From Inside Or Devil In The Details ( Часть 3 ) (1/1)

Она делает это каждый день. Берет ножи и вилки из крайнего ящика справа от окна, подходит к столу и своими бледными изящными руками выкладывает у тарелок сначала вилки, затем ножи... Руками в резиновых перчатках я разворачиваю мягкую сумку-чехол из приятной на ощупь черной кожи и бурой подкладки, вынимаю один инструмент за другим, выкладывая их на высоком — чуть выше, чем по пояс — манипуляционном столике: каркас из стальных труб, полимерно-порошковое покрытие для многократной химической обработки, две полки из нержавеющей стали и колесики внизу для плавного удобного перемещения и фиксации на месте при помощи тормозного устройства. Практичный больничный вариант. Вслед за медицинским скальпелем, полусерейторным лезвием и ?коготком? на столик отправляется слайсерный нож. На мгновение ловлю свое искривленное отражение в зеркальной стальной поверхности, и вдруг задумываюсь над тем, что вот это лицо больше похоже на меня настоящего, чем то, что обычно видят люди — приветливо улыбающееся человеческое лицо. Человек примотанный полиэтиленовой пленкой к другому столу, куда большего периметра — как раз по длине соответствующий человеческому росту, придет в сознание минут через семь-восемь, я как раз успею подготовить все для взятия пробы крови и скрыть лицо под импровизированной маской... Рита ставит три стакана возле дальних от меня тарелок и наполняет их апельсиновым соком из графина со льдом. Рядом с моей тарелкой ставит чашку кофе. Я сажусь за стол, отхлебываю из чашки и протягиваю руку к газете, лежащей с краю: видимо, Рита уже сходила за ней и оставила здесь, для меня. Еще одна американская традиция — чтение утренней газеты. А я должен быть одним из них. То есть — выглядеть таковым. Разворачиваю газету. ?Майами Хит? разгромили очередных соперников... Штормовое предупреждение к концу недели… Красный маркер я держу под рукой, иногда — как вот сейчас — зажимая его задний конец между зубами, когда изучаю газету. Меня интересует все, любая мелочь, которая может навести меня на следующую цель. Итак, что тут у нас... Ерунда, снова ерунда... Что за глупость, мысленно фыркаю я при виде статьи о нападении акулы на туриста; даже если это и правда, несчастная акула, должно быть, запомнила первую встречу с дергающим всеми своими конечностями и дико вопящим существом на всю жизнь. И я могу ее понять. А это что? Вынимаю маркер изо рта, облизываю губы… ?Под пристанью обнаружено тело женщины. Тело пока не опознано из-за обширных повреждений, вызванных водой и различными морскими обитателями, в частности крабами?... Эта пристань не входит в территориальную юрисдикцию ?нашего? полицейского участка — поэтому газеты всегда имели огромную важность. И я улыбаюсь, представив это распухшее, покрытое пятнами и опутанное, словно море старательно запеленало его, водорослями лицо... (Почему меня так тянет на метафоры на тему детей, не знаешь, Темный Попутчик? Наверно, сказывается общение с Эстор и Коди...) Рита зовет детей завтракать, и минуту спустя они оба вбегают на кухню, весело смеясь. Я слышу тяжелый вздох Риты и поднимаю глаза от газетных строк, чтобы посмотреть, в чем дело: все лицо Коди оказалось вымазано в красной гуаши, которая покрывала и руки сиявшей от счастья его сестры, судя по всему, взявшей на себя роль художника-сюрреалиста. — Декстер, пожалуйста, — взмаливается Рита, беря пухлую ручонку сына, — помоги Эстор отмыть руки, иначе они просто опоздают в школу. — Да, конечно, — пожимаю плечами я, откладываю газету и поднимаюсь. Мы с Эстор идем к кухонной раковине, пока Рита и Коди поднимаются по лестнице в ванную комнату этажом выше. Я включаю воду и начинаю смывать краску с детских ручек. Вода, только что совершенно прозрачная, окрашивается кроваво-алым и стекает сквозь наши пальцы... Я всегда стараюсь быть аккуратным. Аккуратность — залог безопасности. Особенно в моем деле. Но кровь со своих рук смываю нередко... В этом есть и что-то религиозное: обряд очищения через кровь, смывая ее с себя, будто становишься чище не только в буквальном смысле, но и на каком-то внутреннем духовном уровне. А когда эта кровь принадлежит чудовищу, в чем-то похожему на меня, очищение приобретает, на мой взгляд, наивысшую степень: тьма, содержащаяся в такой крови, впитывает твою тьму, и все это вместе смывается в раковину, а твои руки словно теряют способность оставлять отпечатки пальцев, они так чисты, так непорочны, что, даже принадлежа убийце, не способны вызвать никаких подозрений... Разделавшись с завтраком и поблагодарив Риту, я отправляюсь, как и обещал, к Марте Ховард, починить абсолютно исправный фонтанчик для лужайки. Держу пари, она поворчала на своего старика-мужа, что он был только и рад перекинуть всю работу на кого-то другого, но на самом деле, я думаю, она просто испугалась, что ее маленький обман может раскрыться. Взяв из машины набор инструментов (нет, Темный Попутчик, не тех инструментов, эта пожилая чета не заслужила стать твоей добычей, во всяком случае пока), я приветствую хозяйку, говорю, что собираюсь сразу приступить, только перекрою воду, и располагаюсь у оросителя. Решил просто его смазать, раз пришел, чтобы выглядеть добропорядочным соседом, зная, что чинить тут нечего, — хуже уж точно не будет. Пока я вожусь с масленкой, мое внимание привлекает нечто в траве у самой клумбы. Маленькое белесое веретеновидное образование с тончайшими ворсинками по всей его поверхности. Кокон... Помимо всего прочего, со временем я понял, что коконы можно плести самому. Как тот паук — или, может быть, вчерашняя гусеница, — что оставил здесь в траве этот белый мешочек величиной с наперсток. И я точно так сплел кокон хорошего мнения о себе. Посредством вот такой ненавязчивой доброжелательности и стремления оказать бескорыстную помощь в любой момент. Но кто же я: паук, заворачивающий свою жертву в шелковый саркофаг, или гусеница, которая когда-нибудь собирается переродиться в бабочку? ...и следом автоматически приходит в голову новый вопрос: в кого бы мог превратиться я? Вдруг мне представляется огромный продолговатый кокон посреди комнаты моей старой квартиры, окна зашторены, и кожей я словно бы ощущаю такой влажный, намного более влажный, чем обычно по меркам Майами, наверно, тропический воздух в комнате, и не успеваю я мысленно подметить, что в этот фантастический кокон вполне поместился бы человек, как его стенка вздымается и сквозь путы продирается ни то человеческая рука, ни то лапа гигантского насекомого... Вздрагиваю и тут же вспоминаю, как в подростковом возрасте смотрел кинофильм ?Муха?, причудившаяся мне сцена выглядела очень похоже... Нет, я не то и не другое. Но оба сразу. Я заворачиваю в шелковую паутину свой истинный облик, и я же плету кокон-ловушку из лжи вокруг всех тех, кто меня окружает. В случае одних — чтобы защититься самому, в случае других — чтобы защитить уже их. И если с первыми все понятно, то ко второй категории я пока могу отнести лишь одного человека... И это... В моем кармане звонит сотовый. И у меня нет сомнений, это она. Как всегда, почти мистически проницательна и пунктуальна, при этом, однако, совершенно не осознавая своих способностей, вплоть до абсолютной неуверенности (любой выдающийся талант в чем-либо люди способны убедить в том, что он ничтожество), — моя сестра Дебра. Нет уважительной причины, чтобы не поднять трубку. По крайне мере для меня. Не то чтобы я был столь тактичен, но, видимо, таким странным способом — подобной исключительной ответственностью, я невольно замещаю то, чем не был наделен, — какое-то нежное чувство по отношению к сестре. Даже разрезая тело, чтобы впоследствии упаковать все части в мешки для мусора, я никогда не пропускал ее звонка. — Алло? — тут из оросителя вырывается короткая струя воды и бьет мне прямо в лицо (наверно, застоявшиеся остатки в шланге), от неожиданности я роняю телефон, но быстро отираю лицо тыльной стороной ладони и подбираю его. — Декс? Ты там чем, блин, занят? — подозрительно спрашивает Деб, когда мое ?алло? повторяется. — Небольшим добрососедским жестом. — А по звуку, будто кому-то только что перерезал сонную артерию или еще там какую-нибудь... Я подавляю смешок (тебе, мой темный товарищ, можно смеяться как угодно всегда и везде, так что мне понятна твоя несдержанная реакция). Как я и сказал о Деб чуть ранее: неосознанная почти мистическая проницательность. — ...даже подумала, ты с утра пораньше уже торчишь на вскрытии. Я надеюсь, ты помнишь, что обещал прийти со мной на конференцию сегодня? — Еще одна благотворительная акция в моем сегодняшнем расписании, на этот раз под названием ?Поддержи младшую сестренку?, — усмехаюсь я. — Разумеется, Дебс, я помню. — Как тебя еще к лику святых не причислили — с твоим-то усердием, — язвительно было отвечает Дебра, но спустя пару секунд ее голос меняется, обретая неуверенность: — В половину третьего у конференсзала. — Она вздыхает, даже сквозь расстояние я ощущаю ее напряжение. — И захвати кофе, тройной эспрессо. Он мне охрененно понадобится... — Я судмедэксперт, специализирующийся на крови, а не реаниматор, — с улыбкой на губах шучу я, зажав трубку плечом и заканчивая с соседским фонтанчиком. Чтобы немного ее отвлечь. И мне удается. Деб мгновенно переключается на привычную для нее саркастическую волну. — Всю работу за тебя выполнит кофейный аппарат, потрудись уж пару раз вдавить кнопку. — Снова молчит, а потом добавляет: — Мне правда очень важно твое присутствие там, Декстер. Очень. Увидимся. Она вешает трубку, не дожидаясь ответа — нервничает и не хочет, чтобы я это понял... Или, по крайней мере, чтобы я понимал это слишком долго. Эти собрания отдела ей всегда нелегко даются, но она ошибается, думая, что без меня рядом не сумеет быть убедительной для коллег — на самом деле в этом я ей совершенно не нужен. У нее есть все и даже больше, чтобы стать отличным копом. Одним из лучших. Когда-нибудь, возможно, это даже станет для меня проблемой. Когда-нибудь. Что ж, Темный Попутчик, полагаю, мы с тобой неплохо провели время, снова узнали друг друга чуть лучше: я вновь убедился, что, вероятнее всего, понимаю, что ты такое, а ты — провел рядом со мной еще какое-то время, слушая и переваривая мои мысли. С оросителем миссис Ховард покончено, и мне пора отправлять на работу, конференция Деб и, возможно, если все пойдет гладко, поездка на пристань, под которой была найдена та мертвая женщина. На работе меня ждет человек, который испытывает ко мне какую-то болезненно-иррациональную неприязнь, но этим, пожалуй, даже нравится мне: с недавних пор я думаю, что он — мой истинный (и, вероятно, единственный в своем роде) природный враг. Как кашалот для спрута. Ведь лишь он один чувствует тебя глубоко внутри меня. И он очень бдителен... Потому будь так любезен, веди себя особенно тихо это время. Мы обязательно поговорим позже. Вечером. Пока я в который раз буду ехать по улицам любимого Майами-Бич в своем авто, наслаждаясь дарованной прохладой, к дому Риты. Так что до скорого, партнер._______________________________________________________Полностью оформленную работу (+ тематические арты, аудио, видео) можно прочесть здесь:https://vk.com/madserpent?w=wall249355792_112