Глава 9 (1/1)

Хань сидел на своей кровати и с печалью в глазах смотрел на орнамент большого яйца, из которого, даже спустя пять дней, так никто и не появился. Птенец не желал пробивать скорлупу, хоть все условия для его рождения были соблюдены в строгом порядке и под наблюдением парня. Яйцо постоянно находилось в тепле и хранилось как хрупкий предмет. Когда Хань был в своей комнате, Зэма аккуратно ?высиживала? будущего питомца на постели, принимая это за развлечение, и громко мурчала в полудрёме. Хань же обнимал лисицу и погружался в сон. Иногда заходил тигр, но на кровати было мало места, поэтому он разваливался на полу, всем видом показывая, что не собирается прогонять самочек с тёплого места, но, может, просто не хотел быть грелкой для яйца.Хань решил выяснить причину такого поведения птенца у клана, но большая часть состава разбрелась по своим делам для добычи золота и жемчуга, поэтому все вместе они бывали редко. Где-то во дворе должны были быть Чунмён и Исин, на которых оставили присмотр за человеком, но оба мужа уединились за цитаделью, зная, что животные не хуже справятся с этим заданием. Хоть прошло пять дней с момента кровавого поцелуя Ханя и Сехуна, маг так и не вернулся в цитадель. Лу знал, что спровоцировал вампира на убийство, но виновным себя не чувствовал, потому что желание увидеть смерть по-прежнему присутствовало в душе, он всё также не чувствовал единства с телом, а понятие жизни так и не прояснилось в сознании. Но объясниться перед Сехуном следовало, однако в семью он не приходил, из-за чего Лу решил, что тот не хочет его видеть. Причиной стремления к встрече было ещё то, что Хань добыл недостающий для развода жемчуг, но хотел снять кольцо демонстративно перед Сехуном, чтобы проследить за его реакцией.Кошка лениво зевнула, окутала своим гибким телом яйцо, и оно скрылось в чёрно-белой шерстке. Видя, что будущий птенец в надёжности, Хань выскочил из комнаты и, переступая через две ступеньки, спустился к выходу. Поскольку во дворе кто-то был, Асаги не приходил, но в ясный день Хань предпочёл бы танцевать, чем коротать время за наблюдением того, как кошка греет яйцо.Он лениво потянулся на пороге, улыбнулся двум лунам и направился к Мёну и Исину, приготавливаясь долго извиняться за то, что нарушил покой влюблённых. Не успел он свернуть за угол, как увидел в небе Чонгука. Зная, что он летит после трёх месяцев работы, Хань помахал ему рукой. В клане говорили, что своим выздоровлением человек обязан ему, поэтому Лу жестом подозвал Гука к себе, чтобы лично поблагодарить. Ему казалось, что полёт в таинственный Тол-Анор должен был быть для лучника весьма болезненным, ведь Чонгук видел солнце, когда ему было только два месяца, поэтому впечатлений он явно набрался больше, чем от путешествия на дальние земли Такары. А Хань очень скучал по солнцу, поэтому был бы рад о нём хотя бы услышать.Чонгук мягко опустился на землю, пожал руку Ханю и почувствовал себя немного неуютно, потому что жил с его мужем словно с супругом. На эту тему общаться было не принято, но всё же когда-то давно Ханю объяснили, для чего Тэхён вышел за него замуж, и, вроде, все были согласны на такой фиктивный брак, но Чонгук чувствовал себя виноватым и завидовал Лу, потому что очень хотел заполучить его мужа целиком.—?Наконец-то, ты вернулся! —?Хань убрал руки за спину, делая вид, что стесняется, но, на самом деле, прятал кольцо, чтобы не дразнить товарища лишний раз. —?Джибо сильно нагружает работой?Чонгук недовольно скривился и махнул рукой:—?Жадный, хуже Аккару.—?А я хотел тебя поблагодарить.Хань искренне улыбнулся, очередная рубашка сползла с его плеча, и он улыбнулся ещё шире, зная, что выглядит довольно глупо. Поскольку ему не хватало внимания, то он всячески старался его добыть. Хулиганить было нельзя, поэтому оставалось только смешить своим видом.—?За что? —?За секунду в голове Чонгука пролетели миллион мыслей, среди которых слово ?поблагодарить? было и в переносном смысле, и по причине любовных отношений между Чонгуком и Тэкхёном.—?За то, что принёс мне лекарство. Чонин сказал, что ты быстро справился, но пришлось отпрашиваться с работы.Чонгук солдатиком выпрямился, задумался над словами и пытался выкрутиться из ситуации. Он понимал, что Чонин не просто так соврал и в клане ?Кай? опять случилась какая-та беда, из-за которой надо было вмешать в разборки Чонгука, но его удивлённое лицо сказало больше, чем он успел сообразить кивнуть.Улыбка сошла с лица Ханя, когда он заметил замешательство товарища. Ему стало понятно, что его вновь обманули, а правду надо искать в промежутке между укусом и сегодняшним днём. Почти неделю назад Сехун чуть не убил Ханя, а затем вовсе не появился в цитадели. Он был единственным, кто присутствовал с ним после встречи с Тенью Джао, и легко мог полететь в Тол-Анор.—?Видимо, я что-то перепутал. —?Хань опять натянул улыбку и извинился за свою глупость. —?Не буду тебя отвлекать. Хосок сказал, что хочет тебе дать пару подзатыльников.—?Это за записку про то, что Тэкхён дурак? Так я думал, что это заставит его навестить меня на работе. —?Чонгук рассмеялся, а Хань посерьёзнел, после чего лучник действительно поспешил домой, понимая, что никто не понял, кто написал послание.Проводив взглядом Чонгука, Хань направился к Чунмёну и Исину. Подойти смелости не хватило, да и мысли принялись составлять коварный план. Он выглянул из-за угла, наблюдая, как Исин сидит на руках у мужа и что-то мурлычет ему на ухо. Чунмён обнимал его, смеялся, затем посмотрел в глаза и потянулся за поцелуем. Хань спрятался, посмотрел на своё кольцо, прокрутил его на пальце и плюнул на все запреты Чонина. Ни один из питомцев не остановит своего подопечного, поэтому Хань направился к грифону, который лежал в тени под деревом, опустил крылья и дремал, положив голову на камень.—?Табо! —?Хань стал на четвереньки и заметил, как грифон посмотрел на него, не поворачивая голову. —?Иди ко мне!Питомец приподнялся, струсил с лапы веточку и лениво подошёл к человеку, готовый выслушать любое требование. Работа у животных не сложная, но они скучали по боям, однако без хозяина нельзя было выходить на битву. Хань взобрался на него, обнял за шею, а ноги прижал к упитанным бокам.—?К дороге, Табо!Грифон резко поднялся вверх, отчего Лу пришлось прижать голову к шее животного, чтобы ветки не прокололи глаза. Табо не мог переносить Ханя далеко, но его сил было вполне достаточно, чтобы подняться сначала на забор, а затем мягко приземлиться на землю.—?Спасибо! —?Он потрепал животное по перьям на голове и побежал вдоль дороги, улыбаясь своей шкоде. Пока Исин и Чунмён нацелуются, пройдёт достаточно времени, чтобы Лу проверил свою догадку, а обратно в цитадель также доставит Табо.Вокруг летали вампиры и паладины, но только искоса смотрели на бегущего человека, помня, что Рей запретил его трогать. Хань сам не желал испытывать твёрдость выдержки любого такаровца, помня, что Сехун не сдержался, поэтому бежал как можно быстрее, пытаясь ориентироваться среди множества домов, ища среди них жилище Сехуна, которое едва выделялось на фоне вампирских зданий. Стоило ещё не попадаться на глаза любому члену ?Кая?, обитающему недалеко от цитадели. Хань понимал, что вампиры его могут унюхать, поэтому прикинул, где кто может быть. Тао явно на фонтане пьёт эль, Минсок?— в таверне, Чондэ и Ифань ещё утром ушли брать список заданий у Рея. Оставался только Чанёль, но к его дому Хань близко не подходил. Тао и Ифань жили достаточно далеко от цитадели, поэтому был шанс столкнуться с кем-то из них по пути, когда они будут возвращаться домой.Обогнув несколько домов, из дворов которых выглядывали любопытные питомцы, Хань нашёл жилище Сехуна, перелез через ограду и подкрался к окну, заглядывая в него, словно воришка. Если Сехун дома, то точно его уже услышал и унюхал, а над стараниями человека быть незамеченным начнёт смеяться. Хань был согласен быть высмеянным, лишь бы не подтвердились подозрения о том, что вампир жарился на солнце.В доме, как обычно, горело множество свечей, расставленных по всем углам, на комоде, подоконниках и полу. Подсвечник в виде дракона уже изрядно покрылся слоем воска от красных свеч, хоть Сехун всегда следил за его чистотой. Несмотря на любовь вампира к крови, в которой он готов был купаться, чистоплотность в нём всегда бурлила гейзером, поэтому упустить грязную мебель в доме никак не мог. Хань почувствовал, что его подозрения подтверждаются, осмелел, зашёл внутрь и заметил синий гроб, который стоял не вертикально под стеной, а лежал посередине комнаты, возле красного дивана. Рядом валялись перчатки, верхняя часть брони, плащ, обувь, окровавленный шарф и посох, а из-под крышки гроба торчала часть крыла. Хань присел рядом, поднял тяжелую крышку, готовясь к худшему.В гробу лежал Сехун. Его верхняя часть лица была накрыта тонкой марлей, а руки были вытянуты вдоль тела. Хань помнил слова Ена про то, что человеческая кровь залечивает солнечные ожоги, поэтому без раздумий полез в гроб, стараясь вместиться в нём вместе с вампиром.—?Ты очень шумный,?— тихо шептал Сехун, и Хань замер, так и не примостив вторую ногу в гроб. —?Зачем ты повторяешь одни и те же ошибки?—?Я по делу пришёл. —?Хань аккуратно убрал его руки, складывая их на груди, и втиснул свои колени, садясь на Сехуна. —?Это же ты принёс лекарство для меня?—?Кто проболтался?—?Сам догадался. —?Он склонился к нему, как можно ниже. —?Кусай! Тебе, вроде, не впервой. Если перестараешься, то Чонгук домой прилетел, поэтому сгоняет на Родину, и Бэкхён вернёт меня опять топтать Такару.Сехун поднял руку, коснулся тонкими костями щеки Ханя, ощущая его спокойствие, опустил пальцы ниже, трогая губы, затем шею, но не мог ощутить тепла кожи. Ему от этого стало досадно. Даже в полной темноте он ощущал своим телом тёплые бёдра Ханя, биение сердца через соприкосновение грудью, которая плавно поднималась при каждом вздохе, но не мог ощупать его лицо, хоть помнил его до мелочей.—?Я принёс лекарство не для того, чтобы ты потом делал мне одолжение.—?Я не делаю одолжение. —?Хань упёрся шеей ему в губы, наклоняясь ещё ниже, обжигая бледную кожу горячим дыханием, от которого мурашки прошлись по телу вампира. —?Мне просто хочется отблагодарить. И вообще, мне скучно. Я придумал тридцать семь пакостей для тебя, а ты тут кости сушишь.Он продолжал говорить, пока в его словах не потерялся смысл. Тема менялась с каждым предложением, но не её суть была важна. Хань знал, что губами Сехун чувствовал вибрацию голоса на шее, которая должна переключить внимание вампира на вены. Сехун догадался об этой задумке, но разрешал ему играться с собой, продолжая гладить костями его волосы. Эта вибрация голоса более чем нравилась магу, хоть за двадцать пять лет Хань только и делал, что болтал. Но когда Лу был настолько близко, что его запах становился смыслом жизни, голос приобретал большую важность, словно по волшебству притягивая клыки к вене.—?Если выживешь,?— шептал Сехун, и Хань замолчал,?— подожди меня на диване. Не вздумай никуда уходить.Хань угукнул и закрыл глаза, приготавливаясь к укусу. Он напрягся и засопел, мечтая быстрее завершить испитие крови и вернуться в цитадель. Если клан начнёт искать своего подопечного и найдут сидящим в гробу на Сехуне, да ещё и кверху задом, то пинок будет неизбежен. Громче всех будет смеяться Минсок и точно подавится элем. Он был самым громким из всего состава, но попусту никогда не болтал.Сехун аккуратно обнял Ханя, прижал к себе и сел, заставляя парня немного паниковать, ведь это выходило за рамки его плана. Лёжа ему было бы куда комфортнее себя чувствовать, чем неудобно сидеть в узком гробу.—?Не смотри на меня,?— тихо шептал Сехун, прижимая голову Ханя к своей щеке.Тот кивнул, наблюдая боковым зрением, как марля упала с его лица. Вампир не сразу решился кусать, касаясь губами шеи человека и размышляя над правильностью своего поступка. Регенерация проходит болезненно, Хань даже представить не мог, как тяжело даётся Сехуну каждое движение и слово, но вампир не хотел вновь сломать ему рёбра. Если он навредит Лу, то полетит куда-угодно, чтобы вылечить, а Хань потом опять вернётся лечить Сехуна. И так будет по кругу. Хун задумался над этим круговоротом и задал себе вопрос: это принципиальность, гордость или всё же они нужны друг другу?—?Брыкнешься?— убью. —?Сехун принялся медленно прокусывать кожу, заставляя себя не делать резких движений, которые причинили бы боль Ханю. Чтобы не концентрироваться на процессе, Хун ощупывал человека, перебирая косточками его ткань, затем коснулся поясницы, а после вкус крови поглотил его с головой. Хань это также понял, когда вампир больно присосался к ранам. И вновь останется засос, который будет печь, чесаться и болеть, как некогда клеймо на спине, только в разы меньше. Понимая, что вновь оказался в неприятном положении, Хань пытался ориентироваться, ставить себя на место вампира и думать, чем себе помочь. Спасало только то, что Сехун обнимал только одной рукой, а второй?— продолжал холодными костями гладить поясницу человека.Парень медленно провёл пальцами по спине между крыльями, чувствуя гладкую кожу вампира, затем опустился ниже, мысленно успокаивая своё сердцебиение тем, что Сехун всё же не сжимает его до перелома рёбер, значит, хоть как-то, но старается не навредить. Лу положил ладонь на тёплую поясницу, копируя положение вампира, и, прислушиваясь к дыханию, немного отстранился, ровно настолько, чтобы открыть рот и в ответ вцепиться зубами в шею Сехуна.Это было настолько неожиданно, что Хун подпрыгнул в гробу, на секунду выпуская из хватки свою пищу. Хоть он заново продолжил пить, но той секунды было достаточно, чтобы вампир пришёл в себя.Хань напыжился, отпустил Сехуна и примостил голову между колышков на броне, выжидая момента, когда неприятный процесс завершится, но Хун предпочёл больше не рисковать, на ощупь нашёл марлю, приложил к глазам и лёг обратно, раскидывая крылья по обе стороны гроба.—?Я сейчас усну, а ты подожди на диване моего пробуждения.Хань кивнул, соглашаясь ждать, заметил, что ладонь вампира наполовину восстановилась, и довольно улыбнулся. Ради такой регенерации он бы сам на себя охотился.Рука Сехуна ослабла, спала с лица на дно гроба, и Хань воровато огляделся по сторонам, понимая, что вампир уснул и вполне не заметит, если его поцелуют. Парень наклонился вперёд, целясь губами в губы Сехуна, но мешали крылья, которые полностью накрывали собой края гроба, из-за чего Хань не мог удобно вцепиться рукой, чтобы не наваливаться на вампира. Чертыхнувшись от досады, Лу вовсе покинул дом. Его наверняка уже ищут, Чонин наматывает на руку ремень для наказания, а Кёнсу даёт мужу наставления, как лучше шлёпать ребёнка, чтобы правила поведения через битую задницу достигли мозга. Дабы избежать наказания, он сразу направился к дому Бэкхёна, чтобы его отнесли в цитадель, но тот сам его заметил с высоты и позвал по имени.Хань поднял голову и помахал рукой:—?Прости за беспокойство!Бэкхён хотел громко отчитать его, но, заметив красный след на шее, только пригрозил кулаком, понимая, что Сехуну не удалось скрыть свою добродетель надолго. Хань рассмеялся, разрешил взять себя на руки, и они полетели к цитадели.—?Ты в порядке? —?Бэкхён старался смотреть на дорогу, но взгляд опускался за багровый засос на шее.—?В полном. А грифон ещё не вылупился?—?Нет, но скорлупа уже надкололась.Хань довольно взвизгнул и расплылся в улыбке, представляя, как уже скоро покажется лысое крылатое чудо с четырьмя лапками. Бэкхён сам улыбнулся, хоть понимал, что после рождения грифона придётся спать с открытыми дверями и шкафами. Чтобы чем-то занять человека, он показал ему голубой камень размером с яйцо. Оказалось, что Бэк сражался с разбойниками, чтобы забрать обратно драгоценность из алтаря Забвения. По словам самих разбойников, им его продал некий вампир, который якобы нашёл камень на дороге. Но в это ни Бэк, ни Хань не верили. Кто-то специально лишил клан возможности активировать алтарь Забвения, но, видимо, в каком-то бою камень выпал.Бэкхён получил сильный удар в крыло, отчего оно хрустнуло, прижал Ханя сильнее к себе, прокрутился в воздухе и тяжело рухнул на спину в лесу. Он сразу отпустил человека, вскочил на ноги, прикрывая собой Ханя, и держал наготове лук и стрелу. Один шорох в листве, и Бэк безошибочно стреляет. Стрела попала в цель, но ранение оказалось не смертельным, хоть хотелось отомстить, потому что бить в крылья?— подло и унизительно.Хань наблюдал за сосредоточенным Бэкхёном. Была некая игра для лучника, в которой он должен был найти врага. Кто-то явно знал про его чуткий слух и решил проверить это на деле.Ещё один шорох, и Бэкхён вновь попал. Стрела точно что-то пробила, но никто не спешил выходить, после чего Бэк, раздосадованный тем, что не взял с собой больше стрел, подошёл ближе к Ханю и приказал не шевелиться.—?Что происходит? —?шептал Лу и бессмысленно старался прислушаться к звукам, но различал только пение пары птиц.—?Возможно, за тобой пришли. —?Бэкхён едва закончил говорить, как на него обрушился вихрь, после которого он пожалел, что прижал к себе Ханя, который за секунду получил несколько глубоких царапин на руках и ногах и которого отбросило в сторону. За этим последовало голубое свечение, которое Бэкхён уловил, но не успел отбить из-за чего повалился на землю.Хань подбежал к нему, но тот заверил, что в порядке, и поднялся с земли.—?Даже если за мной,?— проговорил Хань,?— мне ни за что на свете не убежать от этого врага, поэтому ты отправляйся за помощью.Бэк посмотрел на него диким взглядом, от которого у человека похолодела душа.Воин не собирался сдаваться, уверяя, что их обязательно найдут, а без боя отдавать Ханя он не будет.—?Сколько протяну, столько буду стоять,?— заверил он и сделал шаг вперёд.Вновь натянув лук, он прислушался к звукам леса, среди которых рос и воспитывался. Ещё в детстве Бэка учили пользоваться ими, чтобы узнать расположение врага, но нынешний противник был не только скрытен, но и довольно хитёр, поэтому Бэкхён пытался предугадать его поведение.Слух вновь уловил движение в кустах, пальцы разжались, и стрела угодила в цель. Кто-то повалился на землю, но Бэкхён не спешил подходить, продолжая прислушиваться.—?Ловок! —?раздался мужской голос. —?Не зря ты лучший лучник, вот только человек в бою тебя только обременяет.К ним вышел маг-паладин без крыльев. Бэкхён лишь на секунду удивился, но сразу принял серьёзное выражение лица, готовясь к бою. Он стал рассчитывать каждую стрелу, но понимал, что их слишком мало, чтобы противостоять магу.—?Что тебе надо, Бигор? —?Бэкхён опустил одну руку к сумке, где были спрятаны несколько свитков, и сожалел, что все они атакующие, а не исцеляющие. —??Титанам? запретили приближаться к Ханю!—?А ты докажи, что я приблизился. Мне человек не нужен. Верни камень.Он пробормотал короткое заклинание, но Бэк схватил Лу и отскочил в сторону. Хань повалился в кусты, раны принялись печь сильнее, а мелкие камушки и трава больно царапали их, после чего Бэк понял, что будет сложно в одиночку защищать человека, потому что его тело слишком хрупкое, чтобы свободно переносить из одного укрытия в другое.Оставалось только отстреливаться. Он быстро пустил две стрелы одновременно, одна отвлекла мага, а вторая?— выбила посох из его рук, тем самым ослабляя силу атаки. Бигор вновь воспользовался свитком, но не на Бэкхёна, а на Ханя, отчего того отбросило в сторону, ударило о дерево и он потерял сознание.Когда парень очнулся, голова шла кругом, шея болела, перед глазами всё плыло, а бока горели огнём, как и кровоточащие раны. Лу с тяжестью перевернулся на живот, сделал попытку подняться и попытался глубоко вдохнуть. Он не знал, сколько пролежал пластом, но, подняв взгляд, заметил Бигора, по-прежнему стоявшего в стороне. У него шла кровь от стрел Бэкхёна, но все они попали в незначительные места, хоть и осложняли движения.Бэкхён поднялся с колен, замечая, что Ханя откинуло намного дальше и едва ли он сможет подняться в ближайшие минуты. От полученного удара пару костей точно должны сломаться, поэтому Ханя было нежелательно трогать. Всё сражение также лежало на плечах лучника. Не в его привычках было сдаваться, да и магистр всегда был лучшим примером для желания продолжать бой в любой ситуации. Он обучал его, когда тот только пришёл в Такару, говоря, что маленькие воины нуждаются в примере для подражания, поэтому на поле боя надо вести себя так, словно преподносишь урок ученикам. Хань не видел, как Бэкхён встал и, едва удерживая равновесие, скинул с себя изодранные перчатки и сапоги. От плаща остался только один тонкий лоскут, остальная ткань, словно флаг, висела на ветке дерева, показывая парню, где именно его оттолкнуло ударом.Он поднял лук с земли, осмотрел остаток брони и себя в целом: куча ссадин, царапин, синяков и резаных ран отлично сочеталась с порванной одеждой, пропитанной кровью, указывая на ярое сражение.Радовало, что кровь не только лучника, но и врага.В двух метрах от него едва зашевелился Хань, сел на ноги и поднял голову, чтобы убедиться в целостности воина. Ему почему-то опять стало стыдно. Не потому, что спина Бэкхёна была голой или броня на бедре выжжена, а стыдно, как когда-то в детстве в Тихой Заводи. Он вновь доставил хлопот светлому и сказочному эльфу, чья улыбка способна была заменить любое жемчужное ожерелье. Только теперь он не поранил свою руку, а втянул в драку лучника, из последних сил пытающегося его защитить. Не было сомнений в том, что он отдал все силы, чтобы спасти боевого товарища, и осознавал, что теряет шанс выжить, поднимаясь каждый раз на ноги. На его поясе висела мокрая сумка. Мокрая, потому что при падении разбились все зелья, которые могли бы сейчас ему очень пригодиться, а мелкие осколки от бутылок частично врезались в кожу, и кровь медленно впитывалась в остатки ткани. Но, несмотря на это, он вытащил из земли последнюю стрелу. У него есть единственный выстрел и, скорее всего, последний, потому что враг нанесёт ответный удар.Бэкхён решительно прицелился, стараясь продемонстрировать свой лучший выстрел, вспоминая уроки магистра, которые он проходил много лет назад.Бигор расставил руки, словно собирался обнять парня, и издевательски улыбнулся:—?Стреляй! Я даже не сделаю шаг в сторону. Сколько ты в меня уже пустил стрел? Странно осознавать, что ты решил меня убить, нарушая этим правила Такары. Не боишься, что боги накажут тебя за содеянное зло?Парень боялся даже моргнуть, чтобы не пропустить идеальную секунду для выстрела. Он верил, что кто-то придёт на помощь Ханю, даже если Бэк умрёт. Бигор утащит человека к себе в логово, но убьёт не сразу, что даст остальным членам клана время, чтобы найти его, а пока надо было задержать мага, как можно дольше.—?Ошибаешься! —?громко сказал Бэк, не опуская лук. —?У богов нет понятия добра и зла, именно поэтому они без единого угрызения совести отбирают жизнь у тех, кто нам дорог. Этот урок я выучил ещё с детства.—?Я учёл твоё мнение. —?Он опустил голову, и Бэкхён решил, что это идеальный момент и выстрелил.Бигор только махнул рукой, стрела быстро очертила полукруг и устремилась в сторону.?Промахнулся?!?,?— от этой мысли Бэкхён впал в отчаянье. На протяжении всего боя Бигор только делал вид, что уклоняется от стрел, но на самом деле он менял их направление, выматывая лучника, а для отвода глаз позволял некоторым попасть в своё тело. Бэкхён всё время верил, что это умение магом не освоено, потому что против него у лучников свои методы сражения.В следующую секунду на Бигора обрушился шквал молний, впечатавший его в землю, и несколько деревьев с громким треском повалились сверху. Затем на них обрушился огонь, подпаливая древесину, и напоследок прилетел огромный серый камень.—?Сехун! —?сиял радостно Бэкхён и принялся искать в небе мага. Его переполнило счастье от понимания, что он не зря отстаивал бой и до последнего сражался.Сехун прибыл не один. К Бэкхёну мчался Тэхён, цепко держа свой посох, и что-то кричал, но из-за разбушевавшегося мага ничего не было слышно.—?Мы спасены! —?облегчённо выдохнул Бэк и повернулся к Ханю.Громкий, давящий на перепонки крик заглушил магические взрывы, заставляя Сехуна остановить атаку и, решив, что враг на время обездвижен, подлетел к Бэку.Он сидел на земле возле лежащего Ханя, из тела которого торчала его последняя пущенная стрела. Лу был ещё жив, но едва реагировал на происходящее, крепко сжимая кулак, как в самом начале боя. Даже находясь на краю смерти, он не отдавал так тяжело добытый камень. Другой рукой он держался за пульсирующую рану, кровь из которой просачивалась сквозь пальцы и стремительно стекала вниз, впитываясь в выжженную землю. Парень отлично понимал, что умрёт. Он не вампир, не паладин, а только человек, который находится не в своём Королевстве и постоянно попадает в неприятности. Следовало ожидать, что судьба не всегда будет благосклонна к нему и в один прекрасный день уступит место смерти. Но каждый раз, где-то подсознательно, он надеялся, что вновь кто-то его спасёт, цепляясь за жизнь лишь фантазией.—?Что произошло? —?ужаснулся Тэхён, бросая на землю посох и присаживаясь рядом с мужем.Бэкхён приподнял Ханя и обнял за плечи, заливаясь слезами и понимая, что ничем не может помочь парню. В его голове моментально пролетели слова магистра, сказанные своему сыну: ?Убийство человека, настолько простая вещь…? И он в очередной раз оказался прав. По иронии судьбы, самому слабому в клане достался слишком сильный противник.Хань открыл глаза, осматривая здоровенный серый камень, поставленный на то место, где совсем недавно стоял Бигор.—?Сехун? —?легко угадал он. —?Никогда особой фантазией в бою не отличался.—?Всё будет хорошо! —?едва выдавил из себя Бэкхён, с ужасом наблюдая, как земля впитывает багровую кровь, а на её поверхности отражается свет лун.Хань через силу улыбнулся, с тяжестью делая вдох и чувствуя нечто странное, словно чьи-то злые намерения повернули калейдоскоп жизни на двадцать пять лет назад. И вновь он пятилетний беспомощный мальчишка, которого обнимает мать, он ощущает спиной её быстрое сердцебиение, горячее дыхание в макушку, а от волос пахнет травяным шампунем. Это было так давно, что едва ли могло присниться когда-то. Далёкие детские воспоминания ожили вновь, и пройденный опыт твердил, что слова вновь лживы. Ничего не будет хорошо. Раньше не было и теперь не будет. Но, как и мать Ханя, Бэкхён сам хотел бы верить в свои слова, хоть стрела, вонзённая в живот человеку, идеально выполнила задумку Бигора. Этот кусок дерева лучнику уже не вытащить, и белоснежный бинт ничем не поможет.Сехун мягко опустился перед ними и стал оценивать ситуацию, размышляя над дальнейшими действиями. Судьба-злодейка вмешалась в его планы и сделала свой шаг смертью на доске жизни. Маг оценил тщательно продуманный манёвр и искал путь, чтобы сделать свой ход и не просто поставить шах, но и мат, убрав главенствующую пешку судьбы из игры.Хань чувствовал, как стрела мешает двигаться. Рана настолько болела, что всё тело била мелкая судорога, а дыхание перекрывалось от напряжения грудной клетки. Оставались считанные минуты, а, может, секунды, прежде, чем сердце сделает свой последний удар. Парень снял с пальца кольцо, пачкая его в крови, и передал Тэхёну:—?Оно мне уже не нужно. Спасибо за то, что согласился когда-то мне помочь.Тэхён хотел что-то сказать, но нужные слова спутались в мыслях и никак не хотели выстраиваться в логическое предложение, подавляясь горячими слезами.Сехун вырвал кольцо из рук Ханя, насильно вложил его в ладошку Тэхёна и приказал немедленно лететь в клан за помощью, потому что Бигор мог в любую секунду очнуться.—?Успеем наплакаться! —?подытожил он и, когда Тэкхён убежал, посмотрел на незавидное положение человека. —?За что же ты жизнь свою отдал, боец?Рука Ханя упала с бедра на землю и разжала кулак, демонстрируя бирюзовый камень, по которому медленно стекала кровь, вырисовывая причудливые рисунки. Любой бы на его месте не отдавал такой трофей, поэтому обвинять в легкомыслии даже не думали.—?Неправильно это всё,?— забирал камень Сехун и прятал в пустую сумку на поясе. —?Я тебя должен был убить.—?У тебя есть уникальный шанс меня добить.—?Это унизительно для меня.Горячие слёзы Бэкхёна упали на волосы Ханя, смешиваясь с пылью, и заставили Лу молчать. Есть ли смысл человеку долго описывать свою любовь к клану? Как благодарен магистру за спасение и признателен всем за терпение и воспитание? Для этого понадобится три часа, а их у парня не было. Одной минуты жизни, которая оставалась в запасе, не хватит, чтобы хотя бы рассказать о своих чувствах к Бэкхёну и Сехуну.Выдыхая в последний раз, Хань понял, что не нужно ничего говорить. Всё равно ведь после его смерти жизнь в клане продолжится, а он останется лишь воспоминанием. Достаточно лишь того, что он передал камень в надёжные руки, а вокруг пахнет травяным шампунем.Едва его голова наклонилась на бок, как из спины выпал чёрный камень морион.