Глава 61. Где твои ушки, которые нравились мне? (2/2)
- Ты чего ждешь? – Перевел взгляд на Тимура парень. – Вон.
Мальчишка постоянно оглядывался на Дашу, пока ведомый инстинктом самосохранения, выходил в коридор, ругаясь и тут же засовывая в рот мыло, продолжая бубнить.
- Я читал твой дневник. У меня была астральная капля. – Тем же мертвым голосом начал Артур. – Единственный твой недостаток, ты слишком хрупкая. Если бы она была человеком, я бы ее убил этими ласками. И я хотел это сделать. Это все. Единственный факт, почему мне понравилось. И я ненавижу себя за это. Ты не должна меня любить. Меня не за что любить, я недостоин тебя. Ты должна была позволить деду меня убить, а не защищать меня. Ты достаточно настрадалась по моей вине. Я лгал тебе, не спас на матче, изменил… Расторгни брак, Даша. – Барсов знал, что просить. Тот, по чьей инициативе расторгается брак, остается жить, а второй супруг считается непригодным и умирает. По мнению Артура, сейчас это было очень актуально. Он был непригодным.
Дашка смотрела на Артура во все глаза, узнавая и в тоже время не узнавая. Рысь в ней вскочила на лапы, мигом сбрасываю всю игривость, внимательно смотря на Барсова, помня, что он сделал, отчаянно желая преподать ему урок, показать, что он не смеет так делать, что он только ее, свой собственный и больше ничей.
Внимательно выслушав все, что он сказал, больше всматриваясь в зеленые, потускневшие глаза, в весь его истрепанный и помятый вид, Тернова коротко выдохнула.
Хрупкая. Она всего лишь хрупкая. Единственный недостаток… Он читал мой дневник…
- Я сама знаю, что должна, а чего не должна. Ты соображаешь, что просишь? НЕТ. - прорычали Дашка и рысь вместе, наконец-то, сойдясь на одном и том же, в одно и то же время. А потом уже без примолкнувшей рыси, Даша тихо спросила, глядя на Барсова-Ильина исподлобья. – Ты больше совсем не любишь меня и не хочешь?
Даже при ответе «нет», Тернова все равно бы отказала Артуру в его просьбе. Убить того, кого любишь больше всех на свете, пусть он уже и не ответит тем же? Лишь себя возможности смотреть на него, пусть и издали? Слышать его голос, пусть и не обращенный к ней? Нет, Даша была готова не вечное одиночество и верность лишь ему одному, только бы знать, что где-то есть он. Неспроста эгоизм одна из отличительных черт темных.- Я соображаю, чего прошу. И прекрасно осознаю это. Не тронь свою рысь понапрасну.
Барсов смотрел так же, потеряв все эмоции как в голосе, так и на лице. Он просто заморозился, умирая в душе.
- Ты идиотка. Глупая идиотка. Какой была, такой и осталась. – Холодно ответил Артур, по-звериному наклоняя голову, чувствуя в арке притаившегося мальчишку и готовый ему шею свернуть, если он посмеет выйти не вовремя.
- Я этого недостоин, испоганив все, что ты дала мне. Я не могу разлюбить тебя или перестать желать. Я эгоист. Но я предал тебя и себя. Однако я хочу прекратить эту боль. Расторгни брак. Я могу уехать, чтобы ты этого не видела. Произнеси эти слова, и все.
Ильин отступил на шаг, доставая из кармана сумки свернутый листочек с формулой расторжения, и всовывая его в ладонь Даши, не касаясь ее пальцами. Ему было больно просто видеть ее, что уж тут про прикосновения говорить. А больно видеть, потому что Артур предал ее самым гнусным образом. Солгал в тех словах, что говорил искренне. Какое право он смеет любить и желать ее? Просто смотреть и говорить на Тернову?- А. Мне. Пле-ва-ть, - Дашка на глазах Артура разорвала листок с формулой кусочков на двадцать. – Ты здесь у нас не один эгоист.
Замахнувшись, Даша влепила ему знатную оплеуху обожженной рукой, такую, что на коже проступил красный след, а сама рука заныла и отозвалась болью до предплечья.
- Как черта ты смеешь вот так вот стоять передо мной и просить собственной смерти? Какого черта я должна это выслушивать от человека, которого люблю больше собственной жизни? Он не достоин, посмотрите на него! Сколько раз я тебе говорила, что нам нельзя лгать друг другу? Ты что, сразу не мог сказать, чего от тебя хотят на самом деле? Я бы пришла за тобой, я бы камня на камне от этого гребучего дворца бы не оставила, но нет, ты же у нас гордый! Ты все хотел снова решить один и по-своему! – еще одна пощечина обрушилась на лицо Барсова с другой стороны. – Тебе что, мало было того раза с книгой? Решил снова поиграть в одиночку-всерешайку? Что, наигрался!? Ты! Какого хрена ты просто не можешь сказать, что любишь меня и попросить прощения? – Еще одна пощечина. – К чему все эти пафосные нагромождения о предательстве и размышления о достойном и не достойном? К чему все эти мины вселенской печали? Ну давай я сейчас тоже сделаю такое лицо и стану размышлять, что на самом деле это Я недостойна ТЕБЯ! Что это из-за МЕНЯ ты вообще подписался в эту сделку! Что, легче!? – Из глаз Дашки брызнули слезы. – Страдалец, мать твою! А это тебе за то, что читал мой дневник! Скотина! – Тернова отвесила четвертую оплеуху. – Сам произноси свое дурацкое отречение!
Зарыдав, она резко развернулась и побежала прочь, столкнув со своего пути Тимура. Остановившись через три поворота в темном коридоре, вжавшись спиной в камень, задыхаясь, Дашка вся тряслась, сглатывая слезы, чувствуя собственное унижение.
Он даже не хотел смотреть на меня, не хотел касаться…Артур выдержал все оплеухи, лишь поворачивая голову в сторону удара и не поднимая взгляда. Он действительно все это заслужил, и Даша снова сбежала. Барсов рухнул на колени, упираясь руками в пол для устойчивости. Его выворачивало наизнанку, ребра ходили ходуном. Оборотень перевоплощался через свое не хочу. Совершенно внезапно. И не в привычного ягуара, а во что-то более крупное и страшное.
Зверь поднялся на лапы, неуверенно разглядывая себя самого. Вроде теперь пол находился дальше, хотя лапы вроде оставались те же. Он мог чувствовать присутствие другого ягуара рядом и знал, что пока не может на него влиять, но уже почти готов считать его угрозой. Чужой на ЕГО территории. Далекими всплесками со стороны Лысой горы были обнаружены еще пятеро, от которых веяло неопределенностью. Они явно не хотели нападать, но так же не являлись полными друзьями. Из одной комнаты воняло волком, из другой змеей, а из третьей лисицей. Из коридора, где стоял напрягающий котенок, так же пахло присутствием рыси. Зверя привлек этот запах, и он пошел по следу, как следует порычав на маленького ягуара, который не смел поднимать на него глаз. Зверь остался доволен покорностью и прошел мимо, не спеша следуя за интересующим запахом.
Обнаружив какое-то странное создание у стены, но которое абсолютно точно пахло рысью, зверь тщательно обнюхал создание, на предмет подставы. Он не мог понять, где рысь, хоть и примерно представлял себе, как она выглядит. Но в любом случае это двуногое создание никак не походило на зверя, хотя и было в шкуре. Зверь тихо зарычал, вопрошая, где, собственно, источник запаха, и что за обманы тут?
Ягуар вырос, вступив в права альфы. Он стал выше, теперь спокойно мордой доставая до груди Дашки, и достигая в длину больше двух с половиной метров с хвостом. Угольно черный с сияющими изумрудными глазами. Даже на свету теперь на шкуре нельзя было обнаружить ни единого пятна – только ровный черный шелк.
На становление альфой повлияло множество факторов, главным из которых является самосохранение Барсова. Как человек, он не мог смириться и что либо сделать с происходящим, да еще и не выпускал ягуара после того, как показал ему, что можно убивать. И когда единственным вариантом Артура было пойти и спрыгнуть с крыши башни, надеясь все же разбиться, а не собираться по кусочкам, организм вмешался, насильно заставляя перекидываться в зверя. А тот уже «эволюционировал», из-за того что на квадратном метре оказалось два ягуара, да еще меньше чем в дне пути пять штук левых абсолютно. А Лысая гора так же являлась неоспоримой территорией Барсова – он пришел сюда раньше и был единственным оборотнем-ягуаром. Теперь же требовалось доказать свои права на это место. Глубина переживаний Артура-человека заставила его вырасти, отбросив подростковые мысли окончательно и бесповоротно, перебросив Артура-ягуара на новый уровень, что сказалось на росте животного.Самосохранение продолжало действовать, выключив на некоторое время разум человека. И Даше очень повезло, что ее приняли за рысь женского пола, а не за человека-врага или рысь мужского пола. Тогда бы Тернову загрызли и съели.
А так зверь принялся обтираться огромной головой, шириной с грудь Дашки, о нее саму, оставляя собственную метку. Рысь там, не рысь, мое. Эти инстинктивные движения пробуждали что-то внутри, где-то там, где все еще оставался Артур-человек, что заставляло ягуара недовольно фыркать, но продолжать обтираться о Тернову уже всем бесконечным телом, прижимая ее к стене.
Пока абсолютно внезапно, что для самого Барсова, что для его зверя, тем более, для Дашки, парень не обернулся в человека, мгновенно сжимая лицо Терновой и порывисто ее целуя. Жадно, темно, страстно, желая съесть или сгореть.
Освободив одну руку, Артур подхватил за задницу Дашку и заставил ее прижаться ближе, а потом и вовсе вскочить ему на бедра. Рука с лица переместилась на затылок, почти грубо сжимая волосы, но не позволяя отстраниться от губ. Слова тут были явно лишними.Дашка как всегда слабовольно жалела саму себя, проклиная свою излишнюю эмоциональность. Снова ей стало больно, и снова она не смогла спрятаться за маской, отгородиться, попросту сбегая от источника боли. Вытирая слезы, девушка кусала губы, не зная, что ей теперь делать, когда, казалось бы, в личной жизнь на ней поставлен крест, и Артуру она точно не нужна, потому что он считает себя недостойным ее.Рысь напряглась, встревоженно поведя носом и активизируясь на полную мощь, вздыбливая шерсть. Следом за ней напряглась и Даша. Увидев огромного черного ягуара, звериное обличье Артура, ставшего вдвое больше, Дашка удивленно охнула, совершенно не ожидая такого.Зато рысь торжествующе и одновременно томно замявкала, зовя ягуара к себе, заходив туда и обратно в своем ментальном пространстве, изгибаясь и мурлыкая на каждое прикосновение огромной головы зверя. Сама же Тернова, не удержавшись, запустила руки в этот черный мех, такой шелковый на ощупь, такой густой, такой теплый и знакомый ее и всему ее телу.Девушка чуть застонала, когда об нее потерлось все это сильное пушистое тело, вызывая вспоминания о многих ночах с Артуром, когда она могла позволить себе лежать обнаженной рядом с ним, почти в его лапах, оплетая и практически тонув в этом черном мехом море.
Ощутив на своих губах его, такого родного, любимого, своего, Дашка яростно ответила, тут же сцепив руки за его шее, почесывая ту ноготками, так, как он любил, не отдавая себе отчета в том, что делает, и в том, что это, возможно, лишь его сиюминутное желание, ностальгия. Сжав бедра парня коленями, Тернова максимально вжалась в него, прильнув в следующем поцелуе, дав себе для вздоха лишь пару секунд. В любой момент все могло закончиться, и девушка не хотела терять ни единого касания и ощущения.Она отвечала на его поцелуи и касания, на что Артур оторвал ее за волосы, чтобы посмотреть в глаза.- Ты сможешь простить меня когда-нибудь? – Превращение в альфу сказалось на его человеческой внешности. Оборотни вообще стареют медленнее, но теперь Барсов выглядел на все 19, с еще более отросшими волосами. Знающие люди бы назвали его вторым Мефодием Буслаевым, на что получили бы пинок под зад или хук с правой по настроению. Артур, как он уже говорил, вторым быть не хотел. Глаза снова приобрели яркость и золотые солнечные прожилки от краев радужки к зрачку.
Услышав вопрос, Дашка внутренне замерла, вглядываясь в снова наполнившиеся цветом и загоревшиеся глаза.- Глупый, я уже простила тебя, - прошептала Тернова, чуть задыхаясь после яростных поцелуев. – Но я прошу, Артур, я умоляю тебя, не обманывай меня больше и ничего не утаивай… Разве ты не видишь, что только мы сами способны построить между собой стену? Больше на это никто не способен…
Зарывшись в длинные волосы руками, Дашка снова притянулась к нему, убеждая себя этим касанием, что он не мираж и ей ничего не снится.А вот пока он гипнотизировал Тернову, парень незаметно направлялся в их комнату, идя так плавно, что Дашка точно не могла ничего заметить. Пинком закрыв дверь комнаты, Артур упал с девушкой на кровать, больше не собираясь ждать и расстегивая ее безумно красивый, но сейчас абсолютно ненужный и неудобный комбинезон. Приподняв за поясницу, Ильин просто сдернул его с ног, освободив руки, и оставляя Тернову в ботильонах и белье. Как узкий комбез стянулся через обувь, оставалось загадкой, разгадывать которую оборотень не был настроен.Открыв глаза, поняв, что она уже в комнате Артура и Глеба, Дашка помогла стянуть с себя куртку и комбинезон. Все тело горело от жажды его рук, его губ, его шепота и близости…- А у меня пять по экзамену… - Ни к селу, ни к городу пробормотал Барсов, сам уже раздевшись и соединяясь с Дашей, так как ждать смысла не было. – Дашенька… - Застонал парень, вколачиваясь в девушку. – Я бесил ее, называя только твоим именем и воображая тебя на ее месте… Потому что, как выяснилось, у меня ни на кого не встает кроме тебя… А мне это и не надо… Я хочу только тебя…
Вскрикнув, ощутив любимого в себе впервые за столь долгое время, после того, как думала, что никогда уже этого не испытает, Дашка сжала руками его плечи, подаваясь на каждое движение.- Умни…ца… - шумно выдохнула Дарья, выгнувшись под ним. – Полу…чишь…пять по-следуюшему, и я надену…для тебя…такое…от чего твою крышу…сорвет… У меня…на примерке…у самой…сорвало… - Тернова томно улыбнулась, притягивая его к себе, впиваясь в губы, стараясь почувствовать его как можно больше и как можно глубже, втереться в него и раствориться. – Я люблю тебя, и я абсолютно, каждой частичкой души и тела – твоя, - проговорила Дашка, выдыхая эту простую истину ему в рот. – Что бы ты не сделал, я уже не смогу разлюбить тебя, границ больше нет… Мое сердце-твое.
Дашка выгнулась снова, чувствуя себя на облаке, в каких-то золотых и теплых лучах счастья и блаженно застонала.- Ее больше нет… Я убила ее… Потому что… Никто не смеет ощущать тебя так…как я…- Плевать на нее… Кукла… Я хочу только тебя… Всегда… Я выиграл ради тебя… Думал только о тебе… - Продолжал бормотать Барсов, сгибая ноги Терновой и поддерживая их снизу руками, чтобы максимально близко прижиматься к девушке.
- Покричи для меня… Любимая… Дашенька… - Артур ставил засосы по всей шее Дашки, ощущая близкие клыки зверя и запрещая наносить укусы. Только сейчас до него дошло, что случилось с его сущностью и чем это аукается. Первое – он стал огромным, смахивающим на тигра, ягуаром. Второе – он альфа, и воспринимает любую мужскую особь ягуара как своего соперника, требующего уничтожения или подчинения. Третье – укус, вызывающий кровь, приведет к обращению укушенного. И, четвертое, самое неприятное – теперь он настолько огромен, что спать в кошачьей форме с Дашкой не сможет. Тупо не поместится на кровати.
И он не хотел обращать Тернову. Никак и никогда. Ему нравилась ее рысь, которая сейчас призывно извивалась, подчеркивая свое положение побежденной, перекувыркнувшись на спину и задрав вверх лапы, изредка игриво их вытягивая, словно сообщая «Хамите, парниша, давай еще!». И выражение морды было лукавое-лукавое.
Зверь внутри отозвался рычанием на эти заигрывания. Новому, взрослому ягуару было интересно. У него был инстинкт создания прайда и его защиты, и требовалась самка для продолжения рода. И ягуар стал раздумывать, сможет ли рысь обеспечить выполнение его требований?
Но это шло на внутреннем, ментальном уровне, а на вполне себе физическом Ильин рычал, глядя в глаза Терновой и бешено двигаясь в ней.Дашка подставила шею, застонав, правда, едва Артур задвигался активнее, как она закричала и без его просьб, вскрикивая от каждого толчка, отказываясь сдерживать себя, судорожно руками водя по мощной спине любимого, переходя ноготками на шею и обратно. Перед глазами зарябило, сердце стучало в бешенном ритме, кровь прилила к щекам, черные с красными прядями волосы расползлись по подушке, из красных припухших губ вырывались стоны и имя любимого…А рысь, хитрая некромагическая пятнистая сущность, лукаво сощурившись, вся выгнулась к Артуру, мурлыча и урча, кокетливо двигая ушками с длинными кисточками и коротким хвостиком, после чего снова перекувыркнулась и дразняще виляя своей пушистой задницей, разлеглась на траве.Ягуар кинулся к рыси, накрывая ее сверху своим огромным телом, ибо никакое виляние задницы с этой стороны не может пройти даром. И вот зверь зверя мог кусать, не боясь повредить, сам же Артур – нет, довольствуясь лишь поцелуями.
Дашка, улыбаясь рычанию и выражению лица Артура, вскрикивала и стонала, пока не настали те мгновения свободно падения с высоты, и все не поплыло в тумане. Разрядившись одновременно с мужем, и оттого еще более ощутимо, тяжело дыша, Дарья вся обмякла, чувствуя легкое жжение на правой руке. Через усилие оторвав ее от тела любимого, девушка увидела, как пострадавшая красная после ожога шершавая кожа затягивается гладкой и нежной, такой же, как и вся остальная рука.- Заживает… - шепнула Даша. – Все возвращается к тому, что было… Пожалуйста… Обними меня… Я хочу почувствовать тебя вокруг себя…Это было не все, но остальное Дашка проглотила, несколько смущаясь. На самом деле, девушке, кроме того, хотелось вновь ощутить себя защищенной, в безопасности, нужной, желанной и оберегаемой. За последние семнадцать ночей она ни разу этого не почувствовала, никто, никакая фантазия, не могла заменить реального ощущения присутствия ее любимого мужа.Параллельно с тем, Тернова вдруг вспомнила про пять точек-ранок от когтей Тимура на своей правой ягодице, обзаведшиеся маленькими синяками вокруг. Понадеявшись, что они зажили так же, как и ожог, Дашка вместе с тем заодно понадеялась, что если нет, то Артур не заметит этого в темноте. Реакцию любимого на метку, пусть и случайную, на ее теле от другого, пусть еще и маленького, оборотня, она опасалась даже браться предсказывать. Он мог как посмеяться, так и свирепо зарычать и отправиться откручивать головы.Барсов зарычал, подводя Дашку к финишу и сам погружаясь в свободное падение, на несколько мгновений вновь соединяясь душой с Терновой. И это было превосходно.
Обнаружив, что ожог зажил, парень просто поцеловал ее ладошку, устраиваясь сбоку так, чтобы запереть девушку у стены, крепко обнимая и как раньше, переплетаясь руками и ногами.
- Я сам этого хочу… - Улыбнувшись, Ильин поцеловал за ушком, рукой обвивая за талию, еще раз напоследок погладив по пятой точке, внезапно мягко шлепнув по ней. – Еще раз я узнаю про метки этого котенка, я сверну ему шею. Хотел он, не хотел – не волнует. – С той же ласковой улыбкой прошептал Артур глядя в глаза Даше. – А ты думала сейчас именно про это. Постаралась устроиться так, чтобы твоя попка была закрыта стеной и одеялом… И я все же читал дневник, Тернова. Так что как ты думаешь, я теперь знаю. И это радует…
- Тимур хороший, он случайно, - пробормотала Даша, уткнувшись носом Артуру в шею, закинув на него ногу и руку, максимально соприкасаясь своим телом с его под одеялом. Наконец-то стало тепло. Рысь разнежено замурчала, она была очень и очень довольна, кисточки на ушах мелко потрясывались, когда она, раскрыв пасть, зевнула и стала топтаться по кругу, укладываясь спать.Парень успокоился, прижимая к себе жену, обвив ее так крепко, как мог, устроив голову на ее макушке, поцеловав в носик, волосы и только потом прикрывая глаза.- Ты моя маленькая девочка… Мы можем поспать час, а потом пойти на ужин… Сомневаюсь, чтобы ты что-то ела, а я не помню, что я ел и когда. Вроде на завтраке и что-то не особо съедобное…
- И читать мой дневник – это, между прочим, нарушение личного пространства… Я не знаю, когда ты успел все это провернуть с моим дневником, но мои записи… Они только для меня, а не для того, чтобы служить Артуру Барсову-Ильину огромной книгой подсказок, какого черта творится в моей голове. Подожди, ты у меня за это еще получишь… - прошептала Тернова. – Вот только я отдохну… И я задам тебе трепку… Не думай, что не смогу… Я всю охрану Кармен по стенке размазала… Я многое могу, когда хочу…Сейчас, задремывая, девушка и правда казалась маленькой девочкой по сравнению с Артуром, ставшим выглядеть еще взрослее. Хрупкое маленькое тело, пусть и полностью сформировавшеся и приобретшее женское изящество, безмятежное выражение лица, счастливое и по-детски беззащитное, чуть приоткрытые пухлые губы, подрагиваюшие ресницы… Дашка чуть причмокнула, глубже зарываясь в Барсова, и пробубнила уже во сне:- Я люблю тебя…- Да-да, маленькая… Отдохни, а потом задашь мне трепку… Я не сомневаюсь… - Барсов усмехнулся, так как и ему требовалось теперь отдыхать больше, и много есть, чтобы восстановить силы. – И дневник я копировал перед своим отъездом… Таня принесла твои вещи, пока ты была у деда, и я взял в руки Мурлыку… Почитал… И создал астральную каплю. Поэтому я звонил тогда, когда ты заканчивала писать… И мог косвенно ответить на твои вопросы… Я не знал, что будет завтра, и ты была так далеко… Я мог умереть после каждого сражения и их было пять… Поэтому я хотел знать не только что ты говорила при звонках, но и что ты думаешь… Извини меня за это… А потом… Последний бой… Он был сразу после предпоследнего… Я устал и выдохся… Как противник… Но я вспомнил тебя и захотел к тебе, безумно. Подумал о том, как ты улыбаешься, как хмуришься, как дуешь щеки, когда обижаешься. Как ты смеешься и смотришь на меня… Я съел его сердце, Даш. Но и он меня задел… Если бы не Глеб, у меня был бы огромный шрам с левой стороны… А потом я сделал то, о чем себя простить никогда не смогу… Спи, моя любимая маленькая девочка… Теперь я альфа и мне никто не страшен, кроме тебя, пожалуй. Ты же такая страшная с этими надутыми губками, что я начинаю трястись и бояться… Того, что не сдержусь и съем тебя…
Артур тихо засмеялся, зная, что Дашка уже спит и он говорит по большей части для себя самого. Нежно коснувшись ее губ, Барсов покрепче прижал девушку к себе, до ушек прикрывая одеялом.
- Я тебя люблю, мое солнышко… И всегда любил… - Парень едва слышно это пробормотал, все равно замечая, что ухо заснувшей рыси дернулось, улавливая звуки, а потом заснул, зная, где сейчас Тимур и пять оборотней на Лысой горе. Но это было не важно, ведь в его руках лежало сокровище мира, а эти коты подождут своей очереди на трепку.
Иииии Да! Свершилось) Не знаю, чему конкретно я радуюсь, но надо порадоваться)))Пока помню. Объявляю рекламную акцию для себя самой любимой.Наверняка многие, кто лазил по моей группе в контакте (http://vk.com/club41096297) заметили альбом с фотографиями и ссылку в меню на нечто, называемое "Орнамент звезд". Я об этом не распространялась, а из подписей к фотографиям немного можно понять. Но вот я вернулась к этому многострадальному труду, который начинала еще лет в 14. И много раз переписывала, дописывала и переделывала, пока не нашла тот сюжет и тех персонажей, которые меня бы устраивали полностью.Итак! Встречайте! "Орнамент звезд"! Читайте только на Фикбуке! Ваши комментарии дадут жизнь новым причудам фантазии!