4. Испытание (1/1)

Это был приятный денёк с неприятным душком... Сидя на моей кровати, мы с Рией играли в игру ?Угадай-ка, кто опперделся? – всё дело в том, что в комнате стояла невыносимая вонь, вызывая у каждого уважающего себя человека злость и веселье. Вы можете поспорить со мной, мол, да какой уважающий себя человек будет потешаться над столь низменными вещами?.. Тогда я скажу вам, что вы убоги, тряхну волосами и гордо уйду. Потому что не стоит уделять время тем, кто стыдится естественных вещей, ставя себя выше – не представляю, как таких важных высокодуховных господ угнетают собственные пердежи...– Может быть, Торвар?.. – хихикнула Рия, кивая в сторону мужика, спящего хмельным сном на своей кровати. – Он много пьёт, и, скорее всего, это плохо сказывается на...– Да брось! Я тебе говорю – это Атис. Ты видишь, как он сердито пялится? Делает вид, что точит кинжал, а сам злится, что я его заподозрила...Мы жизнерадостно расхохотались. Жалко, что Ньяда ушла на задание, и нельзя её побесить – будь она сейчас здесь, я бы с радостью всё на неё свалила. А если уж честно, никто не пердел, ведь причиной ужасного запаха был кусок яичного пирога, забытый мною в дорожной сумке. Надо выбросить поскорей, но тайком, а иначе выйдет неловкость...– Скьор, – вдруг сказала Рия, и я, вытаращив глаза на манер изумлённой рыбы-убийцы, покатилась со смеху.– Ради Талоса!.. Нет уж, нет уж... Чтоб Скьор ветерок пустил... Ахаха, да разве что северный какой-нибудь, морозный... – смех перешёл в хрип, а хрип в булькание, когда Рия бесцеремонно пихнула меня под бок. Вот тогда я додумалась поднять взгляд... и увидела в дверях Скьора.Скьор стоял, прислонившись плечом к дверному косяку и сложив руки на груди.– Я вижу, тебе не хватает работы, – скорее заявил, чем предположил он.– Да я, собственно, только что с задания... – честно призналась я. Свежий воздух окрестных лесов помешал мне понять, что пирог испортился, так что да, я буквально недавно вернулась, а потому отдыхаю. Тем не менее, видя, как бровь Скьора медленно, но верно принимает изогнутую форму, а выражение лица – очень недружелюбный вид, я поторопилась на всякий случай уточнить: – Однако же работы много не бывает! Так ведь, Рия?Рия воодушевлённо закивала, а я, вскочив с кровати, последовала за уходящим Скьором. Какое-то время он вёл меня по коридору в интригующем молчании.– Похоже, твоё время пришло, – сказал он полминуты спустя. Я считала, да.– О чём речь?– На прошлой неделе к нам пожаловал один учёный – он сказал, что знает, где искать ещё один обломок Вутрад. Это важная и серьёзная миссия. Выполнив её, ты покажешь, чего в самом деле стоишь.– Для меня будет честью добыть обломок, – страстно заверила я.Скьор насмешливо хмыкнул.– Между проявлением уважения и лизанием сапог лежит тонкая грань, не забывай об этом. Но мне нравится твой настрой. Мы решили, что это станет твоим Испытанием. Справишься с ним – и тебя примут в наши ряды. Фаркас будет твоим братом по оружию на это время, щенок – постарайся не разочаровать его. И не подставь под удар.***Итак, воодушевлённая переменами, я тут же ринулась к Фаркасу. Мы столкнулись на пороге его комнаты.– Ну что, готова? – спросил он.– О, ещё как, – отозвалась я, и вскоре мы уже седлали коней.Путь лежал на северо-запад от разрушенной сторожевой башни, к древнему каирну, где среди нордских захоронений таился желанный обломок... чего? Боги, как же неловко вышло...– А Вутрад – это...– Древняя Секира. Оружие Исграмора, основателя нашего ордена. Нам важно собрать все обломки вместе, ведь Вутрад – часть его наследия. Добыть обломок секиры – твоё Испытание. Если ты справишься с ним достойно, я признаю тебя сестрой.Весь оставшийся путь мы преодолели в тишине. Я набиралась решимости. Старалась не слишком бояться вооружённой воинственной мертвечины, что ждёт меня под землёй. Не люблю я драугров...– Красота, – прокомментировала я видок, когда мы добрались до каирна. Красивого в нём было мало – сплошные камни, поросшие мхом, да ступени, ведущие к самому дну этого каменного колодца. Там и располагался заветный вход. Внешне я, вероятно, казалась спокойной, однако же изнутри вся сгорала от нетерпения и воодушевления – с драуграми или нет, я готова сражаться. Я стану одной из Соратников.***– Похоже, тут кто-то копал. И недавно, – сообщил Фаркас, когда мы зашли в каирн. И ведь верно... На древнем столе, среди ржавых инструментов для бальзамирования и побуревших от времени свитков бумаги, стоял зажжённый фонарь, пара урн была опрокинута, а в пыли на камнях отчётливо прослеживались следы недавнего человеческого присутствия. Неужели мы не единственные охотники за благородной реликвией?..Наш путь пролегал вглубь по витиеватым мрачным коридорам. Недолго мы шли, прежде чем наткнулись на первых драугров... И вот тогда началось веселье – я с криком рубила ублюдков одного за другим, налетала на них сама, чтобы не содрогаться от вида их лязгающих челюстей и высохших жёлтых рук.– Что за вонь? – спросил Фаркас в какой-то момент.– О, наверное, местная фауна. Ну, знаешь, вся эта мертвечина... – искусно солгала я, наконец додумавшись выбросить исподтишка кусок пирога. Эх, покойся, друг, с миром, ты вкусный был... Яйца всё-таки крайне недолговечны.Казалось, мы шли в верном направлении, когда вдруг оказались в некоем подобии подземного зала, где единственный возможный проход перекрывала решётка. Выходит, дальше нам не пройти – остаётся надеяться на рычаг, поднимающий эту старую дрянь... К своему удовольствию, я очень быстро его нашла. Он находился в небольшой комнатке, над проходом в которую точно так же виднелась решётка – вот только поднятая. Не предполагая, что две решётки могут быть крайне неудобным для меня способом взаимосвязаны, я потянула рычаг – и послышался грохот. То поднялась решётка над тем проходом, что вёл в глубины каирна, и опустилась... да, именно та, что нависла над моей "камерой". Я оказалась в западне. Заперла себя, как последняя дурочка. Горе, в общем.– Э-э, Фаркас... – я схватилась за прутья решётки и пару раз дёрнула на себя – сука, крепкие, не поддаются.– Ты только глянь, куда тебя занесло, – поразился Фаркас вместе со мной, но тут же поспешил успокоить меня: – Не волнуйся. Просто стой там и жди. Я найду какой-нибудь рычаг.Мой милый спаситель направился было в сторону открывшего благодаря мне прохода, как внезапно замер, как будто прислушиваясь, и обнажил меч. Я не услышала ничего подозрительного и хотела было спросить, в чём дело, как вдруг навстречу Фаркасу высыпала группа вооружённых до зубов людей.– Время умирать, пёс, – провозгласил один из них. – Мы знали, что ты здесь появишься. Уже жалеешь об этом, Соратник?– Погоди, а там что за сучка? – поинтересовалась какая-то баба, указывая... на меня. Ну, знаете ли.– Без разницы, – кинул мужик, заговоривший первым. – Она пришла сюда с Соратником – значит, умрёт, – затем он вновь повернулся к Фаркасу. – Ох и весело будет рассказывать своим о том, как мы тебя убили.Я начала серьёзно паниковать и для верности пару раз налетела плечом на решётку – не помогло. Фаркас там совершенно один, окружённый этими отморозками... Надо что-то делать. Немедленно.Однако же Фаркас оставался невозмутимым.– Никто из вас не останется в живых, чтобы рассказать об этом, – сообщил он, и тут с ним произошло... что-то странное. Шорова борода! Он вытянулся у меня на глазах, потемнел, оброс жёсткой шерстью и сделался чем-то вроде огромного волка с продолговатыми крепкими конечностями! Как такое вообще возможно?!Не успела я это осмыслить, как Фаркас (ну или что это за существо?..) буквально разбросал наглых проходимцев, после чего вдоволь потрепал каждого – как оказалось, крови в них было немерено...– Фаркас?.. – пробормотала я севшим до хрипоты голосом, когда всё закончилось. Зверь зыркнул в мою сторону и, смешно переставляя лапы, убежал в сторону прохода. Раздался какой-то приглушённый лязгающий звук, после чего решётка, отделяющая меня от всего остального каирна и долгожданной свободы, наконец-таки поднялась.– Отвернись к стене, – попросил меня человеческий (слава Девятерым) голос. Недоумевая, я подчинилась, однако же в какой-то момент любопытство оказалось сильнее меня – и я обернулась из-за плеча, чтобы самолично узреть... ох, какие красивые мощные сисечки... – Я же сказал тебе – не смотри, – буркнул Фаркас.– Прости... – смущённо усмехнулась я, отворачиваясь. Бедняга переодевался в одежду самого крупного из убитых врагов, потому как его броня разлетелась на пластины и ремешки, когда он превращался в зверя.– Надеюсь, я не напугал тебя, – сказал Фаркас, закончив переодеваться.– Нет, ты спас мне жизнь, спасибо тебе большое. Хотелось бы только понять, что это вообще было...– Это благословение, ниспосланное некоторым из Соратников. Мы становимся подобны диким зверям. Мы вселяем ужас, – объяснил Фаркас серьёзно и важно, а мне захотелось пожамкать его за щёчки.– Так я что, тоже стану оборотнем?..– Нет. Звериная кровь не выходит за пределы Круга. Докажи для начала, что ты достойна стать Соратником, – тут он заговорил хмуро, бескомпромиссно, и стал удивительно похож на Вилкаса. Больше обычного, в смысле. – ?Следи за добычей, а не за луной?, – процитировал он кого-то (или же что-то) для большей убедительности.– А... что это были за люди? Те, что напали на тебя?– Эта шайка называет себя ?Серебряной рукой?. Бандиты, плохие люди, которые не любят оборотней. Нас, Соратников, они тоже не любят – теперь ты знаешь, почему.***Мы углублялись в подземелье. По пути нам встречались таящиеся в засаде серебрянорукие бойцы-хуйцы, да и драугры не забывали напоминать о себе. Чудом добравшись до входа в древнюю крипту, мы пробирались через комнаты и залы, пока не оказались в одном, особенном – именно там, на возвышении, стоял стол, на котором мы обнаружили потускневший от времени обломок лезвия великой секиры. Что бы вы думали? Мы побежали домой вприпрыжку? А вот и нет! На нас тотчас же со всех возможных и невозможных сторон из своих каменных гробов попёрли драугры. Как мы ни бились, как ни пыхтели, а им не было конца... Ладно, всё-таки был. Но пришлось повозиться. Обратно мы возвращались уже без спешки и весело, как бы отдыхая после кровавого приключения.– Ну и сраженьице, – выдохнула я, наслаждаясь свежим вечерним воздухом. В самый раз после затхлого смрада гробницы – даже пьянит. – Кажется, я окончательно переборола свой страх перед мертвяками.– Ты их боялась, что ли? – удивился Фаркас.– Немного... – замялась я. – Сильно. Немного сильно, да, именно так. Они всё-таки мерзкие твари, боли не чувствуют, не устают...– Да ты не оправдывайся, – кинул Фаркас. – Все ведь чего-то боятся. Я, например, когда был ребёнком, боялся бабушек.– Чьих-то?– Нет, просто старух, – Фаркас смущённо, но вместе с тем простодушно усмехнулся. – Из-за морщинистой кожи и скрипучих голосов. У меня ведь не было своей бабушки, чтобы я мог по себе понять, что это бывает неплохо. А Йорген нам с Вилкасом на ночь рассказывал сказки, и многие были страшные, про ворожей... Чтобы спали мы и не хулиганили, а не то нас, мол, украдёт одна. Вилкас не верил и слушать не желал, говорил, что без глупых историй уснёт, ну а я всему тогда верил. Мне в каждой старухе виделась ведьма, и вот как-то вечером я на рынок бежал за яблоками, впопыхах споткнулся и врезался в одну старую женщину. Она как давай орать: ?Сопляк! Прокляну!? Я, не помня себя, в слезах до Йоррваскра добрался, бросился на кровать брата и начал реветь, дескать, прощай, брат, скоро я умру. Вилкас еле добился от меня внятного рассказа, а потом как захохотал, значит... Ну и мы подрались. Вот, какие бывают страхи. А Вилкас над этой историей до сих пор смеётся, когда вспоминает.– Вилкас? Смеётся? Вот уж во что не поверю, – подивилась я – разумеется, после того, как сама посмеялась. – Ты прости, если что, Фаркас, я понимаю, что он твой брат, просто это так трудно себе представить... Он, знаешь ли, парень... суровый.– Это тебе так кажется. Узнаешь его поближе – тогда поймёшь, что он славный, – взгляд Фаркаса стал задумчивым, а выражение лица – отрешённым и даже суровым, когда он добавил: – Я тебе так скажу – самые мерзкие из всех тварей чувствуют боль, а потому знают, как её причинить. Живые люди опаснее мертвецов, сестра.Я хотела было ехидно уточнить, не о бабушках ли идёт речь, но вдруг вспомнила тех ублюдков, что бились с нами в каирне – такую ярость не встретишь у драугров, это точно.– Ты прав, – согласилась я, не кривя душой.***Когда мы вернулись, нас уже ждали. Соратники Круга собрались во дворе у входа, и Фаркас, быстро переговорив с Кодлаком в стороне, присоединился к ним. Эйла зажгла факел – поймав её взгляд, я кивнула ей, и она мне приободряюще улыбнулась.– Братья и сёстры по Кругу, – объявил Кодлак. – Сегодня мы приветствуем новую душу в нашем братстве. Эта женщина была испытана, бросила вызов и показала свою доблесть. Кто поднимет свой голос за неё?Фаркас выступил вперёд:– Я свидетельствую храбрость этой души.– Поднимешь ли ты свой щит в её защиту? – вновь обратился к Фаркасу Кодлак.– Я прикрою ей спину – и целому миру не победить нас.– Обнажишь ли ты меч в её честь?– Он готов вкусить кровь её врагов.– А поднимешь ли ты кубок в её честь?– Я запою победный гимн, когда в праздничном зале будут говорить о её славе.Стараясь не щуриться от слишком яркого пламени факела в темноте, я взглянула на Скьора. Он улыбался мне, краем рта, но достаточно искренне, чтобы смутить.– Тогда Круг решил, – заключил Кодлак. – В её сердце пылают ярость и отвага, объединявшие Соратников с незапамятных времён. Пусть наши сердца забьются в унисон, и горное эхо многократно усилит биение, и устрашатся наши враги.– Да будет так, – отозвались все хором, и в этот момент я почувствовала на себе особо пристальный взгляд. Это был Вилкас. Он смотрел на меня, и я никак не могла понять, как мне истолковывать этот бесстрастный, но крайне внимательный взгляд, и какие испытывать чувства. Затем он ушёл вместе с Фаркасом – было слышно, как они что-то вполголоса обсуждают. Скьор с Эйлой тоже довольно быстро ушли. Я осталась наедине с Кодлаком.Я ощущала себя потерянной, будто бы находясь где-то между явью и сном. Сердце бешено билось, но я не чувствовала собственного тела. Я также не чувствовала ни жажды, ни голода, ни ломоты в конечностях, что донимали меня недавно. Я была счастлива и совершенно дезориентирована. И тут ко мне подошёл старик.– Что ж, девочка, теперь ты одна из нас. Надеюсь, ты не подведёшь.Он тепло улыбался. Я облизнула пересохшие губы и спросила первое, что пришло на ум:– Соратники Круга и вправду оборотни?..Кодлак вздохнул.– Вижу, некоторые тайны открылись тебе раньше времени. Нет смысла скрывать – это так. В жилах членов Круга действительно течёт кровь зверя – некоторым из нас это нравится больше, чем другим.– А как к этому относитесь Вы?– Я старею, Никандра. Мой дух тянется к Совнгарду. Я тревожусь о том, что после смерти Шор не призовёт к себе зверя, как призвал бы истинного нордского воина. Души тех, кто живёт в образе зверей, ближе повелителю даэдра Хирсину. Многие предпочтут вечность в его Охотничьих Угодьях, но я мечтаю о Совнгарде.– Есть ли какой-нибудь способ излечиться? – спросила я, понимая, что дело серьёзное.– Да, но это непросто. Однако же, – Кодлак подошёл ко мне ближе, – тебе не следует вникать в тревоги старого воина. Сегодня мы славим твою храбрость.Я вошла в пиршественный зал с Кодлаком – по пути он сказал, что я могу попросить Йорлунда выковать мне новое оружие из самой лучшей стали. Я была приятно удивлена, но решила не расставаться со своим мечом – очень старым, но добрым мечом, подаренным мне моим Иддаром. Этот меч приносит удачу, не иначе: с ним я убедила Вилкаса, что достойна остаться в Йоррваскре, с ним прошла непростое вступительное испытание – с ним продолжу бороться за честь и доблесть Соратников. О, а что это так вкусно пахнет? Неужто яичный пирог?..