Дело № 20. Кровные узы – сильнейшие узы. (1/2)

Я сидела в своей гостиной, поджав под себя ноги и уставившись невидящим взглядом в стену. Вам ведь интересно, почему я не боюсь сумасшедшего Лофта и почему я не кинулась на него с ножом, обороняясь? Просто… это второй безумец в моей жизни. Сейчас на кухне вовсю орудовал первый, появившийся из ниоткуда. Да, мой брат был, как бы грубо это не прозвучало – умалишенным. Разве может быть нормальным человек, который дарит вам на шестилетие отрезанную голову соседской кошки? Прежние выходки старшего брата еще походили на детские шалости, но когда он, крича проклятия в сторону соседей, размахивал тушкой все той же кошки, нам пришлось переехать загород.Сказать, что я удивлена – ничего не сказать. Я в шоке. Даже появление трикстера я приняла как должное, но возвращение в мою жизнь Ксандра, а точнее Александра Майкла Ливингстона – это чересчур. Ведь мы не виделись почти пятнадцать лет, с тех пор, как его забрали в психоневрологический диспансер…

- Вот твой чай, - я мгновенно отвлеклась, принимая из рук брата чашку с ароматным напитком. Мой единственный, последний живой родственник, тот, кого я так любила и боялась одновременно, сейчас сидел предо мной и улыбался, сжимая мою руку.- Спасибо, - тихо проговорила я, пряча пустой взгляд за челкой. В его голубых глазах плескалось безмерное счастье от нашей встречи, а мое нутро разрывалось от тяжести тишины. Хотелось расспросить его обо всем на свете, рассказать о своей жизни без него и родителей, пересказать все смешные казусы с моей работы и пожаловаться на Локи. Впрочем, последнее я постараюсь скрыть. Хотя бы до прихода самого бога обмана.

- Ты так выросла, - произнес он, сжимая мою ладонь чуть сильнее, чем требовалось. Я кивнула, отпивая чай с мятой, вкус которого я помнила еще с детства. Такой готовила мама, когда я прибегала ночью в родительскую спальню и жаловалась на кошмары.

- Что ты делаешь в Лондоне? – это прозвучало грубее, чем я думала. – Прости, просто…- Думаешь, я сбежал? – брат рассмеялся, потрепав мои волосы. – Я уже три года свободный от белых мягких стен человек. Кстати, ты ведь видела Скота? – в памяти сразу же всплыл рыжебородый мужчина. – Он ведь передал мои слова?- Да, - я кивнула, - и рисунок я твой нашла.

- Неужели?.. – Ксандр помрачнел.

- Что-то не так? - спросила я, теперь уже сама сжимая его пальцы.

- Да. Именно поэтому я и говорил быть осторожней, - он подался вперед, - ты в опасности.

- О чем ты? – внутри все похолодело, мне стало не по себе.

- Скажи, ты ведь до сих пор свято веришь, что причиной гибели наших родителей стал пожар в доме? – протараторил Ксандр, вмиг становясь жутко серьезным. И даже глаза будто бы сковала ледяная корочка.

- Т-так и было, - ответила я. Страх, постепенно подбираясь к сердцу затаившимся диким зверем, медленно, но верно продолжал свой путь. Тема о родителях и семье для меня было чем-то запретным, этаким нерушимым табу. Неудивительно, что мало кто из моих друзей или знакомых знал о трагедии, что случилась девять лет назад.

***

В ту ночь я не могла уснуть. Какие-то тревожные мысли оккупировали мой мозг, заставляя вертеться в постели часами. Устав от безделья, я встала с кровати и, включив настольную лампу, уселась за стол. Днем я отправила письмо брату с нарисованной картинкой и поздравлениями с шестнадцатилетием. Поэтому на столе все еще валялись карандаши и ручки, которыми я рисовала, скомканные альбомные листы, а в самом углу, там, куда свет почти не попадал, стояла фотография, где были я, Ксандр и родители. Это фото было единственное в своем роде – ведь там мы все улыбались, что в нашей семье было редкостью. Посидев и посмотрев на фоторамку от силы минут пять, я поднялась и вышла из комнаты, проклиная скрипящую дверь. Спустившись вниз, на кухню, я открыла холодильник и, выудив из него бутыль с молоком, припала к ней губами. Краем уха уловив еле слышимый шум, я обернулась, роняя стеклотару.

- Мам? – тихо позвала я, переминаясь с ноги на ногу и стараясь не наступать на пролитое молоко. Ответа не последовало, поэтому я лишь взяла тряпкуи, присев на корточки, старательно вытерла его, собирая осколки. Но стоило мне бросить быстрый взгляд на окно, за которым полыхало алое зарево, я вскочила на ноги и понеслась в родительскую спальню, которая уже была охвачена огнем…

- Алиса! – я дернулась, видя перед собой Ксандра.- Ой, прости, я задумалась… - я потерла виски, отмечая, что это воспоминание было уж слишком живым. Настолько, что казалось, будто я пережила ту ночь заново. На лбу выступил холодный пот, я смахнула его рукой, судорожно приводя дыхание в порядок.

- Ты слышала, что я сказал? – я покачала головой, снова извиняясь. Где-то на краю сознания была мысль, что я извиняюсь за то, что его забрали в сумасшедший дом. Но я ведь не виновата, он просто обезумел. И пусть мы росли вместе, получая равную порцию родительского тепла и любви, брат почему-то потерял свой рассудок… - Я сказал, чтобы ты уезжала, причем как можно скорее.- Нет, - коротко ответила я, распрямляя спину. Даже если все так серьезно и мне угрожает смертельная опасность, я не буду убегать, а приму свою судьбу с гордо поднятой головой. О, небожители, дайте мне хоть каплю ума!..- Я могу остаться? – чувство ужасного дежавю. Локи ведь тоже так говорил, верно? Но… ему я не смогла отказать, в отличие от брата, смотрящего на меня щенячьим взглядом.

- Прости, но нет.- Это все из-за него? – я приподняла бровь в столь знакомом мне жесте. Него? – Ну, того, с кем ты живешь?