Honi soit qui mal y pense (Джолин) (1/1)

—?Ты чумазая!Это была Розалин. Самая белая девочка, которую можно только себе представить. Ее кожа была белой, подобно снегу, тонкой и гладенькой. Из недавно прочитанной книги про Энн из Зеленых крыш, Джолин узнала словосочетание ?алебастровый лоб?. Именно такой лоб был у Розалин. Вся она больше походила на изысканную античную скульптуру, нежели на простую девочку.Однако даже от такой как Розалин отказались. Это немало тешило самолюбие Джолин, и она еще ни разу не забывала напомнить о том, что в приюте они в равных условиях. А в ответ получала обидное:—?Ниггеров никто не удочеряет. Кроме, конечно, таких же ниггеров.—?Крекеров без мозгов тоже.К счастью, Джолин умела постоять за себя. Остальные чернокожие девочки в Метуэне восхищались ею или завидовали. Откуда ж им было знать, что эта сильная и гордая девочка прятала слезы в кулак и скалилась каждый раз, когда больше хотела захныкать.Розалин прекрасно знала о больных местах Джолин. Основным хобби ?тупой Белоснежки??— как прозвала ее Джолин?— было доводить до слез девочек, которых она считала уродливее себя. А краше себя Розалин никого не знала. И даже за пролитую на нее зеленую краску, которую работник использовал для лечения аквариумных рыбок. Для Джолин не составило труда стащить небольшой пузырек. Зато потом у нее были проблемы с директрисой. Но видеть, разрисованную в зеленый Розалин,?— чертовски приятно, ради этого можно и потерпеть.—?Ты как лягушка, ква-а-а,?— хихикнула потом Джолин. И еще неделю была наказана и не получала ни десерта, ни права на прогулку.Триумфально возвращаясь в строй после отбытого наказания?— ссылки, как она сама это называла?— Джолин снова и снова возвращалась к перепалкам с Розалин и другими. Она поняла: нет лучшей защиты, нежели нападение и постоянно опережала в этом своих врагов. И белых, и черных. Возможно, Джолин была бы довольна собой, если бы не одно ?но?: она-то знала, что пряталось за уверенностью и дерзостью.Крошечный сверток с кричащим от голода ребенка обнаружили на одной из пожарных станций. Одеяло, в которое была укутана малышка выглядело старым и потрепанным, добротно пожеванным молью. Записка содержала в себе одно-единственное слово: имя. Мать просила назвать ее Джолин.С того самого дня, самого первого своего дня на этой холодной, равнодушной и жестокой земле, Джолин задавалась одним вопросом. Его ставили себе сотни и тысячи детей по всем приютам. Почему? Почему мать оставила ее, еще такую маленькую и беззащитную? А если бы она тогда умерла? Или, может быть, лучше было умереть еще тогда и не знать каково это?— жить в Метуэне?На третьем году своего пребывания в приюте, Джолин прознала об особенно секретном тайнике учителей. В одном из шкафчиков в помещении для собраний, они прятали вино. Шкафчик закрывали на ключ, который хранился у директрисы. Попасть в ее кабинет было несложно: очередная выходка?— и дело сделано. А вот похитить ключ… Но ей повезло. Джолин дождалась момента, когда директриса, осуждающе покачивая головой отвлеклась и вышла за дверь на пару минут. Этого вполне хватило для того, чтобы выудить ключ из ящичка и, понурив голову, покаяться в своих грехах. А потом совершить новый.Вино оказалось невкусным. Оно обжигало горло и желудок. Казалось, что вот-вот задохнешься. Но потом, если немного перетерпеть, оказывалось, что не все так плохо. Несколько глотков?— и тебе уже хорошо. Куда лучше тех зеленых таблеток, которые давали ближе к вечеру. От алкоголя не клонило в сон?— пока что?— наоборот даже.—?Мам?Высокая и худая женщина появилась из ниоткуда, выросла перед Джолин и улыбнулась. Одета она была скромно, но в чистое, хорошо отглаженное платье и слегка помятую шляпку. Женщина склонилась над Джолин, молча провела рукой по ее волосам.—?Мам, это ты?Она ничего не ответила, только улыбнулась. Эта улыбка была такой приятной и нежной, что Джолин стало так приятно в груди, так спокойно и легко. Но она не улыбнулась в ответ, наоборот. Горячие слезы обожгли щеки, скатились по подбородку, упали на воротник.—?Мам, почему?Напряженное молчание, физически ощутимая тишина.—?Потому что я никогда тебя не хотела.Похоже, это было то, что Джолин и хотела, и боялась услышать. Необходимые слова для того, чтоб с разбегу броситься с утеса прямо в ледяные воды океана или в самое жерло вулкана. Повзрослеть и забыть, наконец, о матери. Отпустить ту, которая давно уже отпустила тебя.—?Ну и пошла ты! —?в сердцах выкрикнула Джолин, щедро сплюнув.Потом ее стошнило прямо под ноги мисс Лонсдейл.Последовали неприятные, наполненные унынием и серостью, дни наказания. Джолин не злилась ни на кого, кроме себя. Даже язвительные ремарки Розалин были не такими уж и обидными. Огрызаясь по привычке, Джолин все больше понимала, что ведет себя так только по одной причине.Она должна нападать, чтобы не упасть. Чтобы не рухнуть под чужие ноги.Она должна быть сильной и уверенной в себе. Ведь полагаться ей больше не на кого.Потом объявилась бабушка. Она написала одно короткое письмо, тщательно проверенное директрисой. В нем она извинялась за то, что не появилась раньше и просила прощения за дочь. Сказала, что они тоже давно не общаются, к сожалению. Но Джолин не было уже никакого дела до этого. Лишь когда она написала письмо, но не получила на него ответа, почувствовала легкий укол в сердце. Позже оказалось, что бабушка умерла, а куда делась мать?— все еще оставалось загадкой.Джолин нашла выход в занятиях спортом. Волейбол отлично подходил для того, чтобы согнать с себя седьмой пот, а вместе с ним заставить испариться неугодные мысли. Справиться с ними помогало также частое общение с молодыми учителями. Не столь тесное, как хотелось бы Джолин, но зато. Девочкам она говорила, что ?дошла до конца?, и они охотно верили ей. В том, чтобы заставить их слушать, раззявив рот, Джолин стала мастерицей.Розалин не поддавалась ее чарам. Последняя попытка их помирить закончилась дракой?— обе выдрали по огромному клочку волос у друг друга. Хорошо, что удалось скрыть происшествие от взрослых. Однако мистер Фергюссон, все же, прознал. Долго он беседовал с Джолин, а она, выйдя из его кабинета, потом сказала девочкам, что: ?У нас такая дружба, что он все простит?.Через неделю Джолин заперла Розалин в чулане. Как раз в тот момент, когда одна молодая пара приехала в приют, чтобы вернуться оттуда уже втроем в скором времени. Розалин была в списке тех, кого рекомендовала к усыновлению директриса. Джолин там тоже была, однако перед очарованием Розалин, не устояла женщина. Подслушивая их разговор под дверью мисс Дирдорфф, Джолин нашла себя разбитой и опустошенной до такой степени, что произнесла:—?Меня ведь почти забрали… —?и кинулась освобождать Розалин.Когда долго, очень долго ждешь чего-то, со временем притупляется тот особенный шарм и вкус ожидания. Теряется смысл и опускаются руки. Нет сил, чтобы грустить, просто ситуация принимается как должная. Но за одной мечтой, которая не сбылась, прячутся и другие. Их не было заметно из-за той, самой большой и болезненной, неосуществимой, а теперь они рвались наружу. И, хватаясь за них, словно за ниточку от воздушного змея или шарика, страшно хотелось удержать каждую. Чтобы, исполнив ее, отпустить и поймать нового змея, новый шарик, чтобы подняться несколько выше.В столовой Джолин заметила новенькую. То была чудаковатая, как ей показалось, белая девочка, но с таким прожигающим, целеустремленным взглядом, что Джолин мгновенно зауважала ее.—?Привет,?— сказала Джолин, бросая на стол поднос с едой. —?Тебе следует знать пару вещей об этом месте.—?Привет,?— девочка ответила холодно, но что-то вроде заинтересованности звучало все-таки в голосе. —?Меня не интересуют разборки между девчонками.—?О, тогда мы с тобой, возможно, поладим,?— Джолин немного схитрила, но была недалека от правды: с уходом Розалин страсти поубавились.—?Что тогда?Джолин смерила ее взглядом, будто ожидая увидеть страх. Но его не было. Она хмыкнула:—?А ты смелая. Или глупая. Ну, или тебе пофиг. Это место точно для тебя.Девочка пожала плечами, достаточно равнодушно, выпила немного сока. Помолчав немного, она подняла вилку и начала есть зеленый горошек.—?Это место для таких как мы. Для тех, кто никому не нужен.—?Меня зовут Джолин,?— представилась она, неожиданно для себя протянув руку вперед.—?Бет,?— девочка коротко пожала ее руку и снова принялась есть горошек. В тот день они больше не пересекались. Но было еще много дней, когда Бет и Джолин сталкивались лбами.