Вечное лето (1/1)

Раньше Иера думала, что богачи проводят свои встречи в шикарных ресторанах с живой музыкой, омарами и официантами, одетыми лучше, чем она. Было у неё и другое предположение?— о том, что некоторые особо оригинальные (или просто особо торопливые) богатеи отдают предпочтение обычным забегаловкам. С одной стороны забегаловка не принуждает человека держать планку стиля, и усталый VIP, вынужденный торговать лицом двадцать четыре на семь, может наконец-то расслабиться; с другой стороны никто не отменял посредственный сервис, а главное?— обывателей, на которых общество человека из высшего света оказывает странный (и порой?— небезопасный) эффект.Иера и подумать не могла, как оригинально решена эта проблема: забегаловки с имущественным цензом. Обычный распознаватель личности, прикрученный к дверям любого общественного заведения, плюс программа, подающая сигнал охране, как только в двери проходит человек, чьё состояние ниже заданного?— всё, как в дорогих ресторанах, вот только за этими дверями находится обычная кафешка с бургерами и кофе. Интерьер немного уютнее, еда немного качественнее, требования к персоналу гораздо строже, но в остальном?— обычное придорожное кафе только для своих. Идеальный компромисс между простотой и сохранением статуса.На входе возникает небольшая заминка: Карлос и Клэрис официально приглашены, а вот пропускать Иеру не торопятся. Уверения на тему ?она с нами? тоже не проходят, поскольку верить такому заявлению можно только если оно исходит от человека, чьё состояние позволяет пройти в дверь.—?Секундочку,?— миролюбиво улыбается Карлос. Достаёт телефон?— кто бы мог подумать, что вовсе не бедный человек всё ещё пользуется таким старьём. Затем он переводит совершенно недвусмысленный взгляд на белую коробку распознавателя над дверью.—?Мы сейчас всё устроим,?— улыбается Клэрис охраннику, незаметно дёргая брата за полу пиджака.—?Ну ладно, ладно…Наконец на пороге появляется виновница торжества. Иера думала, что она будет выше. Девушка перед ней невысокая, но очень крепкая, с телосложением типа ?тумбочка?. Её гардероб составляют вещи, выглядящие просто и скромно, но при этом стоящие раза минимум в три дороже, чем-то, что носит Иера. Смысла в такой трате денег она никогда не видела. У неё типично славянское круглое лицо с грубоватыми чертами?— такую больше ожидаешь увидеть за станком или в поле. Единственное её украшение?— длинные светло-русые волосы, падающие на плечи как тяжелое плавленое золото.—?Добрый вечер,?— она кивнула и улыбнулась,?— Carlos, je sais que tu es le juponnier, mais tellement? *—?Je…—?La seconde en un jour! Et j'ai demandé à prévenir quand…Девушка нацепила стандартную улыбку для светской болтовни, но было ясно, что разговор вовсе не светский. В конце-концов зачем тогда было бы переходить на французский?—?Ce n'est pas ce que tu penses. Vinter est encore atroce,?— вставила Клэрис.На порог вышел молодой человек в сером пиджаке. Только этот серый пиджак Иера и видит, потому что тот, кто носит его?— не K. Изображение расплывается, глаза снова щиплет.—?Что, не он? —?опасливо спрашивает Карлос.Иера качает головой. Она понимает, что разревётся в голос, если заговорит.—?Карлос, я… извини, что напрягла, спасибо за помощь… —?Иера пытается не всхлипывать: помимо горя есть ведь ещё и гордость, и разреветься, как бедная родственница, перед этой золотой молодёжью?— это уже ни в какие ворота,?— извините… —?шёпотом бросает она, разворачивается и уходит. Пройдя несколько шагов, она ощущает руку на своём плече. Обернувшись, она видит ту блондинку, с которой говорил Карлос:—?Подожди. Позволь помочь тебе.***Иере никогда ещё не доводилось лично общаться с крупными бизнесменами. Так, наверное, чувствовала бы себя крестьянка, попавшая за стол к дворянке. ?Дворянка? словно обладала магическим даром изменять пространство вокруг себя: перегородки внутри кафе могли смещаться, так что обе оказались за столиком в наскоро организованной комнате. Кроме них двоих больше никого там не было.—?Значит первое. Ты мне нравишься, поэтому я хочу быть с тобой честной: помогая тебе, я прежде всего преследую интересы Eternal Summer. Эта дамочка нам порядком гадит. Её спецы компрометируют наше ПО, её подкупные лица мешают нашей торговле в Европе, и это я ещё не говорю о том, что со Шпицбергена в случае чего очень удобно перекрыть всё судоходство в регионе, а там и наши товары плавают. Бизнес?— это война, а на войне все средства хороши.Иера кое-как собралась, чтобы прекратить слёзы.—?Простите, я вас не вполне понимаю.—?Хоспаде. Давай на ты,?— Наташа выглядит раздражённой.—?Извини… те, я не хотела вас…—?Так, стоп,?— Наташа закрывает нос сложенными ладонями и делает долгий вдох. Когда она отнимает руки от лица, её губы уже улыбаются, и впечатление такое, будто она пытается передать улыбкой столько тепла, сколько передавать не привыкла. Краем сознания Иера вспоминает о приснопамятной ?русской улыбке?.—?Иера,?— Наташа кладёт ладони поверх её,?— я уже, наверное, знаю ответ, но всё же: из-за чего вы с братом на самом деле поругались?Похоже, Иера не заметила, как Карлос вкратце пересказал начальнице её историю.—?Он… говорил что-то про социальный слой. Про ?стеклянный потолок? над нами,?— Иера оживляется,?— началось с того, что он подкатил к девушке из ?высшей лиги?, так сказать, а она предпочла ему молодого человека побогаче. Я пыталась его успокоить, но это злило его ещё больше. Он накричал на меня и ушёл. Дальнейшее вам… тебе уже рассказали.—?Так и знала. Вот смотри: твой брат?— K?— хороший, добрый, умный человек; и ты сама?— такая же. Вы?— хорошие ребята, заслуживающие хорошей жизни. И живёте вы себе, живёте, всё в порядке, но тут приходит какой-то мажор и вытирает о вас ноги. А потом ещё раз, и ещё. А потом ты встречаешь такую всю типа добрую и прогрессивную принцессу, которая с тобой запанибрата, пытается показать, что вы равны, но всё равно кладёт свои руки поверх твоих и всё равно показывает своё блядское превосходство,?— Наташа убирает руки и вздыхает; в её зелёных глазах на долю секунды вспыхивают злые искорки,?— вот почему он взбеленился. Вот поэтому, понимаешь?—?Капитализм?—?Пф, капитализм… Это уже не капитализм, Иера, это феодализм. И знала бы ты, как мне от этого противно.—?Тебе? —?Иера чувствует поднимающуюся изнутри злобу,?— Но ты же наверху. Богачка против капитализма, принцесса против феодализма, пчела против мёда!—?Подожди. Да, тебе легко обвинить меня в неискренности. Но я не принцесса?— я такой же винтик этой системы, как и ты. Думаешь, у нас наверху всё здорово? Богатые, может слышала, тоже плачут, и это правда. И систему в одиночку не изменить, потому что это гораздо глубже, чем политика и экономика. Это у людей в головах.—?Так почему ты на самом деле мне помогаешь?—?Улучшить систему можно только если каждый из нас будет систематически делать обычные добрые дела, говорить обычные добрые слова и думать обычные добрые мысли. Но я не могу позволить себе меценатствовать направо и налево, потому что иначе на нас накинуться паразиты и нахлебники. Я не могу позволить себе быть доброй. Но я могу схитрить.Наташа откидывается в кресле и сцепляет пальцы в замок. Её переходы от делового стиля к доверительному и обратно слишком резки. Кроется ли за этим неумение притворяться обычным добрым человеком или же неумение притворяться хладнокровной бизнесвуман, неясно.—?Смотри: Миледи часто связывают с серийником по прозвищу ?Сердцеед?. Многие думают, что это она и есть. Так ли это на самом деле, неизвестно. Как бы то ни было, это её ужасно компрометирует, а что плохо для неё, то хорошо для меня. Все в курсе про это тёмное пятно на её репутации, но Миледи отбивает все атаки, а то и обвиняет конкурентов?— нас в том числе?— в клевете. У нас вооружённый паритет, так сказать, напряжённое равновесие?— и тут ты. Несчастная девушка, попавшая в жернова большого бизнеса,?— Наташа проводит рукой, изображая газетный заголовок,?— обычная девчонка из ниоткуда идёт спасать своего брата из лап хладнокровной убийцы, как… э-э… слушай, это же уже где-то было, не помнишь?—?Нет.—?Ладно, не важно. Важно что: подать это правильно?— и ты героиня. Образец для подражания. Святая.—?Окстись, я не хочу славы!Наташа предупредительно поднимает руки:—?Все связанные со славой неудобства мы берём на себя. Главное?— не твоя слава, а то, как ты оттенишь Миледи. Да, я использую тебя, чтобы уронить её репутацию, но: если K действительно у неё, ты получишь его обратно. Рука руку моет?— это закон, который я не могу нарушить. Но твоя история действительно трогает, и я действительно хочу помочь.Пауза. Иера долго молчит, но вскоре её губы трогает едва заметная улыбка. Она становится всё шире. Раз уж Наташа была с ней откровенна, надо отплатить тем же.—?Но не будь это выгодно твоей компании, ты бы не помогла мне, даже если бы очень захотела, верно?—?Да.—?И тебе пришлось бы спустить всё на тормоза, и вышло бы очень неудобно…—?Ну, наверное… слушай, может не будешь мне морали читать?—?И сделал из них литого тельца. И сказали они: вот Бог твой, Израиль, который вывел тебя из земли Египетской.* Может показаться, что я тебя за что-то виню, но пожалуйста, не думай так.Наташа снова наклонилась к ней, положила руки на стол.—?Телец топчется по нам, и K думает, что в седле?— вы. Но вы не в седле?— вы волочитесь по земле, привязанные к его хвосту. Всё, что мы можем?— это прикрывать голову, всё, что можете вы?— упираться ногами. Но мы можем кое-что ещё.Оценив момент, Иера кладёт свои руки на руки Наташи и смотрит ей в глаза:—?Телец это не режим, это не система?— это то, как люди мыслят. Каждое доброе дело, каждое доброе слово, каждая добрая мысль: по капле мы меняем этот мир к лучшему. И рано или поздно, благодаря таким, как ты, телец остановится.