глава 12 (1/2)
Я долго плутала где-то. Тьма. Впервые она меня не успокаивала, а пугала. Я запуталась, заблудилась. Чувствовала, что меня не должно быть тут. Я должна быть в другом месте, где-то, где меня ждут. Я была сломлена, потеряна…Это чувство безысходности угнетало. Всеми фибрами души я сопротивлялась, боролась. Я отчаянно хотела проснуться, но что-то не давало мне этого сделать. Меня будто насильно держали здесь. Цепи и лианы обвили моё тело крепкими путами. Я кричала, но меня не слышали.Я проваливалась в забытье и вновь просыпалась, но не могла открыть глаз.
Но вдруг всё закончилось.Уже не было боли, путы ослабли, и я вынырнула на поверхность. Нет, я ошиблась. Боль не пропала, но стала не какой-то абстрактной, а реальной. Ныла голова, и я всё ещё не могла пошевелиться от слабости. Я попыталась дернуться, но вдруг ощутила путы. Вновь. Нет! Теперь они будто вцепились в меня, а глаза я всё ещё не могла разлепить.И хоть со стороны я, возможно, лежала неподвижно, всё во мне кричало, билось, пытаясь проснуться.И я проснулась.Я глубоко вдохнула. Запах больницы я всегда могла различить. Он пах как-то сладковато приторно вперемешку с запахом хлорки. Во всём теле была слабость. Я поняла, что путы, что обвили моё тело, были лишь многочисленными трубками, прикрепленными к моему телу. Это было отвратительно – ощущение беспомощности. Я осторожно разлепила веки. В глаза ударил яркий свет, и я застонала от резкой головной боли.
- Эва! Слава Богу! – знакомый голос, но как я ни напрягалась, не могла вспомнить его обладателя. В голове был полный хаос.
Наконец, сфокусировав внимание на знакомом лице, я узнала его. Передо мной было смуглое морщинистое лицо моего отчима Феликса, которого я с рождения называла лишь папой.- Пап? – спросила я. Мой голос прозвучал как-то по-детски.
- Да, да! – он всхлипнул. Я с немым ужасом заметила в его глазах слёзы. Он подошёл к двери и оглушительно крикнул, – эй, кто-нибудь, она очнулась!Не успела я спросить, почему он плачет, как мою маленькую палату заполнили врачи в белых халатах. Они сновали вокруг меня, щупали, трогали лоб, осматривали моё тело. Тем временем Феликс вновь сел на стул у моей кровати и взял мою руку.
- Я так рад, что ты очнулась. Твоя мама ночевала здесь два дня. Я отправил её в гостиницу, решил, что ей нужно отдохнуть.
Я минуту пыталась уловить смысл слов и переварить услышанное. Мозг отчаянно медленно работал.- Два дня? – спросила я охрипшим голосом. На одно предложение у меня ушло больше сил, чем на одно жалкое слово.- Да. Ты была в коме. Ох, и напугала ты нас! – он вновь вздрогнул, и из глаз полились слёзы.
Феликс не плакал. Никогда. Поэтому он стал таким богатым, он мог быть холодным и бесчувственным. Я раньше не видела его таким расстроенным, подавленным. Это был уже не генеральный директор огромной преуспевающей компании. Это был постаревший испуганный отец.- Пап, - окликнула я, - пап.Он наспех вытер слёзы и улыбнулся.- Всё хорошо, мы так испугались, - он, будто опомнившись, вытащил телефон из брюк и набрал чей-то номер. Я была уверена, что мамин.- Долорес! Привет, я разбудил? Прости. Да, есть новости – Эва очнулась. Ты уверена?.. Хорошо, ждём, – он убрал телефон и улыбнулся. – Мама едет. Она очень рада.Я вздохнула. У меня больше не было сил говорить, но что-то внутри вдруг дало о себе знать. Я нахмурилась, пытаясь уловить мысль. А когда сообразила, что пыталась вспомнить, ахнула. В моих глазах застрял ужас. Я дернулась на кровати, и какая-то из игл сильнее вдавилась мне в вену.
- Шшш, Эва, что с тобой!- Шерри, - выдохнула я, стараясь не задохнуться от боли. – Шерри!- Тихо, успокойся, - в его глазах промелькнуло недовольство, - она жива и здорова.Я облегченно обмякла в кровати. Даже ноющая боль в затылке казалось пустяковой.- Она тоже где-то тут с твоим дружком. Как его… Том?Том! Он тоже тут! Я была готова прыгать в кровати.
- Сэр, - Феликса вдруг окликнул врач, - думаю, сейчас пациентке нужен покой. Ей нужно поспать.Что? Поспать?! Ладно, возможно, я и чувствовала себя сейчас так, будто вот-вот вырублюсь, но единственное чего я боялась, так это уснуть и не проснуться. Такое уже со мной было. Там, в машине, мне нельзя было засыпать.- Да, он прав, я тебя оставлю, – отчим уже хотел подняться со своего места, как я успела его схватить. Ладно, схватить – громкое слово. Скорее прикоснулась, пальцы скользнули по смуглой темной коже, но сил её обхватить не было.- Что такое?- Позови… их… пап, – три слова, а будто стокилометровую дистанцию пробежала.
- Сейчас? – он с недовольством покосился на врача, но тот молчал.- Да, – я попыталась вложить в голос всю силу и уверенность, но услышала лишь писк раненного животного.- Пять минут, - подвёл итог врач и вышел. Папа не любил Англию. Ему всегда казалось, что англичане чопорные и холодные, как рыбы. Поэтому он немного недолюбливал Тома, в отличие от матери. Хотя он плохо его знал. Вот и сейчас, лишь дверь за врачом закрылась, тот состроил гримасу и повернулся ко мне.- Ладно, малышка, если ты хочешь.- Хочу.- Сейчас их позову.Он зашагал к выходу, но я окликнула его. Удивительно, как он услышал мой тихий хрип?- Пап, - вдох-выдох, вдох-выдох, я пыталась восстановить сбившееся дыхание, - пап, сколько… я спала?Он, поджав губы, молчал. И, наконец, сказал:- Неделю.- Спасибо, – он вышел.Я уставилась в потолок, пытаясь не вырубиться. Неделю? Я спала неделю? И мне всё ещё хочется спать? Хорошо, что, даже побывав в коме, я не потеряла чувство юмора. Чёрт…Ноги и руки ныли. Я пыталась понять последствия аварии. Только бы не перелом, только бы не перелом! Я ненавижу гипсы, ненавижу, как чешется под ними кожа. Ненавижу. Терпеть не могу. А если я сломала ногу, то мне придётся ко всему прочему ходить на костылях, прыгать на одной ноге!Хотя хорошо, что Шерри в порядке. Ладно, она и должна была быть в порядке, ведь сбили нас с моей стороны. Я чуть наклонила голову. Ноги ни на чём не весят. Они лежат на кровати, как и остальные части тела. Значит, хотя я не уверена, переломов нет. Кома? О, Господи, вот она какая, оказывается. Если у меня была кома, то у меня были серьёзные травмы. Кровоизлияние? Сотрясение?Думать я больше не могла. Да где же они? Я скорее вновь впаду в кому, чем они ко мне придут. Но вот дверь широко раскрылась, и на пороге я увидела запыхавшиеся лица Тома и Шерри. Они мгновенно оказались у моей кровати по разные стороны и взяли меня за руки. Шерри не скрывала своих рыданий, в глазах Тома тоже стояли слёзы.