11. (2/2)

Я опускаю взгляд в пол и медленно киваю в ответ.

— Ладно. Конечно. — мой голос как-то странно хрипит. Чувствую, как Луи кладёт ладонь на мое плечо, и резко скидываю её оттуда. — Какого черта ты делаешь?

Парень выглядит обескураженным, но лишь разводит руками и пятится в сторону лестницы.

— Ладно, ладно, я, пожалуй, пойду.

Провожаю его непонимающим взглядом и тяжело сглатываю, вновь слыша голос Хеммингса.

— Джейн? — я не выдерживаю и поднимаю голову, встречаясь взглядом с двумя океанами. — Что это... Ты в порядке?

— Нет, не в порядке. А ещё мне плевать на вашу литературу, как и на мои оценки по ней. Есть и похуже вещи в этой жизни, а без гребанных стихов как-нибудь переживу, — я выдаю эту фразу ледяным тоном и сама удивляюсь, что набралась смелости сказать такое. Брови Люка сдвигаются в удивлении, но его быстро сменяет жалость.

— Я бы очень не хотел, чтобы произошедшее влияло на наши отношения в стенах этого здания, — умоляющим шёпотом просит он. — И я не настаиваю. Но, Дженни, пожалуйста, — мистер Хеммингс просто смотрит на меня, а я уже чувствую слабость во всем теле. — Я буду ждать. — он кидает на меня последний многозначный взгляд и уходит дальше, оставив меня стоять посреди коридора в непонимании и невероятном волнении. Как я могу не прийти после такого взгляда и того, как ты назвал меня ?Дженни??***Подхожу к двери класса, которая сейчас кажется мне особенно пугающей. В коридорах школы почти нет учеников, ведь уроки уже закончились, поэтому я просто стою перед высокой белой дверью, занеся дрожащую руку над ручкой, и прислушиваюсь к стуку каблуков по полу этажом выше. Спустя несколько секунд моя рука падает вниз, с громким стуком ударяясь о железо, и мне не остаётся ничего другого, кроме как постучать и войти.Хеммингс сидит за своим столом, сосредоточенно глядя в одну точку в дальней части класса. Он оборачивается на скрип двери, и его лицо светлеет, когда он видит меня.

— Ты всё-таки пришла, — он встаёт с места, направляясь в мою сторону, чем вызывает у меня вопросительный взгляд.

— Всё-таки? А я могла не приходить? — слабо усмехаюсь, наблюдая за его действиями. — Хотя, наверное, могла, но исправить плохую оценку мне хочется больше.

Люк вдруг неожиданно быстро подходит к двери и поворачивает ключ в замочной скважине. Я ошарашено перевожу взгляд то на его лицо, то на руку, и все слова резко вылетают из моей головы. Мой разум окутывает какая-то пелена, и я чувствую невероятную слабость в коленях, пытаясь сосредоточиться на происходящем. Это всё начинает походить на начало плохого фильма ужасов. Или не ужасов.

— Я не поставил её в журнал. — он кладёт ключ обратно в карман и подходит ближе.

— Что? Почему? — впервые с июля я вижу его лицо так близко, и мне хочется плакать от того, насколько он красив. Я разглядываю его острые скулы с легкой светлой щетиной, идеально ровные, очерченные губы и прямой нос. Мне хочется поднять руку и невесомо провести пальцем по его лицу, вырисовывая черты, но приходится сжимать ладонь в кулаке до боли, чтобы случайно не сделать этого. Его синие глаза сверкают, как сапфиры, когда он поворачивает голову в мою сторону.

— Для начала ответь мне на вопрос, что это было сегодня с Томлинсоном? — он криво усмехается.

— Почему я должна перед Вами отчитываться? — складываю руки на груди. Он продолжает пристально смотреть, и в итоге я сдаюсь. — Я сама не знаю, что на него нашло, но теперь у меня нет желания с ним общаться.

— Значит, у тебя нет чувств к нему?

— Что? Конечно нет, — я смотрю на учителя так, словно он только что лично меня оскорбил. — Я ведь по-прежнему... Да, Вы и сами знаете. — замолкаю и опускаю взгляд в пол.

— Да, — он хмыкает и тоже молчит, прежде чем продолжить говорить. — Я закрыл дверь только для того, чтобы ты не ушла, потому что я хочу с тобой поговорить. Думаю, ты и сама понимаешь, что это необходимо, — Хеммингс вдруг проходит обратно к своему столу, по пути невзначай касаясь меня плечом.

—? Чёрт, — весь мой настрой куда-то уходит, а голос начинает сипеть. — Я, конечно, и сама хотела этого когда-то, но теперь думаю, что разговор не нужен. Всё ведь и так ясно. — отворачиваюсь в сторону манящей, но закрытой двери. Обида нарастает внутри меня с каждой минутой, а в глазах начинает неприятно жечь.

— И что же тебе ясно? — усмехаясь, Люк дарит мне улыбку.

— Да, всё, что было тогда, летом — глупо. Нет, я не смогла ничего сделать со своими чувствами, хотя Вы так просили, и чувствую себя сейчас абсолютно беспомощной. — я прерывисто вздыхаю, чувствуя, что вот-вот заплачу, и поднимаю глаза к потолку, сжимая губы в тонкую линию. — Зачем в очередной раз мусолить то, что и так ясно каждому? Этот разговор сделает только хуже. Хотя нет, наверное, хуже ведь уже некуда. — перевожу на него взгляд, полный злости и отчаяния.

— Подожди. Успокойся, пожалуйста. — он вновь подходит ко мне, опуская ладонь на мое плечо. — Во-первых, Дженни, я бы хотел выразить свои соболезнования по поводу твоего брата. Мне правда очень жаль, и я хочу помочь тебе справиться с потерей, знаю, что смогу это сделать, потому что у меня есть определённый опыт. Мы поговорим об этом позже, когда ты будешь готова, и я постараюсь поддержать тебя всеми силами, хорошо? — он говорит тихим и спокойным голосом, который словно мягкое покрывало обволакивает каждую клеточку моего тела, но эти слова заставляют меня вздрогнуть, как от удара током. Воспоминания бьют также сильно и больно, как электричество.

— И давно Вы мой психолог? Но, в общем-то, спасибо, мне уже лучше. — отвечаю так же тихо и глухо, потому что кажется, что если я повышу громкость голоса хотя бы на децибел, то в комнате потрескаются все стёкла, а я сорвусь.

— А во-вторых... Ты точно не хочешь поговорить о том, что было тогда? Я жалею обо всем, что наговорил. И не только об этом. — он подходит ближе, и мне приходится задрать голову наверх, чтобы взглянуть в его обеспокоенные глаза.

— Что, чёрт возьми, можно ещё сказать по этому поводу? Вы? Жалеете? — я сдвигаю брови в возмущении, удивлении и горечи месте взятых, а мой голос почти срывается на крик. — Да, конечно. Кроме того, наверное, Вы жалеете ещё и о том, что делали. — я прикрываю глаза и опускаю ладони на свои виски, пытаясь прогнать резко возникшую боль. — И без этого знаю, что я просто идиотка, которая влюбилась в своего учителя! — этот факт я выпаливаю скорее для себя, но по щеке уже скатывается слеза, которую я даже не пытаюсь смахнуть, отводя взгляд в пол.— Что же, — я чувствую, как Люк берет мои холодные, как лёд, ладони в свои, пытаясь согреть. — Тогда я, кажется, просто идиот, который влюбился в свою ученицу.

Я повторяю услышанную фразу про себя несколько раз, прежде чем поднять глаза. Парень пожимает плечами, усмехаясь, и внимательно вглядывается в моё лицо, наблюдая за реакцией.

— Ч-что? — это всё, что у меня получается выдавить из себя безжизненным голосом. Тёплая рука Люка ложится на мою щёку, большой палец мягко вытирает слезу. — Если это шутка, то она совсем не смешная. — я часто моргаю, ожидая ответа.

— Дорогая, какая же это шутка? — мистер Хеммингс издаёт нервный смешок, а потом приближается ко мне, плавно прижимая к парте своим телом. — С таким не шутят. — он выдыхает эти слова в мои губы, обжигая, а потом аккуратно накрывает их своими, словно спрашивая разрешения.Мне требуется несколько секунд, чтобы осознать происходящее, обвить руками его шею и ответить на поцелуй. Меня, будто цунами, накрывает волна из чувств. Я слышу стук сердца в висках и, кажется, перестаю чувствовать свои ноги. Всё происходящее так сильно отличаетсяот того, что было у нас тем странным летним вечером: сейчас Люк целует меня мягко, осторожно, пытаясь прочувствовать вкус и прочитать меня. Так, словно боится навредить.

Спустя какое-то время Хеммингс отстраняется, пристально глядя в мои глаза, которые мне хочется вытащить из глазниц и выкинуть куда-нибудь подальше, лишь бы не смотреть в ответ и не плавиться от ледяного взгляда.

— Прости, что мне понадобилось несколько месяцев для того, чтобы это признать. Чувствую себя отвратительно, когда понимаю, что ожидание причиняло тебе боль. — он прижимает к себе мое расслабленное тело и целует в макушку.

— Я... Я даже не знаю, что мне сказать, — тихо отвечаю, прижимаясь щекой к груди Люка. Биение его сердца в моих ушах кажется лучшим звуком на свете. Я готова расплавиться в его тёплых руках, которыми он медленно проводит по спине. — Но ради этого однозначно стоило помучаться. — выдаю глупый смешок и поднимаю голову наверх, заглядывая в его глаза.

— Нет, не стоило, — голос парня становится строгим, а я вопросительно смотрю на него. — То есть, я имею в виду, а что, если бы на моем месте был кто-то другой? Кто-то, кто не ответил бы на твои чувства, или, может, воспользовался ими?— он взволнованно смотрит на меня, и я чувствую, как от этого взгляда подгибаются мои колени. Неужели теперь этот взгляд всегда будет со мной?— Наверное, тогда я нашла бы в себе силы побороть свои эмоции. Но этого ведь не случилось, так зачем об этом думать, — пожимаю плечами, а потом вдруг выдаю широкую улыбку. — Черт, это самая искренняя улыбка, которая у меня была с того момента, как... не стало моего брата. — закончить эту фразу с той же улыбкой у меня не получается, потому что уголки губ медленно опускаются.

— Я помогу тебе справиться с этим. Обещаю, это не просто слова, — он аккуратно берет мое лицо в свои ладони, улыбаясь в ответ. — Но я рад, что стал причиной этой улыбки.

— Кстати... Вы... ведь говорили, что у Вас есть девушка? — я задаю этот глупый вопрос, который, кроме того, сейчас совершенно не в тему, только чтобы убедиться в ответе, который и так знаю.

— Мы, очевидно, расстались — он усмехается, но в этом смешке нет и намека на радость. — Она изменяла мне, так что не я один совершаю глупости.

— Ох, чёрт возьми, это ужасно... Мне жаль, — я тут же мысленно проклинаю ту улыбающуюся девушку, лицо которой горело в моей памяти с того самого весеннего вечера. — Ты... Не заслуживаешь этого. — мой голос становится тише.

— Откуда ты знаешь, чего заслуживаю я? Я делал так много глупых вещей в своей жизни, что не уверен, заслуживаю ли чего-то вообще. — он устало проводит ладонью по лицу, но пытается усмехнуться. — Я не нуждаюсь в жалости, хорошо? Я просто поделился этим с тобой, потому что доверяю. — с теплом смотрит в мои глаза. — И, да, конечно, обращайся ко мне на ты и по имени. Только не на уроках, — он смеётся, поглощая взглядом каждый миллиметр моего лица.— Потому что никто не заслуживает того, чтобы его предавали. — после этих слов щеки Люка вспыхивают легким румянцем. — Кстати об учебе, ты правда не поставил оценку?

— Правда. В этом ведь отчасти была моя вина, — он закусывает губу, а потом выдаёт смешок. — Но это в первый и последний раз! Не расслабляйся, Дженни. Ты правда отвечала очень плохо. — Хеммингс наклоняется и оставляет лёгкий поцелуй на моих губах, но я встаю на носочки, хватая его за воротник рубашки, и целую сильнее, чувствуя, с какой жадностью он отвечает. Я ждала этого целую вечность. Ждала эти мягкие губы, действующие не под влиянием алкоголя, а добровольно, эти тёплые руки, по-хозяйски расположившиеся на моей талии, и этот бешеный стук сердца, который я чувствую, положив ладонь ему на грудь.

— Джейн, — он нехотя отстраняется с неловкой улыбкой на лице. — Это ведь явно значит ?Да?? — я вопросительно сдвигаю брови, не осознавая суть вопроса из-за мыслей о том, что находится под этой рубашкой. Спокойно, всему своё время. — Мы вместе?— Будет очень смешно, если я сейчас скажу ?нет?? — пытаюсь состроить серьёзную мину, но взрываюсь от смеха уже через три секунды наблюдения за недоумевающим лицом Люка. — Да, да, и ещё раз да! — с расслабленным смехом он прижимает меня к себе, поглаживая по спине.

— Юморист из тебя так себе.

— О чём вы, мистер Хеммингс? — я строю невинные глазки. Разве не я стояла здесь десять минут назад в смущении и обиде?

— Ох, ладно, стоит признать, что это звучит довольно горячо, — он вдруг задумчиво кусает губу, заставляя меня покраснеть.

— Что, прости?— Нет, ничего. — Люк облизывает губы, окидывает меня взглядом снизу вверх и идёт к входной двери, а потом оборачивается ко мне, добавляя. — Я про приставку ?Мистер?. — мои щёки начинают полыхать, но Люк не даёт мне погрузиться в свои глупые мысли. — Думаю, стоит открыть. А то представь себе ситуацию: закрытая дверь, учитель, ученица... — он поворачивает ключ в замке и с ухмылкой возвращается ко мне. — Тебя отвезти домой? — и снова этот взгляд. Если он будет смотреть так на меня каждый день, я растаю за какой-нибудь месяц, как долбанная свеча.

— Как хочешь, я не против, — пожимаю плечами и отхожу к парте, чтобы взять рюкзак.

— Тогда подожди пять минут. — он подмигивает и уходит в лаборантскую в дальней части класса. Я присаживаюсь на уголок парты и пытаюсь осмыслить произошедшее. Моя рубашка выбилась из-за пояса, и я поправляю ее, снова краснея от воспоминаний. Чувствую, как по спине пробегают мурашки.

— Мистер Хеммингс? — дверь в класс вдруг открывается, и внутрь заходит миссис Стоун. Я резко вздрагиваю, вновь поправляя рубашку, и пытаюсь убрать глупое выражение с моего лица.

— Он... В лаборантской. — я судорожно сглатываю, кивком головы указывая на дверь позади себя.

— А что ты здесь делаешь? Уроки ведь закончились полчаса назад. — она настороженно смотрит на меня поверх очков.

— Я подошла спросить насчёт нашей последней работы, — отвечаю я, пытаясь сделать голос как можно более ровным. — Он пошёл найти мою тетрадь и посмотреть. — пытаюсь поверить своим словам и молюсь, чтобы Люк не крикнул мне что-нибудь из дальней части класса. Миссис Стоун кивает в ответ, теряя интерес к моей персоне.

— Дженни, надеюсь, ты не против, если... — Хеммингс не успевает закончить фразу, и я облегченно выдыхаю, потому что чёрт знает, что он там хотел сказать, и если я выдержу ещё парочку замечаний про приставку ?Мистер?, то наша завуч – вряд ли. — Ох, Миссис Стоун, добрый день! — он быстрым шагом проходит к нам, завязывая пояс на плаще.

— Я хотела спросить вас по поводу тех бланков, что выдавала вам вчера... — она смотрит на него с неким подозрением, но я уже не слушаю, рассматривая образ учителя. Его чёрный осенний плащ невероятно сочетается с голубыми джинсами, такими же чёрными туфлями на шнуровке и подтянутым телом. Я не думала, что ему настолько идёт чёрный цвет и что он настолько высокий.

— ...Поняла. Простите за беспокойство. До завтра. — миссис Стоун благодарно кивает, направляясь к двери, и я решаю спасти ситуацию и убрать все подозрения.

— Вы посмотрели мою работу? — устремляю взгляд на недоумевающего Хеммингса и жестами пытаюсь показать на уходящую женщину. До учителя быстро доходит то, что я пытаюсь сделать, и он уверенно кивает, отходя обратно к столу и открывая журнал.

— Ах, да. Знаешь, у тебя там была парочка странных моментов, поэтому я сомневался по поводу оценки... — мы слышим хлопок двери и стук каблуков, уходящих вдаль по коридору, и дружно выдыхаем с облегчением. — Спасибо. Ещё чуть-чуть, и она бы точно что-то заподозрила. — он закрывает журнал, отходя от стола.

— Я сама чуть не умерла от страха на месте, — нервно усмехаюсь, направляясь к выходу. — Да, чувствую, это будет весёлый год... — Люк подходит сзади, опуская руку мне на талию, и оставляет невесомый поцелуй на моем виске.

— Мы справимся. Так или иначе, если вдруг мы окажемся в безысходной ситуации, с тобой точно всё будет в порядке, виноватым ведь буду я.

— Нет, ни в коем случае! — я резко останавливаюсь и с испугом смотрю в его глаза. — Я не хочу, чтобы из-за какой-то идиотки, как я, пострадала твоя репутация, да и жизнь в целом... Нет, нет, этого не произойдёт. Никаких безысходных ситуаций. Ведём себя, как обычно, в пределах стен школы, — устало пожимаю плечами, представляя, как смешно и сложно будет выходить к доске на его уроках. И давно моя жизнь превратилась в такую до нелепости глупую комедию?— Ты не идиотка, — он обнимает меня, и я вновь слышу его учащённый пульс. — Успокойся, всё будет в порядке. Я не позволю этому случится. Мы не позволим. — он аккуратно целует меня в губы в последний раз перед тем, как мы переступаем порог класса и оказываемся в мире, где нельзя сделать и единого жеста без того, чтобы тебя не осудили или наказали.