where there's smoke (1/1)
В её лёгких клубится дым.
Дым поднимается выше и царапает горло, как миллионы маленьких крысиных лапок. Она кашляет невольно, а потом делает вид, что ничего не было. Дым поднимается выше и впивается в разум, и из дыма в разуме появляются тёмные образы. Мама и папа, и братья, и сёстры, и те двое, которые сначала им улыбались, а потом убили маму и папу, и братьев, и сестёр. Дым выливается из глазниц и заменяет слёзы, и, чтобы сделать вид, что ничего не было, Персефона прячет лицо под маской.В городе сейчас тихо, только слышно иногда, как Грог храпит во сне и как с улицы доносятся тяжёлые шаги мёртвых великанов, шатающихся бездумно от улицы к улице. Они прячутся в заброшенном доме. В этом городе много заброшенных домов.Они прячутся в заброшенном доме, но Перси очень ярко и в мельчайших подробностях может представить себе всё, что находится вокруг. Дороги, по которым они когда-то ходили, лес, в котором когда-то гуляли, — и замок, в комнатах которого когда-то пролилась кровь её семьи.Персефона смотрит в темноту перед собой и почти машинально гладит пальцем деревянную рукоять пистолета, гладит выжженные на гладкой поверхности имена. Она представляла себе этот момент так много раз, в разных вариациях, с разными концовками. Она так много раз представляла себе, как придёт сюда и как убьёт всех, чьё имя есть в её списке; так много раз, пока сидела одна в холодной полутьме тюремной камеры, что в какой-то момент это стало вообще единственным, что не позволило ей сойти с ума. Так много раз, что теперь у неё нет никаких способов доказать, что всё, что происходит прямо сейчас, — это не одна из этих фантазий.
— Перси? — зовёт Векс еле слышно. Персефона не вздрагивает, только замирает, будто надеясь слиться с темнотой и стать незаметной. Векс видит в темноте, так что выходит плохо.— Да? — отвечает Персефона после очень долгой паузы. Она наблюдает, как из скопления теней, которыми сейчас казались её спящие на полу друзья, отделяется тень поменьше, и двигается к ней. Перси сейчас едва-едва может различить черты лица Векс, а вот она её — очень хорошо.Векс садится рядом и, кажется, какое-то время просто смотрит.
— Перси. Дорогая, — говорит она наконец своим тоном для серьёзных разговоров. Векс так делает, когда хочет, чтобы кто-то что-то сделал. — Уже очень поздно. Тебе нужно поспать.Персефона усмехается куда более нервно, чем стоило бы. Она пыталась поспать, правда. Но каждый раз, когда она закрывала глаза, в какой-то момент по ту сторону век ей начинали мерещиться вещи, которые ей бы хотелось забыть, и в её голове начинали звучать голоса, которые она почти помнила. Каждый раз, когда её сознание оставалось наедине с самим собой, оно начинало выталкивать на поверхность всё самое грязное и самое тёмное, подбрасывать всё это, словно дрова в огонь её ненависти.А там, где есть огонь, всегда будет дым.— Не думаю, что сон мне как-то поможет, — тихо замечает Персефона. Только сейчас она понимает, что так и сжимает пистолет в руках всё это время, и спешит убрать его обратно.— Отсутствие сна тебе не поможет тем более. Пожалуйста?Из всех людей, что знает Перси, Векс была, наверное, единственной, кто умел говорить ?пожалуйста? вот так. Оно не звучит как угроза и скорее всего не является угрозой, но тебе никак не удаётся отделаться от ощущения, что это именно она и есть. Спорить с Векс было в принципе бесполезно, а в некоторых случаях травмоопасно.— Я постараюсь, — отвечает Персефона. Векс улыбается. Перси никак не может этого увидеть, но почему-то абсолютно в этом уверена. Потом Векс берёт её за руку. Её пальцы слегка холодные, и это страшно, и больно, и так, так просто. Позволить кому-то другому тебя спасать, пока ты с головой ныряешь в пустоту — это так просто.Перси ложится рядом в Векс и так и лежит какое-то время. К утру дым поглотит её целиком.