61. ?В отличие от тебя, Малдер, я хотела бы прожить свою жизнь.? (1/1)

Fireflight?— ?Wrapped In Your Arms?Это законченная картина,Или это только начало?Таким образом ты проявляешь ко мне любовь?Ты пленил моё сердце.Раньше я пыталась идти в одиночку,Но я начала расти.И когда ты говоришь мне просто отдохнуть,Я наконец освобождаюсь,Освобождаюсь.И я остаюсь здесь,Ничто не сможет нас разлучить.И я знаю, я в порядке.Ты нежно убаюкиваешь меняВ твоих объятиях… я дома.Я гораздо лучше поняла,Смотря тебе в глаза,Что безопаснее места мне не найти,Даже если бы я попыталась.Я всегда нуждалась в тебе.Ты никогда не оставлял меня.Я ловлю каждое твоё слово.Никогда не отпускай меня,Не отпускай.И я остаюсь здесь,Ничто не сможет нас разлучить.И я знаю, я в порядке.Ты нежно убаюкиваешь меняВ твоих объятиях… я дома.Я дома…Я в твоих объятиях.И я остаюсь здесь,Ничто не сможет нас разлучить.И я знаю, я в порядке.Ты нежно убаюкиваешь меняВ твоих объятиях.И я остаюсь здесьНичто не сможет нас разлучить.И я знаю, я в порядке.Ты нежно убаюкиваешь меняВ твоих объятиях… я дома.Я дома…Скалли стояла у выхода на посадку в аэропорту Сан-Диего и смотрела, как Малдер разговаривает по телефону. Он вытащил свой мобильный телефон и проворчал что-то насчёт голосовой почты, а затем отошёл от толпы людей, собравшихся у выхода. Она видела, как он прослушал сообщения и сделал несколько телефонных звонков, но не была уверена, о чём они были. Она предположила, что они как-то связаны с семейством Лапьер или с Гарольдом Пиллером. Примерно через 15 минут она увидела, как Малдер повесил трубку. Затем он посмотрел на неё, их глаза встретились, он улыбнулся, и она улыбнулась в ответ, а затем он вернулся к телефону. Через пять минут он вернулся на своё место рядом с ней.—?Я беру отпуск на следующие две недели,?— сообщил он ей. —?Но Скиннер хочет получить отчёт о результатах расследования дела Эмбер Линн Лапьер к пятнице.Скалли вздохнула.—?Я даже не знаю, что сказать по этому поводу. Эд Трулав не убивал её.—?Нет, но он собирался это сделать. И они никогда не найдут тело этой девочки, Скалли. Мы можем, по крайней мере, гарантировать, что наш отчёт чётко укажет на невиновность Лапьеров.Она кивнула, но всё ещё не была уверена, как они это напишут.—?Мне также звонил агент по недвижимости моей матери,?— добавил Малдер. —?Очевидно, она выставила дом в Куонохонтауге на продажу сразу после Рождества, и есть очень заинтересованный покупатель из Бостона, который хочет взглянуть на него в ближайшие пару недель. Агент сказал, что если этому парню понравится, то это будет сделка за наличные. От этого я не откажусь,?— вздохнул он и потёр рукой усталые глаза. —?Я собирался организовать похороны моей матери, но её адвокат только что сообщил мне, что в её завещании ясно сказано, что она не хочет этого. Она хочет, чтобы её просто похоронили на семейном участке в Северной Каролине.—?Тогда хорошо, что ты берёшь отпуск, Малдер. Тебе понадобится время, чтобы разобраться со всем этим.Малдер долго раздумывал, стоит ли спросить её, и надеялся, что это не прозвучит неправильно.—?Э-э, Скалли…—?Да? —?ответила она, снова скрестив свои обтянутые чёрными брюками ноги, и повернулась к нему.Он помолчал.—?Когда мы, э-э, вернёмся в Вашингтон, я думаю, может быть, мне стоит сосредоточиться на том, чтобы позаботиться обо всём этом. Так что, возможно, какое-то время я буду отсутствовать. Это… это нормально?—?Конечно, Малдер,?— вздохнула Скалли, успокаивающе поглаживая его предплечье. —?Я уверена, что ты хочешь побыть один. Всё в порядке.Малдер кивнул, но теперь, когда он спросил её, у него появились сомнения. Поиски его сестры были целеустремлённым, одиноким крестовым походом, но недавние события показали ему, что Скалли была так же полна решимости, как и он, узнать правду. Конечно, у неё не было настоящей личной привязанности к его сестре, но она делала это для него. Скалли хотела, чтобы он остановился, чтобы боль прекратилась. Теперь, когда этот мучительный поиск подошёл к концу, что дальше? Что это значило для него? Для его отношений со Скалли?Он понимал, что Скалли нужна ему для поисков, для работы. Малдер пылко сказал ей об этом почти два года назад в своём коридоре. Но он никогда не признавался себе, и особенно ей, что она нужна ему лично. Он так долго был один, заботился только о себе, в его личной жизни был только один человек, он сам, что мысль о том, чтобы нуждаться в ком-то ещё, была ему чужда. На самом деле ему никто не был нужен с самого детства. После похищения сестры он начал заботиться о себе, и с тех пор ему никогда не приходилось заботиться о ком-то ещё.Неужели он действительно хочет сейчас побыть один? Неужели он хочет разобраться со всем сам? Неужели он не хочет, чтобы Скалли была рядом? Неужели она ему не нужна? Может быть, ему просто было тяжело сказать ей об этом. Хотел ли он сказать ей об этом? Раньше он никогда ни в ком по-настоящему не нуждался. Ему было легче оставаться одному, полагаться только на себя, такова была его природа. Хотела ли Скалли услышать это от него? Он почему-то сомневался, что это так. Но, по правде говоря, Малдер нуждался в ней постоянно. Он нуждался в ней, когда ложился спать ночью, и нуждался в ней, когда просыпался утром. Он нуждался в ней так, что это не имело абсолютно никакого отношения к секретным материалам. Это было страшно?— так сильно нуждаться в ком-то. Он просто не знал, как сказать ей об этом, и не был уверен, что Скалли хочет, чтобы он нуждался в ней так сильно. Ему хотелось, чтобы было легче понять, чего она на самом деле хочет от него, в чём нуждается. Он знал, что она хотела, чтобы он прекратил мучительные, навязчивые поиски Саманты, но хотела ли Скалли, чтобы он вообще прекратил работать над секретными материалами? Теперь, когда он об этом подумал, возможно, так оно и было. Поиски его сестры подошли к концу, но неужели он действительно закончил свою работу? Разве он не хотел получить конкретное доказательство паранормального, неопровержимое доказательство сверхъестественного? Но когда-нибудь секретные материалы закончатся, это не может продолжаться до конца их жизни. Когда-нибудь этому придёт конец. И что потом? Что они будут делать, когда перестанут быть напарниками, когда работа прекратится?Как бы он ни открывался Скалли физически за последние несколько месяцев, он знал, что сдерживается эмоционально. Может быть, он не хотел быть настолько поглощённым тем, что происходило между ними, чтобы не потерять из виду своё дело, свою работу. Поскольку он знал свою природу, одна одержимость легко могла быть заменена другой. Он мог бы потерять из виду свою цель?— найти сестру, если бы полностью отдался Скалли. Но поиски Саманты закончились, и всё же Малдер чувствовал, что сдерживается. Может быть, он сдерживался, потому что видел, что Скалли тоже сдерживается. Может быть, потому, что он понятия не имел, чего хочет от него Скалли. Может быть, потому, что его до сих пор пугала сама мысль о том, чтобы определить, что между ними происходит. Может быть, потому, что он понятия не имел, как просто жить. Кем он был без секретных материалов? Они были его жизнью.После того как они сели на беспосадочный рейс Сан-Диего?— Вашингтон в 14:05 и приземлились в 21:55 по местному времени, они разъехались по домам. Малдер переступил порог своей квартиры и был встречен темнотой внутри, озаряемой только луной и городскими огнями за окном гостиной. Он почти ожидал, что Саманта вдруг появится перед ним, но одёрнул себя и отогнал эту мысль. Но после душа, переодевшись в футболку ?Никс? и серые спортивные штаны, он не мог заснуть, и обнаружил, что стоит в своей тёмной гостиной, глядя в окно на тихую улицу снаружи.Неужели он всё ещё ищет её? Может быть. Но он знал, что больше никогда её не увидит. Малдера это вполне устраивало. Его сестра умерла, и это было нормально. Всё было в порядке. Малдер не должен был спасать её и знал, что никогда не сможет это сделать. Если бы она прожила достаточно долго, чтобы он наконец смог спасти её, ей пришлось бы вынести десятилетия страданий от рук Консорциума. Она и так слишком много выстрадала за очень короткое время. Её записи в дневнике были горькими и злыми, полными боли и печали. В какой-то степени она стала им, но страдала гораздо больше, чем ему когда-либо приходилось.Так что Малдер знал, что так будет лучше. Саманта уже давно перестала страдать. Она провела последние 20 лет в умиротворении, защищённая от зла, которое могло бы выпасть на её долю. Она была свободна, и он тоже. Всего лишь одним взглядом, одной улыбкой и своими руками, ласкающими его лицо, Саманта освободила Малдера от чувства вины, которое он так долго носил в себе. Ей нужно было, чтобы он понял, что она знает, как сильно он любит её, скучает по ней, как сильно он хотел бы сделать что-нибудь, чтобы предотвратить то, что с ней случилось, как сильно он хотел спасти её. Она знала всё это, и он понял это с первого же взгляда. Он был свободен.Но он всё ещё думал о жизни Саманты со Спендерами. Была ли Кассандра для неё любящей матерью? Сколько вообще Кассандра была рядом? Малдер знал, что её часто похищали и подвергали испытаниям, и что Джеффри Спендер провёл значительную часть своего детства без матери в течение длительного периода времени. Малдер вздохнул, вспомнив Джеффри Спендера. Его кровь была найдена на полу подвального офиса Малдера, но тела не было. С тех пор никто не видел Спендера и ничего о нём не слышал. В своих дневниковых записях Саманта казалась счастливой только тогда, когда говорила о своём младшем брате Джеффри. Хотя Саманта уже начала сомневаться в том, что семья, в которой она жила, была её настоящей семьёй, Джеффри был ей хорошим братом, и она обожала его. Но в конце концов, даже её любовь к Джеффри не смогла остановить Саманту от желания убежать, настолько ужасными были испытания. Вопросы о жизни Саманты всё ещё оставались без ответа, но Малдера это уже не волновало. Его сестра хотела, чтобы он отпустил её, и он собирался это сделать.Малдер стоял у окна своей гостиной, раздумывая, стоит ли устраивать поминальную службу по Саманте. На самом деле он не понимал, как это сделать. Он не принадлежал ни к одной церкви. В детстве мать учила Малдера и его сестру своей вере, слушала их молитвы по ночам, прежде чем уложить спать, и каждое воскресенье водила их в церковь. Но после похищения Саманты Малдер проклял Бога, и его вера рухнула в небытие. Мать перестала говорить ему, чтобы он молился, перестала водить его в церковь. Больше не было никаких причин верить. Как может существовать Бог, если у него отняли сестру? Как мог Бог причинить боль его сестре и заставить его страдать?Но Бог не причинил вреда его сестре. Это сделали они. Курильщик и его дружки. Господь спас её от страданий, и теперь Саманта обрела покой. Теперь Малдер мог закрыть эту дверь, но в то же время чувствовал, что открывается другая. Он не знал, что находится за этой дверью, но знал, что там Скалли. Теперь Малдер мог по-настоящему оценить, как драгоценна жизнь, он был жив. И Скалли тоже. Их время ещё не закончилось. Им ещё многое предстояло прожить, и времени у них было хоть отбавляй. Впереди у них была целая вечность, потому что теперь Малдер верил, что есть жизнь и после этой. И в этой ли жизни, или в следующей, он верил, что они никогда не расстанутся.Малдер улыбнулся про себя, гадая, как Скалли отреагирует на его сюрприз.***Когда Скалли вернулась домой из аэропорта и подошла к своей квартире, она обнаружила большой букет красных и белых роз, стоящий у её двери. Откуда они взялись? Она взяла цветы, отперла дверь своей квартиры и вошла внутрь. Закрыв и заперев за собой дверь, она положила цветы на обеденный стол и уставилась на них. Утром Малдер сказал, что ему не нравится День Святого Валентина. Так от кого же они могли быть? Может быть, их доставили не в ту квартиру. Она вытащила из букета открытку и открыла её.?На протяжении всей истории роза была очень сложным символом. В алхимии красная и белая розы являются важными символами солнца и луны. Роза часто имела противоположные значения: одни?— небесного совершенства и чистоты, другие?— земной страсти. Роза может изображать время и вечность, плодородие и девственность, жизнь и смерть. Красная и белая розы, когда они используются вместе, символизируют огонь и воду, союз совершенных противоположностей.?Скалли закатила глаза, но улыбнулась и почувствовала, что краснеет. На открытке не было имени, но от кого ещё она могла быть? Кто ещё мог преподать ей урок средневековой алхимии на открытке, прикреплённой к букету роз? Кто ещё был её полной противоположностью?Она надеялась, что Малдер скоро будет готов расстаться с поиском, который столько лет контролировал его жизнь. Она надеялась, что Малдер сможет спокойно сидеть, наслаждаться жизнью и, может быть, даже мечтать о настоящей, похожей на семейную, жизни. Скалли вспомнила то утро, когда они с Малдером чистили зубы и улыбались. Это было так нормально, так обыденно, но всё же именно такие мелочи, как эта, удивительно волновали её. Возможно, её будущее?— не просто один огромный секретный материал. Может быть, Малдер захочет притормозить теперь, когда он немного успокоился, наконец-то выбраться из этой чёртовой машины и немного пожить. Банальный букет роз в День Святого Валентина, со всей его подразумеваемой нормальностью, но в сочетании с открыткой, наполненной его мудростью вместо романтической кашицы, давали ей надежду, что обычная жизнь с Малдером, которого она любила, может быть возможна.***Было почти восемь часов утра воскресенья, 20 февраля, и Скалли обнаружила себя в душе своего номера в мотеле недалеко от аэропорта в Лос-Анджелесе, штат Калифорния. Малдер притащил её сюда, чтобы провести полнолуние в поисках оборотня. Он появился в её квартире в субботу днём, после того как не разговаривал с ней с вечера понедельника в аэропорту Даллеса, сказав ей быстро собрать вещи и отправиться с ним в Лос-Анджелес. Она потратила ещё один драгоценный уик-энд, гоняясь за монстрами. Боже, почему она продолжает позволять ему делать это с ней? И в довершение всего, съёмочная группа ?Копов? FOX network сопровождала их всё время, как только в дело вмешался департамент шерифа округа Лос-Анджелес. Малдер очаровал съёмочную группу, наслаждаясь вниманием, и вместо того, чтобы команда придерживалась исключительно помощников шерифа, они приковали свои камеры к ней и Малдеру. Скалли была крайне смущена камерами, не говоря уже о том, что её раздражало поведение Малдера, и надеялась, что эти кадры никогда не покажут по телевидению. Что скажет её семья? Её коллеги? Скиннер и другие помощники директора? Или даже заместитель директора?Выйдя из душа и обсохнув, она накинула светло-голубой халат до колен и вернулась в номер мотеля, где обнаружила Малдера, лежащего на её кровати в чёрных боксерах и смотрящего новости. Она нахмурилась. С какой стати она согласилась на смежные комнаты? Вчера она рассудила, что дело будет закрыто, как только зайдёт полная луна, и, возможно, им вообще не придётся проводить время в мотеле, что они смогут вернуться в Вашингтон самым ранним рейсом. Но не тут-то было. Им пришлось ждать рейса в четыре часа дня.Он посмотрел на неё и усмехнулся, увидев на её лице раздражение. Несмотря на усталость и раздражение, когда взгляд Скалли скользнул по фигуре Малдера, лежащего на кровати, его мускулистым рукам, твёрдой груди с идеальным количеством редких волос, плоскому животу, облегающим чёрным боксерам, его длинным и подтянутым ногам, её сердце заколотилось, и она почувствовала, как кровь прилила к паху. Она вздохнула и покорно забралась на кровать рядом с Малдером.Он протянул ей визитную карточку с именем Патрик Кэмден.—?Что это, Малдер?—?Патрик был одним из операторов, Скалли. И он хотел, чтобы я передал это тебе. Хочет, чтобы ты заглянула к нему в следующий раз, когда будешь в Лос-Анджелесе.Она посмотрела на визитку и усмехнулась.—?Ты же не серьёзно.Малдер ухмыльнулся, когда она вернула ему визитку.—?Может быть, когда-нибудь мы сможем воспользоваться его услугами. Когда мы наконец решим снять видео.Скалли сердито посмотрела на него.—?Ты просто смешон.Он ухмыльнулся ей, когда она скользнула вниз, пока её голова не оказалась на подушке, вздохнув, когда её спина прижалась к матрасу и радуясь, что в дешёвом мотеле была удобная кровать.—?Ты устала, Скалли?—?Да,?— спокойно ответила она на его многозначительный тон, не глядя на него.—?Ммм… насколько устала? —?Спросил Малдер, соскользнув вниз, чтобы лечь на бок рядом с ней, его пальцы потянулись к поясу её халата.—?Я очень устала,?— ответила Скалли, но не смогла удержаться от улыбки, когда он развязал пояс и распахнул её халат.—?Ты очень устала для этого? —?Спросил Малдер, склонив голову над её обнажённой грудью и втянув в рот розовый сосок.Её единственным ответом был стон, вырвавшийся из её горла, и это было всё, что было нужно Малдеру. Он облизывал её ареолу, чувствуя, как её сосок твердеет под его языком, прежде чем жадно втянуть его обратно в рот, царапая зубами тугой розовый бугорок. Его рука потянулась ко второй груди и сжала её, наслаждаясь тем, как её вес идеально поместился в его ладони, прежде чем перекатить твёрдый сосок между большим и указательным пальцами.Руки Скалли вцепились в волосы Малдера, и вскоре её бёдра начали извиваться, клитор пульсировал, а пах намокал по мере того, как из неё вытекала влага. Она попыталась пошевелиться, чтобы дотянуться до тела Малдера и уделить ему такое же обожающее внимание, но он не сдвинулся с места. Скалли подумала, что если бы они с Малдером не были друзьями в течение стольких лет до этого недавнего физического развития их отношений, она бы предположила, что он любит её только за её тело.Затем Малдер оторвал голову от груди Скалли в поисках её губ, и когда его губы страстно впились в её, она воспользовалась случаем и толкнула его, заставив лечь на спину. Она оседлала его бёдра и сняла халат, отбросив его на пол. Руки Малдера легли на её бёдра и талию, лаская нежную кожу. Скалли наклонилась и крепко поцеловала его, прежде чем переместила губы, чтобы пососать его шею, скользнув вниз к ключице, прежде чем провести языком по его чувствительным соскам и потереться о его эрекцию.Он застонал, его твёрдый член напрягся в боксёрах. Внезапно Малдер понял, чего именно он хочет.—?Скалли, иди сюда.Она оторвала губы от его груди, когда его руки легли на её бёдра, и он начал поднимать её тело вверх по своему животу. Скалли задышала ещё тяжелее, и мышцы её живота напряглись. Она приподнялась повыше, помогая Малдеру подтянуть её к месту назначения, его руки сжимали её попку.Она прижала свой горячий, влажный центр к груди Малдера.—?Это то место, где ты хочешь меня видеть?Он ухмыльнулся, глядя на застенчивое выражение её лица.—?Ты ещё не совсем там.Скалли подвинулась, приподнялась, упёрлась коленями в голову Малдера и начала задыхаться в предвкушении.—?Да, прямо здесь,?— прошептал Малдер, глядя на её набухший, блестящий розовый центр. Его руки медленно двинулись вверх по внешней стороне её бёдер, пока он вдыхал её пьянящий аромат. —?И Скалли, на этот раз не сдерживайся.—?Малдер… —?Она судорожно сглотнула. Это положение обычно вызывало у неё некоторое беспокойство, и она была рада, что он не настаивал на этом слишком часто. Они делали это всего несколько раз. Она поймала себя на том, что беспокоится о том, что её задница была так близко к лицу Малдера, не то чтобы это было не так, когда он ложился на неё, но это всегда казалось немного неловким. Она также беспокоилась, что Малдер не сможет дышать или что она причинит ему боль, и поэтому, когда она испытывала оргазм, она отстранялась от него, боясь причинить ему дискомфорт.—?Я серьёзно,?— тихо сказал Малдер. —?Я хочу, чтобы ты кончила мне на лицо.Затем он схватил её за попку и притянул её влагалище к своему рту. Она была горячей и влажной, её мягкие и набухшие складки очень приятно ощущались под его языком, и он застонал от её вкуса, его бёдра непроизвольно приподнялись над матрасом. Казалось, прошла вечность с тех пор, как он пробовал её на вкус.—?Боже,?— прошептала Скалли, чувствуя, как его язык касается её чувствительной кожи, посылая искры удовольствия через её мозг. Малдер услышал, как она вцепилась ногтями в спинку кровати.Он проник языком глубже в её складки, и обнаружив ещё больше её восхитительного вкуса, просачивающегося из её входа, обвёл его своим языком. Затем он засунул свой язык в её влагалище, скользя туда-сюда, и делая глубокие вдохи через нос. Он усмехнулся, глядя, как её клитор набухает ещё сильнее.Скалли всхлипывала и пыталась сдвинуть бёдра, чтобы приблизить клитор ко рту Малдера, но его руки крепко держали её.—?Малдер, пожалуйста…Он слегка отстранился от неё.—?Что?—?Ты знаешь что.—?Я хочу услышать, как ты это скажешь.Она вздохнула.—?Пососи мой клитор, Малдер.—?Ты имеешь в виду вот эту штуку прямо здесь? —?спросил он, скользя языком вверх, чтобы приласкать её затвердевший комочек нервов.—?Да,?— простонала Скалли, запрокинув голову. —?Вот эта штука прямо здесь.Малдер схватил её за бёдра.—?Я был серьёзен. Не сдерживайся.—?Не буду,?— нетерпеливо прошептала она. —?Боже, просто сделай это.Он усмехнулся, но затем она сильнее прижалась к нему, и он застонал, его член пульсировал. Вот чего он хотел. Он хотел раствориться в ней, зарыться ртом в её влагалище, ощущая её ароматное возбуждение и сладкий вкус, от которого кружилась голова.Малдер начал водить кончиком языка вокруг её набухшего клитора, и вскоре она уже тяжело дышала и стонала, её стоны были громкими и отчётливыми, хотя её ноги были прижаты к его ушам. Он поглаживал её клитор всё сильнее и быстрее, то посасывая набухший бутон губами, то проводя по нему языком круговыми движениями.Скалли начала покачивать бёдрами, прижимаясь к нему, и его лицо покрылось её влагой. Вот чего хотел Малдер. Он хотел, чтобы она была на нём. Его член пульсировал под боксерами, а яйца напряглись, когда волны удовольствия пронеслись по его паху, и он приподнялся с матраса. Он готов был вот-вот потерять самообладание, взорваться, но сейчас ему было на это наплевать.—?Малдер… Малдер… Малдер… —?Скалли снова и снова шептала его имя, и он знал, что это означает, что она вот-вот кончит.Скалли чувствовала, как нарастает напряжение, когда Малдер погладил её пульсирующий клитор языком, а затем втянул его между губ. Его язык кружился вокруг её клитора в тесном кругу, и она чувствовала, что находится на грани оргазма. Её тело напряглось, готовясь к разрядке, а затем губы Малдера обхватили её клитор, сильно посасывая, царапая его зубами, и она закричала в экстазе.Малдер продолжал крепко держать её, пока она плотно прижималась к нему бёдрами, на этот раз не отстраняясь, и изливала свой оргазм на его лицо, пока он лакал её свежую влагу. Чем сильнее её влагалище прижималось к его лицу, когда она тёрлась о него своим клитором, чем сильнее её оргазмические соки текли по его рту, тем сильнее пульсировал его член. Вскоре ноющая пульсация его набухшего члена стала невыносимой, он больше не мог справляться с давлением в яйцах, и внезапно кончил в свои боксеры.—?Твою мать, Скалли,?— простонал он, прижимаясь к её влагалищу, его бёдра дрожали, а руки продолжали ласкать и сжимать её попку.—?Боже,?— вздохнула Скалли, отстраняясь от лица Малдера. Она переместилась вниз по его телу, ложась на него сверху.—?Меня зовут Малдер,?— пошутил он, вглядываясь в красивый голубой оттенок её радужки.Она фыркнула, глядя на его распухшие губы и влажный подбородок. Она потянулась, чтобы поцеловать его, но замерла, когда её губы коснулись его губ.—?Ты чертовски смешон,?— прошептала Скалли, прежде чем завладеть его губами и попробовать себя на вкус.Он усмехнулся и прервал поцелуй.—?Думаю, ты не так уж и устала.—?Ну теперь это так,?— ответила она, соскальзывая с него и ложась рядом, свернувшись у его бока.—?Я всё ещё думаю, что мы должны снять видео, Скалли.—?В твоих мечтах, Малдер.—?Подумай об этом, Скалли. Ты могла бы надеть парик цвета жевательной резинки.Она застонала, её прежнее раздражение и недовольство вернулись, и она откатилась от него, чтобы лечь на бок спиной к нему.***В пятницу, 25 февраля, в 3 часа 25 минут пополудни Малдер и Скалли покидали кабинет Скиннера. Они только что прочитали свой отчёт о деле компании по разработке шутеров от первого лица. Скалли была раздражена на протяжении всего этого дела, раздражена, когда писала отчёт, и раздражена, когда обсуждала его со Скиннером. Она устала от постоянных поездок между Вашингтоном и Калифорнией, которые они совершали в последнее время. Она надеялась, что их следующее дело будет ближе к дому.В глубине души Скалли была разочарована тем, что Малдер не взял отпуск, как обещал. Она была расстроена тем, что после самоубийства его матери и осознания смерти его сестры, а также окончания крестового похода, который вёл его все эти годы, он не потратил больше времени, чтобы всё обдумать. Он провёл четыре дня в одиночестве, а затем снова бросился в самую гущу событий, чтобы преследовать предполагаемого оборотня в одном из самых опасных районов Лос-Анджелеса. Скалли была этим не слишком довольна. А потом ей снова пришлось вернуться в Калифорнию, ради этого дурацкого дела.Так вот во что превратилась её жизнь? Это та работа, которой она будет заниматься с этого момента? Больше не существовало правительственного заговора с участием инопланетян, и Саманту больше не считали пропавшей без вести. Тем не менее, Малдер казался более взволнованным, чем когда-либо в отношении секретных материалов. Будет ли у неё когда-нибудь настоящая жизнь, пока она не станет слишком старой, чтобы по-настоящему наслаждаться ею? Когда же Малдер решит, что с него хватит, что он сделал и достиг достаточно, и уйдёт от секретных материалов? Скалли заметила, что он изменился с той ночи, когда оплакивал смерть Саманты в номере мотеля в Викторвилле. Он был более спокоен, более расслаблен. Он снова улыбался. Она всё ждала, что он сломается, но этого не происходило.Малдер казался счастливее, чем когда-либо, но, сидя во вторник вечером в своём номере мотеля в Лос-Анджелесе, она чувствовала себя расстроенной и несчастной. Она сидела в очередной затхлой, безликой комнате мотеля с комодом, ящики которого сопротивлялись, когда пытаешься их открыть, пожелтевшими канцелярскими принадлежностями, Библией и телефонным справочником в ящике прикроватного столика. Она уже бывала здесь раньше. В бесчисленных Штатах и городах по всей стране. Всё было по-прежнему. Кроме неё.Скалли была недовольна тем, как обстоят дела. Она хотела, чтобы всё изменилось. Она хотела жить своей жизнью. Жизнью, которая не включает в себя постоянные путешествия на самолётах с их неудобными сиденьями, тесным пространством для ног и дерьмовой едой. Жизнью, в которой не было мотелей в захолустных городишках в сотне миль от цивилизации. Жизнью, в которой не придётся рисковать своей шеей из-за каждого монстра, будь то человек, сверхъестественное существо или компьютер.Отчаянная часть её хотела потребовать от Малдера перемен, может быть, даже выдвинуть ультиматум. Но она боялась. Этот страх не был связан с потерей контроля или проявлением эмоций, это был страх, что Малдер не обрадуется переменам, что он не хочет этого и никогда не захочет. Она боялась, что если Малдер будет вынужден выбирать, то он предпочтёт опасную жизнь с секретными материалами более спокойной жизни с ней.Сидя напротив Малдера за столом в их подвальном офисе, Скалли вдруг захотелось возненавидеть его. Он был предсказуем, никогда не ждал слишком многого от неё или от кого-либо ещё, и поэтому никогда не мог разочароваться. Он был доволен собой и спокойно принимал нынешний статус их партнёрства. Конечно, во многих отношениях он был совершенно непредсказуем. Например, когда отвёз её на могилу Эмили, подарил ей букет роз, напевал ?Калифорнийскую любовь?, пока они ехали по Внутренней Империи [1], засунул большой палец ей в задницу.Скалли сидела за столом, не желая ничего больше, чем прервать ленивое чтение электронной почты Малдером и… Что? Объявить, что она влюблена в него и хочет иметь от него детей с каштановыми волосами? Объявить, что она чертовски устала от секретных материалов и хочет уволиться? Потребовать, чтобы он ушёл из ФБР вместе с ней? Потребовать, чтобы они переехали в пригород, чтобы она могла сажать цветы, пока он косит газон? Чего ты, чёрт возьми, хочешь, Дана?! Этого она не знала. Но она знала, что больше не может жить так.Малдер отвернулся от монитора и посмотрел на неё.—?Мамин риэлтор сказал, что потенциальный покупатель из Бостона, парень, который интересуется летним домиком в Куонохонтауге, хочет приехать в понедельник и посмотреть на дом.Она кивнула, поджав губы.Он прочистил горло.—?Ты бы не хотела провести уик-энд там со мной? Мне нужно будет подготовить дом.Скалли широко раскрыла глаза и задумчиво облизнула губы. Это звучало так… нормально.—?Провести выходные в Род-Айленде? Просто убирая старый пляжный домик твоих родителей?Малдер усмехнулся.—?Я знаю, что это не так уж интересно, Скалли, и, вероятно, это не будет расслабляющим или что-то в этом роде, но мы, по крайней мере, выберемся из города на некоторое время. Мы могли бы поехать туда сегодня вечером, может быть, даже уйти из офиса пораньше.—?Нет-нет. Это, ммм… звучит здорово, на самом деле. Мне бы этого хотелось.Она задавалась вопросом, был ли Малдер более склонен принимать маленькие шаги к домашнему очагу, к нормальной жизни, чем прямые требования немедленных, полных перемен. Но она также задавалась вопросом, сколько ещё ей придётся ждать, пока он не будет готов оставить эту беспокойную, опасную жизнь позади.***Выйдя из своего подвального офиса в пятницу в 4 часа дня и сделав короткую остановку в квартире Скалли в Джорджтауне, чтобы она могла взять свою дорожную сумку, Малдер повёз их на север в Куонохонтауг, штат Род-Айленд. Поездка заняла более шести часов, включая короткую остановку на границе Мэриленда и Делавэра, чтобы перекусить, и они прибыли в летний домик в 11:45 вечера. Малдер и Скалли вошли в дом и, сняв полиэтилен с кровати, рухнули на матрас.Он устал от дороги, но вскоре после того, как они сняли одежду, Скалли опустилась на его твёрдый член. Они окрестили хозяйскую спальню, когда она жёстко оседлала его, поглаживая чувствительное место на передней стенке и прижимаясь клитором к его лобку. Её стоны и звук его имени, срывающегося с её губ, отражались от стен, пока он смотрел, как её идеально округлые груди подпрыгивают при каждом движении её бёдер, его собственный оргазм последовал вскоре за её, и его мощь заставила его выкрикивать её имя в безумном экстазе.В субботу утром, 26 февраля, Малдер проснулся в главной спальне летнего домика на Уэст-Бич-Роуд в Куонохонтауге. Он не был уверен в том, что разбудило его. Солнце ещё толком не взошло. Холодный утренний свет, проникавший в окно, был ещё серым, и Малдер понял, что сейчас, должно быть, очень рано. Может быть, дело было в отсутствии городского шума вокруг него, или в старом, комковатом матрасе чужой кровати, которая не принадлежала ему. Но когда Малдер повернулся, чтобы лечь на бок, и его рука скользнула по матрасу, он обнаружил, что место рядом с ним было пусто. Он моргнул и окончательно проснулся. Вероятно, именно это и разбудило его: отсутствие миниатюрного тёплого тела, прижавшегося к нему.Одна из вещей, которая больше всего удивила Малдера, когда почти пять месяцев назад между ним и Скалли начались физические отношения, заключалась в том, что после восьми лет одиночества ему потребовалось пугающе мало времени, чтобы привыкнуть спать рядом с кем-то ещё. Сегодня его разбудило отсутствие Скалли рядом с ним на кровати. Спать в одиночестве стало для него непривычно, но он также осознал, что в последнее время всё чаще спит один.В первые месяцы их отношений Малдер и Скалли редко проводили ночи порознь. Он постоянно оставался в её квартире, каждую ночь, и в конце концов она стала оставаться у него. И у них был секс, очень много секса. Но после второго неудачного ЭКО они часто по нескольку дней не проводили вместе время вне работы. Конечно, с тех пор произошло много тяжёлых событий: Донни Пфастер, нападение змеи на Малдера, самоубийство его матери, выяснение судьбы Саманты. Он хотел оставить все это позади.Малдер сел в постели и вдохнул аромат кофе, витавший в воздухе. Замечательно. Он встал, натянул серые спортивные штаны и белую футболку и после короткой остановки в ванной спустился на кухню. Во время своего путешествия по дому он не встретил Скалли. В кухне было темно, её освещала только маленькая лампочка над плитой. Малдер достал из шкафчика керамическую кружку и налил себе горячего кофе. Затем он отправился на поиски Скалли.Она стояла на заднем крыльце, прислонившись к деревянному столбу, с кружкой кофе в руке, глядя на залив, соединяющий Атлантический океан с озером Куонохонтауг. Воду не было видно сквозь деревья, но было слышно мягкое журчание текущей воды, а также морской бриз, проносящийся сквозь колокольчики, висящие на крыльце. На Скалли были серые носки до щиколоток и его тёмно-синяя толстовка, которая доходила ей до середины бёдер. Она выглядела так чертовски хорошо в его одежде, и он почувствовал прилив возбуждения в паху.—?Скалли, здесь очень холодно. Почему бы тебе не зайти внутрь? —?Спросил Малдер, открывая сетчатую дверь.Она повернулась к нему и улыбнулась.—?Здесь не так уж и холодно, Малдер.Он вышел на крыльцо и тут же пожалел, что не надел носки. Пол был не только холодный, но ещё и шершавый. Он вздохнул, вспомнив, зачем именно они приехали сюда. Дому требовалось чертовски много уборки.Скалли снова улыбнулась ему, а затем вновь обратила своё внимание на воду.—?Здесь так тихо и спокойно, Малдер. Раньше я думала, что невозможно жить нигде, кроме большого города, но теперь я в этом не уверена. Кажется, что в таком тихом месте, как это, не может случиться ничего плохого.Малдер усмехнулся.—?Знаешь ли ты, Скалли, сколько ужасных вещей произошло в этом доме? В последний раз, когда мы были здесь вместе, я наставил на тебя пистолет.Воцарилась тишина, когда Малдер вспомнил ту ужасную ночь, дом, окружённый полицией, и Скалли, пытающуюся отвлечь его от вызванной наркотиками мании. Он получил доступ к ценным воспоминаниям, которые похоронил, но какой ценой? Что, если бы он нажал на курок, когда его пистолет был направлен не в потолок, а на неё?Она вздохнула.—?Пожалуй, ты прав. Умиротворение не приходит из какого-то места. Оно исходит от людей, которые там живут.Он прислонился спиной к стене дома, наблюдая, как Скалли смотрит на воду. От людей, которые там живут. Ну, люди, которые жили здесь, не очень-то стремились к миру. Малдер вспомнил громкие ночные ссоры, без сомнения под влиянием виски или джина, которые заставляли заплаканную, испуганную Саманту приходить к нему в спальню. Малдер тоже был напуган, звуки ссоры родителей всегда заставляли его внутренности сжиматься от страха, но он должен был быть сильным ради своей младшей сестры. Каждый уик-энд жаркого лета, проведённого в Куонохонтауге, Саманта засыпала рядом с ним в его комнате.К счастью, отец Малдера приезжал только на выходные. Не то чтобы Малдер не хотел, чтобы его отец был рядом. Его отец каждую субботу брал его и Саманту на рыбалку, а по вечерам разрешал им долго не ложиться спать и смотреть ?Миссия невыполнима? [2]. По воскресеньям после церкви отец брал Малдера и Саманту за мороженым по дороге на пляж. Затем они проводили вечер, сидя в гостиной, всей семьёй, смотря ?Чудесный мир Диснея? и мистические фильмы. Но ссоры между его родителями, которые начинались как перепалки за обеденным столом и перерастали в настоящую драку, как только Малдер и Саманта ложились спать, были мучительными.А потом был День благодарения 1973 года. Они приехали в Куонохонтауг, чтобы отпраздновать этот праздник. Вечером в пятницу или субботу появился Курильщик, и Саманту разбудили звуки ссоры взрослых внизу. Она пришла в комнату Малдера, разбудила его и сказала, что боится. Он прокрался вниз, наблюдая, как его мать плачет и кричит на отца, пока Курильщик не назвал его маленьким шпионом. Затем Малдер вернулся в свою спальню, но не раньше, чем увидел, как этот дьявол схватил его мать за руку, требуя от неё чего-то. Теперь Малдер знал, чего требовали от матери: её согласия. Но она не сдалась, отказалась уступить их требованиям отдать одного из её детей. Да, в этом доме случались ужасные вещи.Скалли повернулась к Малдеру, и он решил, что она поняла, что означает его долгое молчание. Он увидел, как она поставила пустую кружку из-под кофе на широкие перила и направилась к нему. Он улыбнулся ей, когда она обняла его за талию и прижалась к нему всем телом.—?Может быть, мы сможем оставить здесь хорошие воспоминания, прежде чем ты передашь дом другой семье,?— прошептала Скалли.Малдер наклонил голову, чтобы завладеть её губами, ощущая вкус кофе и мятной зубной пасты, когда скользнул языком в её рот. Он почувствовал, что его член мгновенно напрягся рядом с ней. Малдер поставил свою кружку с кофе на подоконник слева от себя, а затем схватил Скалли за попку, приподняв её, и она обвила ногами его талию. Она страстно поцеловала его, когда он отнёс её обратно в дом, в гостиную, и уложил на покрытый полиэтиленом диван.—?Зачем мы вообще одевались? —?Пробормотала Скалли, когда Малдер стянул с неё белые хлопчатобумажные трусики.Он усмехнулся, прежде чем спрятать лицо между её ног, а затем продолжил гладить, толкать, покусывать и сосать, пока её набухший клитор не запульсировал от удовольствия, и её стоны не наполнили тихую гостиную. Малдер чувствовал себя подростком, занимаясь этим на диване в родительском доме. Он вдруг вспомнил, что это тот диван, на котором каждый вторник вечером Курильщик пил коктейли с его матерью. Он знал, что это было по вторникам, потому что мать отправляла его и Саманту спать после ?Гавайи 5-O? [3], и ?друг твоего отца с работы? сидел на этом диване с его матерью. Да, это был он. Курильщик. Он приходил на ужин каждый вторник. Рассказывал ли Малдер когда-нибудь отцу об этом еженедельном госте в летнем домике, или мать велела ему ничего не говорить? Он не мог этого вспомнить.Малдер поспешно отогнал эти воспоминания, закинул ноги Скалли себе на плечи и расположился у её входа, но продолжал ждать. Ему нравилось доводить её до безумия от желания. Но потом он увидел, как Скалли ухмыльнулась ему, протянув руку, чтобы погладить его член, и застонал, когда она поднесла руку к лицу и слизнула его предэякулят с ладони. Боже, она сводила его с ума. Он не мог больше ждать. Он скользнул своим твёрдым членом, пульсирующим от желания, в её влагалище по самое основание одним плавным движением. Призраки болезненных воспоминаний исчезли, и Малдер мог сосредоточиться только на том, как хорошо Скалли чувствовала себя рядом с ним. Боже, она была такой мокрой и горячей. И такой чертовски тугой. Он сказал ей об этом, и она застонала. Его член пульсировал от удовольствия с каждым толчком, её влагалище сжимало его, как самый тугой, горячий кулак, который только можно себе представить. Малдер почувствовал, как её тело напряглось под ним, а ногти впились ему в спину, и, обхватив рукой ногу Скалли, сильно надавил большим пальцем правой руки на её набухший клитор, потирая его круговыми движениями. Почти сразу же мышцы её влагалища сжались вокруг него, и он увидел, как Скалли закатила глаза, её лицо затуманилось от удовольствия, а из горла вырвались крики экстаза. Малдер ускорился, схватив её за бёдра, его пульсирующий член жаждал освобождения. Его мозг был затуманен, и он лишь частично осознавал, что бормочет какие-то слова, когда его лоб нависал над лбом Скалли. Мышцы его задницы сжались, а яички напряглись, и по паху к бёдрам и низу живота растеклись волны удовольствия. Затем глаза Малдера закрылись, и он застонал, когда напряжение в его яйцах отпустило, и он жёстко кончил, его горячее семя хлынуло внутрь влагалища Скалли.—?Кажется, я прилипла к полиэтилену,?— заметила она, всё ещё тяжело дыша.Малдер расхохотался.До конца уик-энда они снимали полиэтиленовые чехлы с мебели по всему дому, вытирали пыль и пылесосили, стирали простыни и постельное бельё. Их работа, однако, часто прерывалась, но Малдер ничего не мог с собой поделать. То, как чёрные леггинсы Скалли обтягивали её идеальную попку, когда она наклонялась, чтобы сдвинуть предмет мебели, или то, как её грудь напрягалась под хлопчатобумажной футболкой, когда она протягивала руку, чтобы вытереть пыль с полки. Он ловил себя на том, что пялится на неё, а потом мгновенно становился возбуждённым. Они окрестили почти каждую комнату, заменив его ужасные воспоминания об этом доме гораздо лучшими.Любимым новым воспоминанием Малдера был субботний вечер. Он сходил в супермаркет и принёс им на ужин замороженные ножки Аляскинского королевского краба. Он стоял на кухне и смотрел, как Скалли наполняет кастрюлю холодной водой и ставит её на плиту, чтобы вскипятить. Ополоснув крабовые ножки и положив их на большую тарелку на кухонном столе, Малдер взял две из них и исполнил свою версию настольного балета Чарли Чаплина [4]. Скалли так хихикала, что ей пришлось вытирать слёзы, выступившие из уголков глаз. Как только вода закипела, она бросила туда немного соли, сок из целого лимона, который выжала, и большую столовую ложку приправы, которую велела ему купить в магазине. Затем Скалли в течение пяти минут варила крабовые ножки. Пока они варились, Малдер наблюдал, как она готовит топлёное масло.Они вместе сидели за кухонным столом, ломая крабовые ножки и макая мясо в масло, наслаждаясь свежим, чистым вкусом морепродуктов и всё время смеясь. Когда в последний раз в этом доме смеялись? Ни разу с тех пор, как их с сестрой детский смех эхом отдавался от стен. Когда в последний раз пребывание за этим столом было чем-то приятным, а не тем как двое испуганных детей наблюдают за тем, как их родители препираются за столом во время вечерней трапезы?Покончив с едой, Малдер поймал себя на том, что вновь отгоняет болезненные воспоминания, пока они несли тарелки на кухню, ставили их в раковину и бросали крабовые панцири в мусорное ведро. Малдер стоял рядом со Скалли, когда она потянулась, чтобы взять из одного из шкафчиков стакан. Её лицо было всего в нескольких дюймах от его, щёки всё ещё пылали от жары на кухне, губы были розовыми и пухлыми, слегка приоткрытыми, а тело тёплым и гибким. Малдер уставился на неё, чувствуя, как его член твердеет под джинсами. Они уже дважды занимались сексом в этот день, не говоря уже о третьем, если считать полночь накануне, когда они только приехали. Было ли это нормально для человека на пороге 40-летия?Ему было всё равно, нормально это или нет, и когда Скалли повернулась к нему, схватив стакан, губы Малдера оказались на её губах. Через несколько мгновений она уже сидела на кухонном столе, в лихорадочно стянутых леггинсах и нижнем белье, обхватив ногами его бёдра, в то время как его джинсы и боксеры сбились в кучу на лодыжках. Малдер наклонил голову, наблюдая, как его набухший член входит и выскальзывает из горячего центра Скалли, как он исчезает за её короткими каштановыми кудрями в её тугой киске и снова появляется скользкий и влажный от её соков. Он чувствовал себя первобытным, диким, и они оба кончили одновременно, их громкие стоны и крики заполнили кухню, когда они крепко прижались друг к другу, тяжело дыша.Призраки прошлых воспоминаний были отброшены назад, и кухня теперь пахла их возбуждением. Хорошие воспоминания пришли на смену плохим. В воскресенье было почти то же самое: уборка и проветривание дома, Малдер возбудился, когда Скалли встала на стул, чтобы повесить выстиранные занавески и трахнул её на ковре в гостиной.—?Когда этот покупатель войдёт сюда, он не почувствует ничего, кроме запаха секса,?— сказала Скалли, рухнув ему на грудь.—?Отлично, может быть, он предложит больше денег,?— пошутил Малдер, поглаживая её спину.Скалли начала хихикать.Поздно вечером в воскресенье, 27 февраля, они заперли чистый дом, готовый к тому, что риэлтор покажет его в понедельник, и отправились в шестичасовую поездку обратно в Вашингтон. Малдер получил огромное удовольствие от этого уик-энда со Скалли, несмотря на то, что изначально предполагал, что уик-энд в Куонохонтауге будет сплошным унынием. Но он не рассчитывал на то, что всё это время рядом с ним будет его лучший друг.Когда Малдер вырулил на шоссе 95, ведущее в Нью-Йорк, он протянул руку к пассажирскому сиденью, схватил левую руку Скалли, лежавшую у неё на коленях, и переплёл их пальцы.—?Спасибо. За то, что поехала туда со мной.Она улыбнулась ему. Настоящей улыбкой. Он видел её зубы. Такие улыбки были редкостью. Ему хотелось бы видеть их почаще.—?Знаешь, Малдер, тебе придётся съездить туда ещё раз. После того, как ты его продашь. Осмотр дома, сортировка всего и упаковка коробок будут нелёгким делом.Малдер кивнул, улыбаясь ей в ответ.—?Если ты будешь со мной, это не будет такой уж тяжёлой работой.Скалли снова широко улыбнулась, обнажив зубы. Он почувствовал, как его сердце сжалось.—?И я уверен, что мы могли бы найти способы повеселиться, Скалли, так что это не так уж и сложно.Она начала хихикать и кивнула, облизнув губы, прежде чем снова обратить своё внимание на окно. Малдер возвращался в Вашингтон счастливым человеком. Он наконец-то отпустил своё прошлое, плохие воспоминания, боль и потерю. И ему не терпелось вернуться к работе и начать новую жизнь, радуясь тому, что ещё впереди._______________________________________________________________________[1] Внутренняя Империя (англ. The Inland Empire)?— метрополитенский ареал (расширенная полицентрическая агломерация), расположенная в южной части штата Калифорния вокруг городов Риверсайд и Сан-Бернардино. Это третий по величине урбанизированный район в Калифорнии.[2] ?Миссия невыполнима? (англ. Mission: Impossible)?— американский телевизионный сериал, премьера которого состоялась 17 сентября 1966 года. Актёрский состав группы со временем менялся, но костяк группы актёров оставался без изменений все семь лет съёмок сериала. Удачная музыкальная тема сериала ?Миссия невыполнима?, написанная композитором Лало Шифриным, позже использовалась в серии одноимённых фильмов 1996–2018 годов.[3] ?Гавайи 5-O?, или ?Отдел 5-О? (англ. Hawaii Five-O)?— американский телесериал в жанре полицейской драмы, который транслировался на телеканале CBS с 20 сентября 1968 года по 6 апреля 1980 года и насчитывает 12 сезонов, состоящих в общей сложности из 279 эпизодов. Джек Лорд исполнил главную роль детектива-лейтенанта Стива Макгарретта, который является руководителем специальной государственной полицейской оперативной группы на Гавайях, которая была основана на реальном отряде, существовавшем по законам военного времени в 1940-х годах.[4] Настольный балет Чарли Чаплина?— https://youtu.be/pZ68xgq6bdo