О птичках (1/1)

— Слушай, — Тевильдо снова зашуршал распечатками, — меня осенило: ведь если на третий раз ты с братцами за камушком в приморское поселение попёрся, что мешало Эльвинг, предварительно заманив вас, скажем, на балкон над заливом, кинуть Сильмарилл в море и, шустро юркнув в сторону, наблюдать, как вы кинетесь за ним следом? Клятва, как ни крути. И такой поступок всяко разумнее, чем прыжок с камнем в море. Вряд ли Эльвинг надеялась на помощь Ульмо и тем паче на превращение в птицу. Не исключаю, разумеется, что она шла на смерть, только бы опасность отвести от Гаваней. И, кто знает, может, надеялась, что хоть один из вашей семейки бросится за ней в волны. Если жертвовать собой — то героически, согласись. Очень характерная деталь для эпоса, знаешь ли. Ну как? Только не надо про наивную испуганную девочку, пожалуйста! Эта испуганная девочка скрылась живой из Дориата и вполне успешно правила в Гаванях Сириона! — и кот внимательно посмотрел на Маглора, зашивающего футболку.Тот, закусив губу, отвлёкся от шитья и задумчиво взглянул на Тевильдо.— Котик, тебе не приходило в голову, что мы, возможно, были необходимы для дальнейшего действия и выводить нас из игры настолько рано — несколько поспешный жест? — и, закрепив нитку, продолжил. — Знаю, ты скажешь, что я не хотел бы сгинуть раньше, чем, в общем-то, сгинул, но это не точно и вообще, мы разговариваем об эпосе. Но подумай сам, милый мой котик — не стрельбой ли из пушки по воробьям получится одновременный прыжок в пропасть за камнем всех братьев, которые к тому же войском командовали, а? Ничего не кажется абсурдным?— В жертву бы принесли кого-то одного, к этому ведёшь? — Тевильдо усмехнулся. — В эпосах, если подумать, абсурда хватало всегда, но я сказал лишь то, что хотел. Эльвинг вполне могла даже не намеренно обезвреживать вас, нет, но один из рефлексов защитника — уничтожить как можно больше врагов, а уж главы защитников — и подавно! К тому же, она мать! Представь её эмоции, очутись ты неподалёку от её сыновей с окровавленным мечом в руке! Она бы наверняка пожалела, что ещё в Дориате вас из игры не вывела.— Но если бы камень очутился в море, как бы он попал к Эарендилу и как бы Эарендил доплыл до Валинора без камня? — Маглор, уколов палец, выругался. — Ульмо бы вынес ему Сильмарилл на палубу? Несмотря на доброту Ульмо и его миссию, у Валы Воды есть и другие дела. Или ты думаешь, история должна была пойти по иному сценарию после нашего утопления? Да, ты возразишь, после победы над Мелькором польститься на Камни мог кто угодно с тем же исходом, что был, не стану оспаривать, но с камнем Эарендила-то как прикажешь поступить?Тевильдо ненадолго задумался.— Допустим, если тебе не хочется ничего менять масштабно, за выкинутой Эльвинг драгоценностью мог бы кинуться кто-то один, — сказал он, наконец. — И, раз ты мой хозяин и я сочиняю сказки о тебе, предположу в добровольном утопленнике тебя. К тому же, какая разница, как связать тебя с водой и камушек с тобой, но не суть. Идём дальше? Ульмо добрый, ты становишься птицей. Или, например Эльвинг, решив, что ты можешь убить её детей, в отчаянии кидает в тебя ожерелье...— ...надеясь если не убить им то выбить мне глаз или пару зубов? — Маглор снова окинул питомца взглядом. — Кот, напоминаю, хозяин твой немножечко проклят и камень по этой причине стал бы очень больно твоего хозяина жечь.Тевильдо потянулся.— И? Разве в одной из версий ты бросился в море не из-за болей в обожжённых руках? Почему не кинуться в море раньше, но несколько с другим исходом и посылом? Не вижу никаких помех. И что бы помешало обратить в птицу тебя, во искупление? Только представь!.. — и кот, набрав воздуха, приготовился, было, к долгой речи...Но тут Маглор рассмеялся. От удивления Тевильдо вытаращил глаза и задёргал хвостом.— Думаешь, я шучу над тобой? — с обидой протянул он. — Или я тебе смешон? Я? Большой, красивый, пушистый, умный кот? С моими фантазиями, свежими идеями, оригинальными находками, нестандартными взглядами на материалы и прочим?Маглор отрицательно помотал головой.— Сыну Феанора удалось завладеть камнем, — с выражением заговорил он, отсмеявшись. — И опалил Камень руку Маглора. И тот бросился в море, не в силах терпеть мучений от камня, но не погиб. Потому что Ульмо вынес Маглора из волн и дал ему обличье большой белой птицы, повелев найти Эарендила, и Сильмариль сиял на его груди, когда он летел над волнами, выполняя наказ Ульмо. Среди ночи Эрендиль, стоявший у руля своего корабля, увидел, как птица мчалась к нему. И в песне поется, как птица упала на палубу Вингилота, потеряв сознание, и Эрендиль укрыл ту на своей груди, но утром с изумлением увидел рядом с собой Маглора. Волосы падали ему на лицо, и он спал.Тевильдо поперхнулся.— С какой радости ты бы стал белой птицей? — просипел он. — Нет, я, конечно, не понимаю не только этот момент, но почему птица-то белая, объясни? Ты брюнет, светлостью и чистотой ваша семейка никогда не отличалась, а над морем каких только птичек не летает... Почему белая-то, хочешь как Эльвинг быть? Или ты из морских птиц только чаек знаешь?! Так и они не все белые! Ну... я читал. Кажется.— Символизм, к тому же, белой птице больше доверия, — пояснил Маглор, — думал, он на поверхности. Почему меня-птицу не обжигал камень, в общем, тоже понятно: я им не владел, я выполнял наказ Ульмо, может, отчасти искупая этим вину за преступления семьи. Тут всё понятно и даже правильно. Меня, знаешь, другое волнует: ведь в облике эрухини я, скорее всего, буду не одетым. Одно дело, когда отогреваемая у сердца птица обращается в любимую жену, по которой Эарендил наверняка тосковал. Но если вместо жены рядом окажется обнажённый феаноринг, получится уже немного неловкая ситуация для обоих. И даже если я внезапно окажусь рядом с Эарендилом в одетом виде, неловкость никуда не исчезнет. Ведь камень у меня, а Ульмо мог и не сообщить Эарендилю, что я послан им. Может решил, что разумнее мне самостоятельно исправлять ошибки. А камень... им я, повторюсь, не владею, но как найти выход из неловкого положения? Эарендил мог подумать, например, что я убил Эльвинг и отнял у неё драгоценность, за что и наказан, — Маглор вопросительно посмотрел на Тевильдо. Тот, надувшись, пробормотал:— Он, в отличие от тебя, умеет думать, — и, отвернувшись, побежал прочь.