Глава XVIII. Выбор (1/1)

— Послушайте меня внимательно! — он стоял на краю поляны под обстрелом нескольких десятков пар глаз.Выражение лиц дикарей, увидевших его, стоило такого безумства, подумал Росс, понимая, что снова вляпался.Аборигены, конечно, не разобрали ни одного его слова, но суть уловили прекрасно, и он был в этом уверен, а потому бодро продолжил:— Если вы сейчас отпустите заложников, то, возможно, мы не станем убивать вас всех. "Ты идиот, Полдарк. Ты чертов, мать твою, безмозглый идиот" стучало в висках. Воцарилось молчание. Дикари стояли неподвижно, буравя его взглядами, а васадаи отчего-то не спешили выбираться из засады. Однако, пользу его выходка всё же принесла — жрец замер у алтаря со связанным Балигом и даже опустил самодельный нож. Теоретически Росс понимал, что есть шанс убить жреца прямо сейчас, пальцы лежали на спусковом крючке, а с дикарём их разделяли жалкие пятнадцать футов. Но рядом находились и другие, и некоторые из них держали оружие. Если завяжется драка, он может попросту не успеть. "Какого хрена ты ждёшь, старый индеец?!" злился Росс, не понимая, что задумал Бабао.Прежде, чем эта мысль обрела форму, четверо, осмелев, синхронно шагнули к нему, скалясь и демонстрируя жёлтые зубы, а то и отсутствие оных. "Застрелить того, что в центре, растолкать соседних и добежать до алтаря" план созрел буквально за секунду, но, прежде, чем он успел нажать на курок а дикари атаковать, сзади раздался грохот оружейного выстрела. Капище заволокло дымом и, Росс, воспользовавшись испугом, дикарей, что никогда не видели ружей, рванул к алтарю. Не видя, ударил кого-то в челюсть, получил палкой по рёбрам, но успел. В последний миг перехватил руку жреца, и острие замерло в жалких сантиметрах от горла напуганного ребёнка.Завязалась молчаливая борьба. Жрец оказался крепче, чем выглядел на первый взгляд, да и положение его было выгоднее — зажатый между алтарём и грузным телом Росс, стремительно терял силы. Каменное лезвие всё опаснее приближалось к лицу, и лишь каким-то чудом ему удалось отвести руку на пару сантиметров. Этого оказалось достаточно, чтобы ударить жреца лбом и, воспользовавшись замешательством, отобрать нож. За спиной раздавалась стрельба и обрывочные крики, но обернуться и посмотреть, что происходит, не было времени. Самодельные верёвки крепко держали Балига, и Россу пришлось потрудиться, прежде, чем он разрезал их. — Марш в заросли! — скомандовал он, когда освободил мальчишку.Балиг, однако, и не думал подчиняться — проворно выхватил у Росса нож и рванул в самую гущу битвы. Тот кинулся было за ним, но наперерез выскочил коренастый дикарь, рявкнул что-то и замахнулся палкой, но пуля оказалась быстрее. Осталось восемь патронов. Вооружившись дубинкой убитого, Росс ударил первого попавшегося, сбил с ног и нанёс ещё один удар. Как обнаружилось, драться этой штукой очень удобно — била она не хуже, чем ружейный приклад, а весила на порядок меньше.Сзади раздался крик, и плечо обожгло резкой болью. Рыкнув, он развернулся и наотмашь ударил очередного шустряка. "Надеюсь, что не отравленный", подумал мимоходом, глядя на зажатый в руке дикаря нож.Трудно было сказать, на чьей стороне перевес — бились васадаи неплохо, но местные явно превосходили их числом, и несколько человек уже были убиты. Н. дрался как профессионал, едва ли не лучше, чем Росс, и Полдарк пообещал себе, что если им повезёт остаться в живых, непременно выразит ему своё почтение. Впрочем, думать об этом не было времени — проклятые дикари окружили Н. с четырёх сторон и, несмотря ни на что, уверенно напирали. Когда очередной здоровяк, атаковав со спины, почти осуществил задуманное, прозвучал выстрел. Н. откинул со лба прядь взмокших волос и благодарно козырнул. Не успел Росс опомниться, как сзади на него прыгнул тощий, но юркий дикарь. Не ожидавший атаки Полдарк рухнул наземь, утаскивая за собой противника. С минуту они катались по земле, взвихрив вокруг себя облако пыли и нанося друг другу беспорядочные удары. Наконец, Росс, изловчился и приложил его головой о камень. Дикарь охнул и затих. Переведя дух, Росс увидел Бабао — старик бился с громадным, как скала человеком, судя по одежде и украшениям, вождём. Балига нигде не было. Он уже собирался броситься на подмогу, но был атакован сразу тремя, и в ход вновь пошли патроны...***Близилось утро. Шарлотта сидела на берегу, обхватив колени, и глядела в чернильную синеву. На Востоке уже нарисовалась полоса рассвета, и звёзды таяли. В глазах щипало, мышцы одеревенели, но она не двигалась с места. Только так ей удавалось сохранять спокойствие, не давая панике завладеть разумом. Шарлотта потеряла счёт времени. Рядом, такая же застывшая и напряжённая, сидела Наяра. За несколько часов они не перебросились и парой слов, но каждая знала, о чём думает другая. Шарлотта отгоняла страшные мысли, боясь накликать беду, хотя никогда не была суеверной. Но что же так долго?.. Когда на горизонте обозначилась чёрная точка, а следом за ней ещё три, она не сразу разглядела их — в воспалённых глазах плясали мушки. Но вот точки приблизились, и стало ясно — это не мираж. Вскинувшись, Шарлотта едва не упала, когда ослабленные ноги подкосились, но, устояв, бросилась в воду. Сбоку раздался плеск — Наяра бежала следом. В зыбкой предрассветной тьме невозможно было разглядеть лиц, но знакомый силуэт с развевающимися на ветру волосами она бы узнала из сотни других. Он махнул рукой, и даже с такого расстояния она увидела, каким вымученным был этот жест. Шарлотта бежала, неуклюже помогая себе руками, и остановилась лишь когда по грудь оказалась в воде. Лодки окружили их, и Росс, прыгнув за борт, оказался рядом с ней. На порванной рубашке расплывалось багровое пятно, но он успокоил:— Жить буду, — и с этими словами заключил Шарлотту в объятия. Кусая губы, она оглаживала его лицо, оттирая кровь и песок, попутно осматривая на наличие более серьезных ранений. — Всё хорошо, — прошептал он, целуя её.Стальная хватка, сдавившая грудь, понемногу отпускала. Переведя дух и успокоившись, Шарлотта огляделась. Она не знала точно, сколько человек отправились на остров, но сейчас насчитала пятнадцать. — Больше они нас не побеспокоят, — хмуро бросил Н., перевязывая окровавленное плечо.Рядом сидел Балиг. Живой и почти невредимый, не считая царапины на лбу и рассеченной губы.— Вы убили их всех? — спросила Шарлотта.— В этом не было нужды, — ответил Росс, — но засранцы получили хороший урок.Шарлотта не любила, когда он выражался, но сейчас не обратила на это внимания. У неё и самой вертелась на языке пара крепких словечек в адрес туземцев и самого Росса.— Сколько человек вы потеряли?Полдарк и Н., переглянулись.— Идём, — Росс положил руку ей на плечо и повёл к берегу. — У нас есть раненые и им нужна помощь.Только сейчас Шарлотта поняла, что не увидела среди них Бабао. Остановившись, она взяла Росса за руку, вынуждая повернуться и посмотреть ей в глаза. Он понял её без слов и только угрюмо кивнул. Вздохнув, Шарлотта посмотрела туда, где рыдая, стояла Наяра. — Оставь, — Росс мягко взял её под руку, — им сейчас не до нас.Стоя в воде, она смотрела на них, едва сдерживая слёзы, и одновременно благодарила небеса за то, что Росс вернулся невредимым. Он прижимал её к себе, перебирая спутанные волосы. — Я так боялась, что больше никогда не увижу тебя, — прошептала она.— Я тоже, — признался Росс.***Бабао похоронили на следующий день после заката. Из стволов и ветвей на берегу соорудили большой погребальный костёр, где вместе с вождём обрели свой покой и другие погибшие. Всего их было восемь. Седовласый жрец, облачённый в ритуальные одежды, пропел что-то на родном языке васадаи, затем женщины возложили к головам усопших пышные букеты, и Наяра поднесла к алтарю зажжённый факел. — Requiem aeternam dona eis, Domine, et lux perpetua luceat eis. Requiestcant in pace. Amen. [1], — почти шёпотом произнёс Н., когда костёр почти догорел. — Я знаю, они не нашей веры, — сказал он, повернувшись к Шарлотте, — но всё же так положено.— Так ты был священником? — удивился Росс.Н. улыбнулся и покачал головой:— Нет. Я не был священником. Я даже в Бога толком не верил.Он, очевидно, так и не собирался раскрывать им тайну своего прошлого, ровно, как и называть полное имя, но Россу уже не было до этого никакого дела. Кем бы ни был, таинственный мистер Н., он был ему благодарен.— И кто теперь станет новым вождём?— Это решит совет племени, — ответил Н. — Скорее всего им окажется мой сын и, признаюсь, я бы очень этого хотел. Не из-за власти, нет... — он посмотрел на жену и сына, — просто... я так горжусь им, Росс. — Мужчина улыбнулся. — Никогда бы не подумал, что обрету своё счастье здесь. — Я тоже много чего не предполагал, — согласился Полдарк, — например то, что мне может здесь понравится. Признаюсь тебе, друг, я уже и не знаю, хочу ли вернуться в Англию. — Узнаешь, — без тени сомнения сказал Н. — Сердце подскажет. ***Утром они вернулись домой. Переступив порог хижины, Шарлотта рухнула в постель и проспала целый день. Снов не видела — провалилась в забытьё, едва только голова её коснулась самодельной подушки. Где-то в середине дня сквозь сон почувствовала, как прогибается под тяжестью тела матрас — Росс устроился рядом и обнял её со спины. Не открывая глаз, она сжала его руку.Вечером, выйдя на берег, увидела его сидящим на песке — он отрывал от пальмовой ветви листья, с тихим хрустом ломал их надвое и отбрасывал в сторону. — Наяра говорит, что мы всегда можем остаться с васадаи, если захотим. — Шарлотта примостилась рядом.Он замер с очередным листом в руке и, вздохнув, отшвырнул его в сторону.— А ты этого хочешь?— Так странно, правда?.. — она посмотрела вдаль, на полыхающий красным и лиловым закат. — Мы уже называем это место своим домом, и я действительно считаю его домом.— А ты изменилась, — Росс посмотрел на неё. — Скажи, ты хотела бы вернуться?Шарлотта встала и принялась отряхивать платье:— Я стараюсь не думать об этом.Это было правдой. Временами тоска по дому захлёстывала её с такой силой, что болело в груди. Она думала о родителях, кузине Мэриан и даже о противном троюродном брате Джиме, которого, как считала до этого, на дух не переносила. Но сейчас она скучала по всем. Даже по нему. И в то же время... Здесь был их собственный мир — невозможный и, быть может, неправильный, но здесь они были вместе.Шарлотта вернулась в хижину, а Росс ещё некоторое время оставался на берегу. В кармане бриджей лежало подаренное Элизабет кольцо — то самое, которое она сняла со своей руки и отдала ему перед тем, как он ушёл на войну. Росс хорошо помнил тот вечер — почти утонувшее оранжевое солнце, белые скалы и плещущее внизу море. "На память обо мне", — прошептала она, снимая с указательного пальца серебряное кольцо с белым камушком. — "Возвращайся". — Прости, Лиз, — сказал он, в последний раз глядя на её подарок, — я не вернусь. — Росс выбросил кольцо в море и, не оборачиваясь, зашагал к хижине.***...Как и предрекал Н., новым вождём стал Балиг, правда, в силу юного возраста ещё не мог принимать самостоятельные решения, и обязанность эта легла на плечи его отца. — Может, Наяра права и нам действительно стоит перебраться сюда? — обращаясь то ли к Россу, то ли к себе самой, спросила Шарлотта.Прошёл почти месяц со смерти Бабао, и васадаи понемногу возвращались к привычной жизни.— Мне и на нашем острове неплохо, — Росс пожал плечами, затем положил руки ей на плечи и развернул к себе. — Я, знаешь ли, конформист, и привык к нашей старой хижине, но, если ты хочешь...— Я думала, тебе наскучило, когда мы целыми днями одни на острове, — призналась Шарлотта, чувствуя облегчение и какое-то странное умиротворение. — Думала, может, ты хочешь отвлечься, и...— Нет, — сказал он. — Мне достаточно приплывать сюда пару раз в неделю, но наш дом, это наш дом.Она боялась, что за это время он устал от её общества и думал о той, что осталась ждать его в Корнуолле, и, может быть, ждёт до сих пор. За год с небольшим, что провели они на острове, Шарлотта смирилась с тем, что, скорее всего, уже не ступит на английскую землю — что ж, значит, так тому и быть. ***Дни протекали своим чередом, и жизнь возвратилась в привычное русло. Они, наконец, достроили верхний этаж хижины, Росс смастерил из веток и дерева некое подобие стола взамен сундука, что всё это время служил им для этой цели; сплел сети по инструкции одного из туземцев... Иногда Н. навещал их вместе с семьей, и они до самого утра сидели на крыльце хижины, распивая вино и разучивая язык васадаев — через месяц Шарлотта могла немного разговаривать на их родном наречии и понимать примерно половину из того, что ей говорили. Она по-прежнему вела свой дневник, записывая туда и новые слова, догадываясь, что, скорее всего, эти страницы никогда не увидят свет. Ну и пусть. Пусть от её жизни останется хоть какой-то даже самый незначительный след. Тот день начался как обычно. До наступления сезона дождей оставалось меньше трёх недель, и за это время нужно было укрепить крышу, чтобы не протекала, как в прошлый раз. Работы предстояло много, и Шарлотта, оставив привычные дела, пошла за листьями вместе с Россом. К вечеру они нарубили уже порядочно, и теперь листы нужно было сплести в сетку и водрузить на крышу. — Пойду раздобуду нам парочку павлинов, — Росс, захватив свой верный армейский нож, скрылся в зарослях, оставив Шарлотту на берегу. Она посмотрела на сплетенные ею сетки и пришла к выводу, что не лишним будет просунуть меж ними побольше травы — на всякий случай. Подходящая растительность в избытке росла на вершине холма — жёсткая, плотная и хорошо отталкивающая воду. Отложив почти законченную работу, Шарлотта направилась к западному берегу.Ругаясь сквозь зубы, она собирала колючую поросль, складывая её в тростниковую сумку, закреплённую у пояса. В третий раз поранив палец, недовольно шикнула, смахнула капельку крови, подняла голову и... застыла. — Росс! Росс!!! — закричала она, забыв и царапину и работу. Выбросив очередной пучок, рванула к хижине, не переставая кричать и не сводя глаз с океана. На горизонте белели паруса. Залетев в дом, нашла спрятанные в одном из ящиков огниво и кресало, предварительно раскидав по комнате половину вещей. Спотыкаясь и оскальзываясь побежала обратно, и через пару-тройку минут снова была на вершине холма. Росс уже ждал её там, у сложенного костра. Выхватив у неё огниво, зажёг ветку....Он стоял с самодельным факелом, но отчего-то медлил. Шарлотта взяла его за руку. Они смотрели друг другу в глаза, слыша отчаянный стук сердец. Пламя дрожало в нескольких сантиметрах от сложенных веток. Вот он, момент истины, последний выбор, который им предстоит сделать, и после которого пути назад уже не будет. Шарлотта потом так и не вспомнила, кто из них первым сделал это движение, а быть может, они сделали его вместе.Сигнальный костёр загорелся.