Вне дневника: часть третья (2/2)

— Это его Святейшество первосвященник Ярнар, когда ты в храме, будь добр соблюдать приличия… — утирая рукавом мантии непрошенные слёзы, строго заметила Эдит. — А до того, другого, тебе и вовсе не должно быть дела.

— Ясно… — сухо констатировал Цицерон, ничего другого он и не ожидал. Прежнее смятение потухло, и в уме вспышками стало возникать решение поставленной задачи. Старухе можно было бы свернуть шею, но это не тот конец, который Цицерон рисовал для себя. Виконт здесь! К чему обращать внимание на мусор под ногами? Там внизу, он вместе с…

— Скажи правду, — сбила его с мысли Эдит. Глаза разного цвета отвлекали от её серьёзного тона. — Ты её сын?

— Нет, — также серьёзно ответил ей Цицерон. Возможно, она ждала от него развёрнутых пояснений, жалостливых оправданий. Но ему нечего было ей сказать. Они стояли и смотрели друг на друга, не понимая, как продолжить разговор. Хранителю было попросту неинтересно в нём участвовать, а девушка не знала, как подступиться к незнакомому человеку, находясь при этом под пристальным вниманием служителей церкви.

— Когда мы уйдём отсюда? Когда? — вопрошала старуха, задрав голову вверх. Белыми зрачками она пыталась ощутить чужой взгляд, не видя его. И поймав на себе внимание, как ей казалось, «сына», была безмерно счастлива. Губы растянулись в блаженной улыбке, отчего морщины на её лице на краткий миг разгладились.

Цицерон, недолго думая, улыбнулся ей в ответ. Как бы не хотелось в это верить, но сейчас они стоили друг друга.

— Мы уйдём, только давай сперва похлопаем в ладоши, а то такая бурная охота подурачиться! Большая публика ждёт, почему бы не пошуметь перед уходом?! Аха-ха! — на него снова нахлынула истерика, но дабы не вопить и не бросаться из угла в угол, как он это делал в Убежище, Цицерон стал высмеивать саму ситуацию. Сам того не понимая, ограждаясь от нервной паники, преследующей его по пятам.

Глупые хлопки пронзили тяжёлую важность белых стен. А спустя пару секунд к Хранителю присоединилась и слепая — они захлопали вместе.

Цицерон победно улыбнулся, как он и предполагал, старуха расцепила руки. Теперь его ничто не держит! Главное — не издать ни звука, она не должна его заметить. Тихо пятясь, Хранитель сбавлял темп хлопков, но ощутив на себе чужой взгляд, осёкся. На него восторженно смотрела девушка, видимо, весьма поражённая его смекалкой. Слепая же продолжала бить в ладоши, не осознав ещё, что её провели вокруг пальца.

— Как ты ловко придумал… — одобрительно прошептала Эдит, но увидев циничное лицо незнакомого мужчины, тут же насторожилась.

Он натянул на лицо отталкивающую улыбку, что выражала то ли злобу, то ли исступление. Но никак не радость. После чего Цицерон резко развернулся и бросился к лестнице, ведущей вниз. Позади раздался женский оклик и возмущения. Перед глазами промелькнули вазы с цветами, скамьи, переливающийся перламутром пол, удивлённые лица прихожан и служителей церкви. Всё пронеслось каскадом, замерев на миг у спуска, а дальше дверь, трясущиеся руки, сбившееся дыхание от нахлынувшей тревоги последних минут. В голове барабанило лишь одно заветное: не думай, не думай, не думай.

Он распахнул дверь в жилые помещения, слыша, как наверху загомонил недовольный рой голосов. Цицерон схватил попавшийся на глаза стул и подпёр им дверь — его должно было хватить на несколько минут. Но не успел Цицерон сделать и пару шагов, как с той стороны забили кулаками. Стул испуганно заскрипел, дав тем знать, что и на минуту его не хватит.

— Что за шум? Что происходит?! — это был Ярнар. Выйдя из соседней комнаты, он замер, увидев перед собой странного оборванца, чуть ли не с пеной у рта кинувшегося в его сторону.

— Ярнар, что случилось? — окликнул данмер, появившийся за спиной священника. Толчок в плечо, всё произошло слишком быстро. Высокий эльф от неожиданности смог лишь сделать шаг в сторону, заметив клинок в руках человека, так бесцеремонно набросившегося на них.

А после были молнии. Много молний. Их пронзительный визг заглушил грохот распахнувшейся двери и отлетевшего к стене стула. Голоса служителей церкви утонули в лязгающем звуке, а их фигуры в ослепительном свете. Разряды проникли под кожу, заставляя мышцы сходить с ума от судорог. Клинок выскользнул из пальцев, ноги непроизвольно подкосились, не в силах выдержать вес собственного тела. Всё перед глазами загорелось искрами, а из горла вылетел надрывный вопль.

«Проклятые маги! Надеюсь, тебе смешно, матушка?! Тебе смешно?! Аха-ха!» — последние мысли пронеслись в воспалённом рассудке. Свет погас.