3. Птица на подоконнике (1/1)

Хич сидел за камнями на вершине холма и смотрел вниз. Под ним простиралась маленькая долина, а в центре долины стоял маленький дом. Он наблюдал за домом постоянно в течение двух дней, уходя только, чтобы найти пищу в лесу рядом или справить нужду в кустах.Это был аккуратный красивый дом, круглый, как тыква, и построенный из переплетенных толстых прутьев, обмазанных желтой глиной, с ровно уложенной соломенной крышей.Хич оглядывал его с опаской. Он слышал о брошенных домах, которые потом занимали хобы, не строящие ничего для себя. Существа приходили туда, пока могли, иногда им удавалось заманить ничего не подозревающих путешественников, схватить их и разорвать на куски своими длинными руками и острыми зубами.В первую ночь, когда он только пришел, маленький дом светился радостным светом, круги его окон были тепло-оранжевых на фоне сине-черных сумерек. При дневном свете, ничто в доме не шелохнулось: никто не выходил из него и никто не входил. На вторую ночь дом остался неосвещенным, и опасения Хича, что он наткнулся на логово хобов, вернулись. Возможно, огонь, горевший в очаге предыдущей ночью, остался с тех пор, как хозяин дома встретил свою смерть, и просто не сразу погас.Утром третьего дня кое-что изменилось: входная дверь оказалась открыта.Хич сидел за камнями на вершине холма и смотрел вниз все утро, не заметив никого, кроме небольшой серой птицы, которая некоторое время кружила над долиной, а потом исчезла, скрывшись позади дома. Время от времени желудок напоминал, сколько времени прошло с тех пор, как он ел нормальную пищу - последние несколько дней приходилось питаться только найденными ягодами и корой сахарного дерева. Мальчишка поежился: с далеких гор тянуло холодом. Если судить по промерзшим костям, уже прошли века с тех пор, как он в последний раз сидел в четырех теплых стенах. Желудок заворчал, и Хич облизал губы. Он уже давно жалел о засоленном угре, выброшенном недели назад на поляне у колючих кустов.Путешественник взглянул на безоблачное небо. Серая птица вновь взлетела под ярким полуденным солнцем, а ведь всем известно, что разумные хобы избегают прямого солнечного света! Хич прищурился и посмотрел вниз, на долину. Если нужно рискнуть и подойти поближе, сейчас самое время. Подобрав свой заплечный мешок и посох, мальчик вышел из-за камня.Он быстро спустился по поросшему травой склону, наклонившись, чтобы остаться незаметным. Тихо пробрался вперед, приблизившись к дому с той стороны, где сложенные поленницей дрова загораживали вид из окон. И, наконец, подкрался к открытому дверному проему.Внутри было темно. Хич хотел постучать в дверь концом посоха, но не решился нарушить тишину. Сердце колотилось, он набрал в грудь воздуха и шагнул через порог, быстро повернув голову из стороны в сторону, чтобы высмотреть, не собирается ли кто-нибудь наброситься из темноты. За дверью оказалась небольшая кухня, увешанная связками сушеных трав, и гостиная с холодным очагом. Хич двигался медленно, щурясь и принюхиваясь, но запаха хобов не чувствовалось.Еще один дверной проем оказался у дымовой трубы. За ним мальчик обнаружил небольшую спальню, куда выходила внешняя сторона очага. На низкой койке у наружной кривой станы лежала старая женщина. Сначала Хич принял ее за мертвую, но когда он подошел ближе, доска на полу скрипнула, и старушка прерывисто вздохнула, ее бледные пальцы смяли одеяло на груди. В комнате пахло болезнью. Лоб женщины блестел от пота, ее глаза невидяще глядели вверх, пока мальчик стоял и смотрел на нее, дыхание казалось частым и неглубоким.Ставни были открыты на всю ширину окна над койкой, и, пока Хич наблюдал, с тихим хлопаньем серых крыльев подлетела птица. Женщина, казалось, стала спокойнее при стуке птичьих когтей на деревянном подоконнике. Ее глаза закрылись. Когда же она снова открыла их, то посмотрела прямо на Хича. Он наклонился, увидев, что она приподняла подбородок, губы дрожали, словно старушка хотела что-то сказать. - Корни и ячмень в шкафу, - наконец, прошептала женщина. - Вода в колодце за домом. Почему бы тебе не сделать нам суп?Хич нашел черный чугунок, висящий на цепочке внутри очага. Принес дров и немного лучины для растопки и развел небольшой огонь, затем порубил съедобные корни вместе с некоторым количеством сушеного перца из кухни, примешав горсть ягод, что принес из лесу. После дней впроголодь запах супа казался просто великолепным. Мальчик достал свою тыквенную чашу из мешка и разделил пищу, налив хозяйке дома ее часть в маленькую глиняную плошку, которую нашел у очага, белую и разрисованную синими рыбками. Старушка была слишком слаба, чтобы есть самой, так что Хич подложил ей под голову свой заплечный мешок и помог ей пить из плошки. В ту ночь он спал у очага, вместо одеяла укрывшись темно-зеленой шерстяной накидкой, которую взял с вешалки у входной двери.Утром старушка выглядела значительно лучше, хотя по-прежнему была очень слаба. Хич открыл окно над койкой, чтобы бледно-золотое солнце лучше освещало спальню. Затем он разогрел в очаге немного воды и помог больной умыться.Казалось, ей больно говорить, но женщина спросила, как его зовут и откуда он, и мальчик рассказал, что блуждает в лесу много дней, потерявшись после гибели своего отряда. Старушка никогда не слышала о Морском Крае, но подробно описала небольшой перевал, лежащий к востоку от ее долины, по которому можно быстро пройти через горы. За пиками гор лежало озеро и узкий участок леса, заканчивающийся у широкой равнины, где иногда проходили караваны торговцев. Рассказ утомил больную, и она задремала, пока гость ее благодарил.Зима была все ближе, и ночи все холоднее. Хич перенес в дом много дров, сложив их у очага, а потом занялся другими делами. Было уже позднее утро, и он резал травы на кухне для обеда, когда вдруг из спальни послышался стук когтей по дереву. Оказалось, серая птица вернулась. Она бесстрашно смотрела на человека своим ярким черным глазом, наклоняя голову, чтобы видеть его, пока он шел к койке старушки.- Прогнать ее? - спросил Хич.Женщина с улыбкой покачала головой:- Скоро улетит сама, - сказала она шелестящим шепотом. Старушка подняла тонкую пронизанную голубыми жилками руку. - Только останься рядом со мной ненадолго и подержи меня за руку. Я такая маленькая и легкая, что меня может унести ветерок, но я не готова к этому, не сейчас. Действительно она выглядела хрупкой и бесплотной, но, когда Хич взял ее руку, хватка больной была достаточно твердой. Птица улетела, когда он сел у койки, но не потому что испугалась, а так, словно ей понадобилось куда-то еще. Вскоре женщина начала метаться на своем тонком соломенном тюфяке, ее глаза двигались в глазницах, пока она что-то бормотала, слишком тихо, чтобы можно было расслышать. Ее бледный лоб покрылся потом, и мальчик испугался, что лихорадка вернулась.Время шло, пока хрупкая фигурка шевелилась и бормотала. Хич уже начал дремать, когда вдруг снова прилетела птица. Стук когтей по подоконнику, казалось, вырвал старушку из сна. Ее дыхание замедлилось, и она со вздохом выпустила руку мальчика. Он вышел, чтобы приготовить для нее мятный чай, а когда вернулся, на окне уже не было никого. Старушка улыбалась, ее длинные волосы лежали на подушке, словно серое облако вокруг лица.- Земля так красива, - выдохнула она, когда Хич помог ей поднести чашу чая к губам. - Сахарные деревья горят в цвету, и ветер сдерживает свое дыхание, все ждут, ждут зимы...Мальчик коснулся ее лба, с трудом разбирая произнесенные хриплым шепотом слова о долине и окружавших ее лесах, чистом холодном вкусе воздуха над горными вершинами... Но кожа женщины была прохладной, и не было заметно следов лихорадки.Она снова пришла в себя к вечеру, и начала рассказывать истории о своей молодости и более поздних годах в стране далеко отсюда. - А потом, когда мой милый Джова умер, - пробормотала она, - я поняла, что настало время вырвать мои корни и снова следовать за зеленым мотыльком.Хич перебирал пучок коричневой травы в руках, глядя на пол, пока слушал ее рассказы. Теперь он поднял голову и растерянно оглядел комнату. - Мотылек? Вы видели мотылька?Женщина тихо усмехнулась:- Я имею в виду, что мне стало интересно. Я имею в виду, что пришло время рискнуть и, возможно, узнать что-то новое.Когда Хич ушел спать к очагу этим вечером, он обнаружил, что с нетерпением ждет утра и новых рассказов о дальних странах.Казалось, силы его знакомой медленно возвращаются. На следующий день она проснулась рано утром, и они провели час, прежде чем Хич вышел на улицу собрать лучины и выкопать несколько съедобных корней из маленького огорода возле колодца.Вернувшись в спальню незадолго до полудня, он не удивился, обнаружив серую птицу на обычном месте. Черный глаз следил за мальчиком, когда старушка подозвала его:- Сегодня ты будешь держать меня за руку? - она с ожиданием подняла тонкую руку. Хич сжал ее костлявые пальцы своими и устроился рядом с койкой. Птица смотрела на них несколько мгновений, а затем расправила крылья и слетела с подоконника.И снова больная, казалось, впала в бред, и снова все прошло после возвращения птицы через час или чуть позже. Они провели день в тихой беседе, Хич развеселил старушку, показав ей кружевные белье, которое взял из запасов толстого сквернослова на поляне. Женщина научила его грубоватой дорожной песенке, которую узнала в молодости, и мальчик пошел к своему спальному месту у очага с мелодией, все еще звенящей в его голове.Но на следующее утро старушка выглядела намного слабее. Хич видел, как кости ее лица проступили через плоть, и понимал, что выздоровление оказалось ложным. Он остался рядом в утренние часы, а когда пришел полдень и появилась птица, сам подал ей руку. Женщина посмотрела с тоской и потянулась к нему, но затем прижала пальцы к груди под рваным одеялом и отвернулась.- Вы что-нибудь хотите? - спросил Хич.Она сделала небольшое движение головой, словно боль или отчаяние мешали отвечать. Но мгновение спустя старушка заговорила, и ее голос был твердым и спокойным.- Я хочу положить конец этому огню в моем горле, - сказала она. - Я хочу уйти за моим зеленым мотыльком и увидеть, куда он приведет меня. И я хочу поблагодарить тебе, - больная кинула затуманенный взгляд на гостью, все еще сидящую на окне. - И помни: серая и небольшая, с белой полосой на нижней стороне крыльев... Не так много на юге, я думаю, но на востоке и севере она будет знать, что ты... - голос перешел в сухой хрип. Женщина прерывисто дышала в течение нескольких минут, а затем продолжила:- Если ты можешь, перенеси мои останки на холм, откуда ты наблюдал: на камни, куда животные легко смогут добраться... Зима почти наступила, а это лето было не очень удачным для них.Хич никогда не говорил старушке о днях, что провел, сидя за камнями на холме. Его собственный народ использовал огонь для погребения умерших, и идея разместить труп на открытом воздухе для падальщиков, что его найдут, казалась отталкивающей. Мальчик помолчал некоторое время, а затем сказал, что сделает так, как она просит.Когда птица улетела несколько мгновений спустя, глаза больной снова стали двигаться, а затем медленно закрылись. Они уже не открылись снова, и в этот день птица не возвращалась. Во второй половине дня Хич вынес легкое тело на холм и положил там, где она просила. В тот вечер он принес зеленую накидку в спальню и свернулся на полу рядом с пустой койкой. Заснуть удалось далеко не сразу...Мальчик лежал там же на следующее утро, когда услышал стук и понял, что птица уже на подоконнике. Он открыл глаза и взглянул на гостью, его разум витал в облаках. Птица склонила маленькую голову, глядя своим ярким черным глазом. Хич был еще в полусне, и когда его глаза закрылись, он снова услышал шум крыльев.Внезапно холодный ветер подул ему в лицо. Тело, казалось, закружилось, превратившись в невесомый воздух. Взглянув вокруг, Хич с изумлением видел, как внизу, под ним, уменьшается дом. Он взлетел вверх, над землей, и серые крылья на миг заслонили солнце нового дня. Полный восторга, он обогнул долину, снизившись над тем местом, где вчера оставил тело старушки. Завис там всего на несколько быстрых ударов сердца, а затем оседлал ветры и воспарил выше и выше, к далеким горным вершинам. Мир с лесами и лощинами внизу превратился в зеленые, синие и оранжевые узоры, словно разворачивающаяся карта. Время потеряло значение, и он торжествовал в полете. Солнце уже начало опускаться, когда Хич, наконец, повернул обратно к долине и дому.Что-то привлекло его внимание, когда он лениво спускался вниз к травянистым склонам. Темная извивающаяся нить двигалась от широкой реки, протекающей у леса к западу от долины. Мальчик приблизился к ней в полете, наблюдая, как нить превращается в ленту, состоящую из темных фигур, движущихся ловкой, крадущейся походкой, заставившей его маленькое сердце заколотиться. Он снизился еще, чтобы рассмотреть больше, и увидел, что они носят шлемы, изготовленные из кусков черепов людей или животных, а также странное оружие. В середине отряда четверо черепоголовых несли на плечах сооружение из черного дерева, напоминающее большую коробку. Хич опустился достаточно низко, чтобы заметить одинокую, скрытую тенью фигуру, едущую, покачиваясь, внутри "коробки".Они двигались к долине. С тревожным покалыванием в своем маленьком теле, мальчик метнулся обратно к дому и открытому окну.Хич открыл глаза и обнаружил, что по-прежнему лежит, свернувшись на полу. Слышалось постукивание когтей по дереву и хлопанье крыльев... Несколько мгновений он сидел, непонимающе оглядывая мешанину образов в сознании, не зная, чему верить. Потом вспомнил черную колонну кравшихся фигур, костяные шлемы и кривое оружие.Мальчик набросил зеленый плащ на плечи и собрал свой мешок. Раньше он собирался захватить белую плошку, раскрашенную рыбами, на память о своей новой знакомой. Теперь же достал ее из мешка и аккуратно поставил у очага.Посох с синим камнем стоял у входной двери, где Хич его оставил. Мальчишка схватил его и выбежал из дома, прошел несколько ярдов вверх по склону холма и обернулся. Поспешив обратно в маленькую спальню, он плотно запер ставни над пустой койкой.Быстро поднявшись на холм, он вышел из долины, направившись в сторону перевала, о котором слышал от старушки, по извилистому пути, что заметил, летя на ветре в небесах. Когда беглец шел под кронами деревьев с яркой листвой, ему показалось, что выше несколько раз мелькнули серые крылья, но вечернее небо уже темнело, и это, возможно, было лишь игрой света и тени.Он оглянулся через плечо, добравшись до перевала. Долина уже исчезла в сгущавшейся тьме.Нет сомнений, что они еще не добрались до дома. Хич поправил мешок и пошел дальше, слегка улыбаясь. Какой бы ни была их цель, они не найдут в маленьком доме ничего - только холодный очаг и спальню с запертыми окнами.