фотоаппарате и о том, что любовь к искусству в нашей семье передается из поколения в поколение. В самом деле, рассказать было чего. Когда я впервые нажала кнопку затвора, мне было пять лет. Я хорошо помнила этот день, ведь он навсегда остался запечатлен на фотокарточке – я бежала по заднему дворику бабушкиного дома с фотоаппаратом в руке, который стянула с полки, пока никто не видел, за мной гналась вредина-мама, чтобы его отобрать, но я на удивление быстро бегала. Затем я вдруг споткнулась об одну из бабушкиных скульптур, но смогла удержать равновесие и в тот же момент нажала на огромную, по моему мнению, кнопку. Разумеется, снимок вышел нечетким и ничего из себя не представляющим, но бабушка его все равно проявила, в шутку сказав, что я однажды стану великим фотографом. Шутка переросла в мечту, мечта в стремление, и вот она я – только в начале своего пути, делаю первые пробы в профессиональной художественной фотографии.Монолог снова плавно перетек в диалог, и тогда уже парень поведал, чем занимается. На деле, такого яркого увлечения у него еще не было, но ему нравилось быть в центре внимания, и он, по его словам, делал для этого все, что мог. Просто потому, что ему было скучно. Просто потому, что он хотел вырваться из серой массы и доказать себе, и друзьям, и вообще всему миру, что он – не просто какой-то хулиган (именно так его воспринимали взрослые), а личность, живой человек, который тоже иногда хочет почувствовать себя важным и нужным кому-то. И после этого откровенного заявления, я по-настоящему прониклась к этому простому в общении парню.Мы ещё долго болтали о разных вещах, затрагивая интересующие нас темы. И в кафе, и вечером на улице, я чувствовала какое-то странное влечение, симпатию, интерес к дальнейшему времяпрепровождению с этим юношей. С ним было невероятно комфортно. Я постоянно забывала о своей застенчивости, ведь собеседник располагал к общению. Ранее он говорил, что был хулиганом, но ничего резкого я в нем не заметила, Дэйв – обычный приятный парень, со своим характером, конечно. Он не был плохим, но и хорошим я назвать его пока не могла, хотя мне он уже нравился, как друг, своей общительностью и открытостью.Парень, по признанию, тоже хотел бы встретиться еще раз на днях, и тут-то выяснилось, что никто из нас не жил в Саутенде, мы только ездили сюда на учебу. Дэйв был Бэзилдонцем, и это вполне объясняло его непреодолимую тягу к разного рода развлечениям, – в этом городе безумно скучно всем, кто не любит дешевый алкоголь и футбол. Я же жила в Лондоновском районе Фулхэм, что в двух часах езды от колледжа, и каждый день кататься туда-обратно дико надоело. Теперь же настала пора недельного отдыха ?на поиски места практики?, и я планировала провести все это время дома, ненадолго забыв о поездках.Все это выяснилось почти ночью на железнодорожной кассе, когда мы брали билеты на последний поезд. Вместо того чтобы начать планировать что-то сейчас, Дэйв лишь пожал плечами, и предложил обменяться номерами телефонов.— Я завтра позвоню? — добродушно поинтересовался парень, наблюдая за тем, как я вывожу цифры на листе бумаги и торопливо оглядываюсь на часы. — Посмотрю, как добраться до вашего района, и тогда в Лондоне встретимся… скорее всего, в четверг.— Не боишься пропустить ?Top of the Pops?? — шутливо отозвалась я, убирая ручку и блокнот обратно в сумку, направляясь на перрон, прямо к только что подъехавшему поезду.— Я все-таки надеюсь, что ты пригласишь меня на чашку чая, — тут же засмеялся Дэйв, — а там, глядишь, и до совместного просмотра телевизора доберемся.Я хохотнула, приняв его слова к сведению, мы забрались в поезд, где Дэйв повстречал каких-то своих друзей, и распрощались друг с другом. Я не была до конца уверена, что мы увидимся еще раз в скором времени, но Дэйв оказался на редкость пунктуальным – он не забыл позвонить, и мы вновь смогли встретиться. И та встреча прошла в гармонии и желании задержать время, чтобы успеть договорить обо всем на свете.***?Когда цвета разойдутся?Мы виделись и на практике, но уже реже – по понятным причинам, – однако часто созванивались.Дэйв после сдачи курсовой работал оформителем витрин в своем родном Бэзилдоне, а я, как того и хотела, устроилась в Лондон ассистентом фотографа, и по субботам помогала папе с семейным музыкальным магазинчиком, стоя за прилавком.И у меня, и у Дэйва график работы был плавающий, поэтому, как только выходные у нас совпадали, парень сразу же мчался ко мне на поезде, порой вставая для этого рано-рано утром – каждому из нас хотелось побыть друг с другом подольше. В один из таких дней он пришел ко мне домой и познакомился с родителями.Мама сразу же приметила его – он был необычным даже для старшего поколения. Она все расспрашивала, кто он, откуда, почему так странно одет, и кем мне приходится. А папа взял его с собой в гараж, где они вместе ковырялись в мотоцикле и разбирали всякий скопившийся там хлам – это чуть ли не высший знак одобрения для моих друзей.Мы всегда гуляли дотемна, предпочитая бродить по еще неизведанным улочкам большой столицы, иногда вдвоем, иногда в небольшой компании друзей Дэйва. Нас это вполне устраивало, никто не жаловался на скуку – парень не рвался в клуб, а я не хотела побыстрее отвязаться от прогулки.В плохую погоду мы предпочитали сидеть дома, слушая старые пластинки. Он учил меня танцевать, а я удивлялась его пластичности и плавности движений. Мы много разговаривали, стараясь узнать друг о друге как можно больше, много шутили и смеялись. За довольно короткий промежуток времени я стала считать Дэйва своим другом. Да и он уже был посмелее в общении, мог ляпнуть что-нибудь не то, даже не извиняясь за выражения, а я уже не обращала внимания на иногда проскальзывающие бранные слова.Так, неделя за неделей, месяц за месяцем, незаметно пролетело лето, и мы снова перебрались в Саутенд, начав новый учебный год. Я договорилась с бабушкой, чтобы немного пожить у нее, так что до окончания Рождественских каникул, мы с новым другом почти совсем не расставались, и за это время привыкли быть всегда вместе.На Рождество друг подарил мне небольшой серебряный браслет, на котором было только одно украшение – маленькая подвеска в виде вишни, и с тех пор он называл меня именно так – Черри. Я старалась не снимать браслет, вообразив, будто он приносит удачу. Конечно, Дэйв иногда над этим посмеивался, но я знала, что ему приятно видеть, что мне нравится его подарок.Затем настал следующий год, начало которого омрачилось написанием еще одной курсовой, на этот раз, на тему развития фотоискусства. Я целыми днями заседала в библиотеках, подыскивая нужную информацию, и на время совсем забыла о друзьях.С Дэйвом получалось только созваниваться.Его голос никогда не менялся, в каком бы состоянии он мне ни звонил. Все время по телефону он слышался милым, заботливым и звонким. Но я так не могла, и на его доброту часто отвечала своей усталостью или злобой, а на заботу – безразличием или возмущением. И я понимала, что это неправильно, но по-другому совсем не получалось.Наконец, в начале мая моему другу это надоело. И он решил действовать.