Глава тринадцатая. Руссо туристо (2/2)
На каменных ступенях отеля сидит уже знакомая по первому завтраку блондинка, в ее руке почти полная бутылка с белым вином, она отхлебывает прямо из горла, глаза заплаканы.
- Привет. Что-то случилось? – интересуюсь для приличия.
- Ага, - всхлипывает она, - номер еще занят. Вот, всю ночь пришлось тусоваться в клубе. Ее почему-то все местные парни выбирают, а меня нет. А я ведь красивее, у нас в России все наоборот. Эта она вечно стенку подпирает.
Онатипичный представитель европейской нации. По модельному, болезненно худая с выпирающими костями и острыми коленками. Почти не улыбается. Светлые от природы волосы вытравлены почти до оттенка седины, серые, водянистые глаза чуть на выкате, маленькую грудь не спасает лифчик с пуш-апом. В том то, все и дело, что девушка красива по европейским канонам, но не восточным, предпочитающим приближенность к жизни и пышек-хохотушек, как ее подруга.
- Хочешь? – протягивает она бутылку мне. - Я уже больше не могу.
Тоже для приличия отпиваю. Вино оказывается великолепным, и башка почему-то начинает трещать меньше.
С трудом, аккуратно подбираю слова, чтобы донести до нее, что у всех наций свои вкусы, и ни она, ни ее подруга здесь не причем. Ей же обязательно хочется молодого восточного любовника и курортный роман здесь и сейчас, чтобы «было, что вспомнить». В сторону флегматичного, такого же белобрысого, чуть за тридцать немца, пожирающего ее глазами за завтраками (со стороны это всегда лучше видно), она даже не смотрит. Он слишком стар для нее и не несет в себе никакой отпускнойромантики. Кроме того, как я выясняю, она не знает хорошо английский в отличие от подруги, потому все время молчит.
- Ты петь умеешь? – бросает девчушка и заводит сама первая. - «Ой, мороз, мороз, не морозь меня, моего коня».
Внезапно небо прочищается. На нем появляются первые лучи солнца. Физически видно, как они бегут по земле Кипра, возвращая ей природные краски. Тучи исчезают всего за пару минут, и высокое, чуть белесое небо вновь несет только очередной жаркий, солнечный день.
Отпиваю еще, и теперь вино уже развозит меня, что называется, на старые дрожжи.
Открываю рот и начинаю специально фальшивить еще больше, чем обычно. Дело в том, что яне умею петь, но всегда слышу, когда музыкант или певец лажает. После первых же моих рулад друзья настойчиво просят заткнуться и больше никогда так не позориться.
- Ну, ты, блин, павлин хренов, хвост распушил, а поешь,как ко …осел,- ржет девушка, - молчи, уж лучше.
- Слушай, ты уж определись, кто я. Павлин или осел.
Невинный, ничего не значащийкурортный флирт, который возвращает ей веру в свою привлекательность.
Она смеется, и это главное. Значит, есть минимальный шанс, что после поездки на Кипр она не разругается в пух и прах со своей подругой, которой повезло на отдыхе больше.
Мы допиваем вино в тот самый момент, когда ей приходит смс-ка с условным сигналом: «Можно». Прощаемся во внутреннем, залитом солнцем дворе с карликовой миртовой рощей. Ей в другой корпус, и вряд ли мы еще когда-нибудь встретимся. Уже завтра они с подругой улетают в Россию.
Потом я долго стучусь в номер и даже колочу ногами. Из головы не лезут строки про лютый мороз, когда за окном уже плюс двадцать девять. Сегодня особенно жаркий день, и я лоханулся с предчувствием дождя. Запеваю, чтобы разбудить Макса, не переносящего почему-то мое сольное пение на дух.
И тут вижу, что Макс со скрещенными на груди руками стоит в несколькихшагах от меня, он упирается спиной в косяк соседней двери:
- Придурок. Я за тобой уже пять минут наблюдаю. Это ж надо было так ужраться, чтобы упорото ломиться в чужой номер. Хорошо, что там две бабы живут, я бы тебе по морде точно съездил.