Глава X. Конец первого акта. (1/2)

— Лжец… — Андрей вспыхнул от злости. — Ты ничего не докажешь, ублюдок!

— Как и вы, — парировал Дмитрий.

Он опустил голову, утыкаясь глазами в стол. Ярость уже готова была вылиться наружу, но парень до конца старался подавить ее внутри себя. Дима с безысходностью и искренним непониманием во взгляде посмотрел на Алексея. Нужно было, чтобы Горелов окончательно потерял бдительность и забыл о том, что Федотов — это его потенциальный убийца. Дмитрий закусил губу, даже брови с нижним веком напряг, чтобы создать впечатление практически до смерти истощенного человека. И все-таки доля настоящих эмоций в парне имелась. Он действительно не был причастен к проблемам Леши внутри преступной группировки, а уж тем более внутри чужого бизнеса. Дима еще не забыл о том, что такое честь, ну а Кирилл этот путь тернистый в жизни своей не выберет. Он либо будет сидеть до последнего, либо сразу придет вооруженный двумя пистолетами прямиком к Горелову.

Алексей задумался. Гримаса у него смягчилась, стала более нейтральной, грудная клетка резко опустилась. Из-за часто нахмуренных бровей вдоль переносицы у Алексея появились глубокие морщинки. Горелов повернулся к Андрею, все еще скалившему свои выпирающие, как у дикой кошки, клыки — интересная у Чернышева, однако, была челюсть: все зубы вроде выстроились ровно-ровно, и одни только верхние острые клыки продвинулись почти к губам и, кажется, не смыкались с нижним рядом зубов. Горелов помотал головой и посмотрел на Александра.

— Мы не можем поверить ему на слово, — Мадаминов прищурился и подергал кончиком носа. — Пусть докажет свою невиновность.

— Тогда вы докажите то, что я хоть как-то замешан в этом дерьме, — процедил Дмитрий. — Я просто жду момента, когда уйду домой. В родную конуру, — Федотов выразился прямо как Алексей, привлекая к себе его внимание.

— Вы оба правы, — Горелов глухо кашлянул, приставил кулак ко рту и закрыл веки, обдумывая свои дальнейшие действия. — Но ты все еще подозреваемый, — Алексей показал на Дмитрия и закончил: — Именно поэтому ты подтвердишь свои слова на деле.

— На деле? — тихо повторил за Гореловым Дима. — О чем ты?

— Через полчаса выдвигаемся к твоему корпусу.

От такого заявления удивились все. Чернышев перестал на мгновение злиться, поднял взор на своего дона, а Мадаминов в свою очередь потерял спокойный вид, вышел из своей привычной полудремы и встал со стула. Алексей действовал опрометчиво, был на поводу у тревоги и ярости одновременно. Что ж, это лишь сыграет Федотову на руку… уже сыграло. Он почти победил в этой косвенной войне. Но рано радоваться — еще не сделано самое главное.

— Горелов, одумайся, — сразу забеспокоился Александр. — Это слишком опасно… Если его застанут с тобой и еще несколькими вооруженными людьми, то вы не выйдете живыми оттуда! — Мадаминов стянул губы и легонько топнул ногой, показывая недовольство своим лидером.

— Босс, если ты все-таки надумал ехать, то бери меня с собой, — прорычал Чернышев. — Он не ускользнет от меня, — Андрей с Дмитрием сцепились взглядами и оскалились.

— Молчать! — вскрикнул Алексей. — Говорить оба будете только после меня! — Горелов ткнул пальцем в свою грудь и зарычал, с ненавистью выпуская горячий воздух через рот. — Я отправлюсь туда один.

— Что?! — не выдержал Александр. Он прищурил правый глаз и от нервозности начал жестикулировать своими длинными руками. — Думаешь, тебя не придушит Дмитриев? Да он в секунду прикажет расстрелять тебя на месте, когда ты даже подъехать к корпусу не успеешь на приличное расстояние!

Мадаминов продолжил стоять на своем. Эмоции из него вырвались резко, совсем неожиданно, как вода на треснувшей плотине, которая по итогу не выдержала давления и разрушилась под ее напором. Так, Александр, оказывается, имел ярко выраженную мимику, Дмитрий прослеживал каждую напряженную мышцу на его гладком лице без единой морщинки — если не брать в счет лоб — пока глаза его сверкали светло-зеленым оттенком, напоминающий душистую мяту. Федотов внимательно посматривал на каждого из суетящихся парней, свесив волосы на глаза, чтобы его голодный взор не заметил никто из присутствующих. Ну же… Горелов, останься на своем!

— Ха, — Алексей открыто усмехнулся над остережениями Александра. «Ох, какой же ты глупый, малолетка! Никогда не слушаешь других… Именно это и станет причиной краха твоего поганого бизнеса!» — Да чтобы он? Меня? Я, по-твоему, школьник средних классов или баба какая-нибудь?

— Ты просто глупец. Идешь, ослепленный самоуверенностью и злостью ни пойми на что! — не побоявшись, ответил ему в упор Мадаминов.

— Ни пойми на что… — повторил Алексей. Он широко раздул ноздри, сморщил переносицу и, подобравшись к Александру в два шага, схватил его пальцами за воротник. — Я напоминаю, что этот ублюдок год с лишним назад чуть не пристрелил тебя, — говорил парень это тихо, с угрожающей интонацией, морозившей текущую кровь в жилах, прямо у лица Мадаминова.

— Мы привели его сюда из-за ситуации с полицией на точке, — сказал Александр. — А тот случай остается лишь вторичным.

— В его планы входило то, чтобы избавиться от свидетелей, — продолжил рычать Горелов. — У меня было четыре дня, чтобы подробно обдумать каждый мой шаг. Поэтому не смей — слышишь? — не смей мне мешать.

Александр замолчал. Спорить с ним бесполезно. И Мадаминов понял, что продолжать разговор далее бессмысленно, наверно, еще до того, как он успел начаться. Дмитрий потупился и вновь потянулся к пластиковой бутылке, дабы выпить хотя бы еще немного прохладной воды. Чернышев долго выбирал, на кого будет глазеть, и остановился он на Горелове с Александром. Федотов же в свою очередь очень натурально подделал вид, что ему все равно на происходящее. В каком-то смысле так оно все и было, потому что Дима до смерти хотел спать, у него кружилась голова и начало тошнить, но интерес в нем горел тоже немаленький. Дмитрий сделал два небольших глотка, закрыл бутылку и вытер влажное лицо рукавом пуловера, следя за происходящим. «Тебя пытаются спасти, — Федотов закрыл веки и лег щекой на стол. — Но ты раз за разом… отталкиваешь состав от себя все дальше и дальше. Особенно в такие неприятные моменты».

С этими мыслями Дима заметил, как Андрей подошел к двум ругающимся парням, и впал в легкую дрему. Ему стало все равно на крики, голос парней растворился в благозвучной тишине легкого, как гусиное перо, сновидения. Светло. Точно белые ночи в первый месяц лета в Санкт-Петербурге. Из звуков его сопровождал то приятный уху шелест листьев, то заставляющий его сжаться от противных воспоминаний стук тяжелой арматуры. Рядом никого не было. Сон представился ему олицетворением Рая на небесах, которого на деле не существовало, скорее всего. В который на деле Дмитрий даже не верил.

Алексей — сообразительный юноша. Но порой он так увлекается самим собой, что не замечает, насколько глупо поступает в той или иной ситуации. Наверняка, если бы парня не останавливали и никак не сдерживали, Горелов либо сидел бы уже за решеткой, либо его бездыханное, синее от холода тело лежало где-то под сырой землей. И вряд ли похоронили бы его по всем обычаям — даже в гроб не положили бы, а закопали лишь для того, чтобы собаки вдруг по запаху труп не нашли. Как бы Алексей ни хвастался своим состоянием, дело он ведет опасное, и не просто граничащее с законом, а напрямую нарушающее его.

Они с Дмитрием были конкурентами еще с момента, когда Горелову еле-еле двадцать лет исполнилось — а может и не исполнилось, Федотов уже плохо стал помнить те времена, — между ними ненависть появилась ведь тоже далеко не сразу. А три года тому назад, к примеру, парней смело можно было назвать хорошими товарищами по общему делу. Но в такой сфере товарищи быстро расходятся дорогами, да еще и в теневой экономике… Опасная затея. Что ж, так с парнями и случилось однажды — пути разошлись, каждый замкнулся на своих личных принципах в погоне за большей прибылью. Однако алчность — штука заразная, отравляет и сжирает изнутри с огромной скоростью.

Дикую неприязнь испытывать начали после того неудавшегося убийства Мадаминова… И Дима как-то даже сам не понял, жаль ему было Александра в конце концов, или жаль оказалось так и не поступивших на счет баснословных денег, которые он бы даже сейчас не потратил в полном размере. Ну, теперь Дмитрий больше склонялся к первому варианту. Денег он смог заработать в короткий срок достаточно уже и без левого глаза, однако ни одна пятитысячная купюра не сделала парня хоть немного счастливее. Деньги только полгода могли заглушать его чувство мести и неописуемую классическими литературными эпитетами тоску. После наступил окончательный застой его жизни в тени, где купюры стали для него обычными бумажками, которые не жалко развеять по ветру, чтобы их взяли люди, что действительно в финансах нуждаются. И в этом плане Федотов сильно завидовал Алексею — Горелов был счастливым благодаря излишествам: дорогой еде, алкоголю, ювелирным изделиям, импортной одежде и, возможно, сменяемым на каждый день недели машинам иностранных марок. Диме бы подобное надоело уже через полчаса. Он проживал эту жизнь зря: без смысла, цели и задач.

Горелов, верно, через силу следовал каким-никаким советам со стороны своей правой руки — Мадаминова. И даже так действовал своенравно. И непонятно, то ли парень боялся показаться слабым в чьих-то глазах, то ли он действительно оказался глупцом. И Дима точно понял, что Алексей отступать сегодня не будет. Что ж, в таком случае Горелов совсем скоро распрощается с жизнью. Дима не будет его мучать. Выстрелит в голову — умрет за пару секунд. Злость уже не так била в виски, он стал адекватней соображать. Ну а краткая дремота Федотова наверняка только увеличит проценты на исполнение плана в идеальном виде.

В беспокойный сон его ворвался тихий стук. Он, точно мелкие капли утренней росы, осторожно настиг его барабанные перепонки, затем эхом отразился от несуществующей белесой стены сновидения и пропал, словно никогда и не появлялся вовсе. Дмитрий занервничал и почувствовал, как вот-вот проснется. Пробудил его окончательно в итоге хлопок в ладоши, за которым последовал несильный удар в ребро. Федотов продрал глаза, резко вдохнул воздуха в грудь и моргнул.

— Мы с тобой еще не закончили, — Горелов небрежно схватил Дмитрия за шиворот и приподнял его так и лежавшую на столе голову. — Поднимайся!

Как только Федотов напряг ступни, вытянул шею вверх и приготовился встать на ноги, Алексей расслабил пальцы, отряхнул ладони друг об друга и отошел от парня примерно на метр. Андрей с Александром с подозрением поглядывали на Дмитрия, а после с обеспокоенными гримасами поднимали голову на своего лидера, словно предупреждали Горелова об опасности.

— Поверь, из этой ситуации есть другие выходы. Это самое глупое, что ты можешь сделать на данный момент, — Мадаминов наклонился и на всякий случай осмотрел Диму повнимательней. Федотов взглянул на Александра в ответ свинцовыми глазами, напоминающими только что затвердевший металл. — Не нужно никуда ехать. Тем более одному. Тем более, когда рядом с тобой будет он! — парень оголил зубы.

— Дмитриева я достаточно побил. Изнутри и снаружи, — Горелов хрустнул шеей и подошел к Александру. — Все обязанности дона на время моего отсутствия я перекладываю на тебя, — Алексей взял товарища за плечо, подошел еще ближе и у самого его уха добавил: — Это не тот случай, чтобы огораживать меня от внешнего мира. Если я доверяю тебе всю мою организацию в моменты моего отлучения… может не стоит тогда сильно переживать?

Дальше Горелов начал говорить что-то шепотом, и как бы тщательно Федотов ни вслушивался в монолог, даже обрывки фраз уловить своим чутким слухом не мог. Он устал, чтобы разгадывать чужой шепот. Дима терпеливо выжидал, когда ему прикажут встать со стула. Или ему уже приказали? Дмитрий слегка запутался в реальности…

— Встань, — кинул Горелов. Интуиция Алексея, видимо, услышала внутренний голос Федотова.

Дима последовал указаниям Горелова. Таз у него тут же свело от боли, колени скрипнули, как несмазанный мазутом рычаг, в глазах потемнело.

— Револьвер держи в плечевой кобуре, патроны спрячь куда подальше, — решил дать ему советы Андрей. — Так, чтобы никто не видел, где именно они у тебя лежат.

Чернышев хоть и был на голову нездоровым в самом прямом смысле этого словосочетания, однако стрелком он являлся не по слухам действительно хорошим. Ну, брать во внимание ситуацию в том подвале вряд ли будет рационально, а в настоящем бою Андрей имел преимущество в виде ловкости, острого зрения и большого количества опыта.

— Вы все, — Горелов обвел парней взглядом. — За мной.

Дима решил шагнуть к Алексею первым. Сзади него сразу выстроились Мадаминов с Чернышевым, они были начеку, и по горящим глазам их было понятно, что в любой момент парни готовы наброситься на Федотова, если тот сделает хоть одно неверное движение в сторону Горелова.

— Почему револьвер? — решил спросить у Чернышева Алексей. — Чем тебя пистолет не устраивает?

— Заправлять патронами дольше, — сразу нашелся с ответом Андрей. — Чуть что, сможешь скрыться от него, — Чернышев кивнул в сторону Дмитрия, — да и как по мне он поудобней в руке держится…

— Да, и содержать его немного легче, чем пистолет тот же самый, — решил добавить невзначай Федотов. — Пистолет трудновато достать стало в наше время. А с револьверами…

— …С револьверами в городе так же опасно, как и с другим огнестрелом, — возразил Александр. — Захлопнись и иди молча, — фыркнул он.

Дмитрий не посмел ворваться в разговор парней и, закрыв рот, погрузился в себя. Он чувствовал себя так, словно пребывал в полицейском участке на допросе, где его перетаскивают из кабинета в кабинет, задают странные вопросы…

Парни остановились, и Алексей на пару минут отлучился в непроглядную через прядь грязных волос комнату, пока Чернышев с Мадаминовым уткнулись жадными глазами в Федотова. Дима даже как-то некомфортно себя почувствовал сейчас, взгляд чужой его вдруг стал смущать — боязно немного. Заняться ему было нечем. Просматривать в десятый раз вдоль и поперек узкий коридор не слишком хотелось, а играть в гляделки с Андреем грозило возможным ударом между ног. Ну или схваткой, в которой обязательно победит Чернышев.

Когда Горелов вернулся, на пальцах у него больше не блестели кольца с яркими самоцветами, на запястье остался лишь один плетеный браслет, а гранатовый крестик на шее с серьгами были с парнем всегда, куда бы тот ни пошел. В руках он держал, кажется, плащ Дмитрия, который через несколько секунд небрежно кинул ему же в руки. Федотов схватил свою одежду.

— Одевайся. Мы сейчас же выдвигаемся на место, — пробормотал Горелов. — Вы двое, прочь отсюда.

— До машины, — Мадаминов нахмурился, — и потом назад.

Алексей громко выдохнул и, застегнув черное пальто, развернулся и пошел прямо. Федотов двинулся следом, пока Андрей с Александром по привычке замыкали ряд и подстраивались под шаг Горелова. Дмитрий надел на себя плащ и сунул холодные ладони в карманы.

Дима припоминал это место более душным, потому что в последний раз здесь был, вроде как, в середине лета позапрошлого года, когда сейчас по всем кабинетам гулял леденящий ступни сквозняк с улицы. Интересно, какая снаружи сейчас погода? Выпал уже первый снег? Сколько сейчас время?

Выйдя на улицу, Дмитрий инстинктивно закрыл веки, щурясь от яркого света. Ну а как по-другому, если почти четыре дня из освещения у него была одинокая лампочка посреди подвального помещения, которая даже углы полностью освещать не могла, потому что фотоны не дотягивались? Парень задрал голову и вдохнул через ноздри свежего, морозного воздуха, пахнущего гниющими листьями и дождем.

Его вновь толкнули. А ведь он остановился всего на секунду! Дмитрий послушно пошел дальше, открывая зрячий глаз наполовину, чтобы солнце резко не ударило ему в сетчатку. Так, по стоянию на небе солнца Федотов предположил, что время подходило к четырем часам дня.

Жилых домов в округе не было. Весь корпус был скрыт за высокими душистыми елями, потому и запах здесь стоял, как в сосновом бору. И если бы не очередная резкая фраза Горелова, парень бы так и стоял, смотря на солнце сквозь высокие ветки деревьев, медленно погружаясь в воспоминания минувшей юности.

— …Садишься вперед, — Алексей открыл машину и оскалился. — Дернешься или сделаешь что-то не так — выстрелю, не раздумывая.

— Услышал, — подтвердил Дмитрий.

Федотов обернулся, провожая Чернышева с Мадаминовым нейтральным взором, пока те двое лишь со скошенными бровями медленно моргали и с ненавистью щурились. Дима опустил подбородок, исподлобья зыркнул на них и живо отвернулся, чтобы те вдруг не спохватись вновь отговаривать Горелова от этой затеи. «Лучше бы ты послушал товарищей, — Федотов открыл дверь черной машины, приподнял один из уголков потресканных губ и сел в автомобиль. — Как жаль, что теперь доном станет Александр. Будет расхлебывать все нажитые твоей жадностью проблемы».

Алексей мигом сел в машину на место водителя, откинул спину на сиденье и повернулся к Дмитрию. Федотов вопросительно развел плечами, слабо мотнул головой и расслабил руки. Все еще рано.

— Слушай меня внимательно, потому что я повторять лишний раз для тебя не собираюсь, — Горелов завел машину и поправил зеркало заднего вида. Тот на всякий случай подтянул кобуру под мышкой, осторожно нащупав в ней свой револьвер. — Меня интересуют только два вопроса, так или иначе связанных с тобой. Во-первых, твой договор с человеком, — по Алексею было видно, что тот знатно нервничал. Он стянул губы и продолжил говорить: — Документ отыщешь. Мне все равно, каким образом. Иначе я пристрелю тебя на глазах у Светского, — Горелов прикрыл веки. — Во-вторых, полиция. Если этим ублюдком окажешься ты…

— Спрашивай у кого угодно. Горелов, мне твоя мафия к черту не сдалась, — Федотов устало взглянул на Алексея. — Одна часть торгует медикаментами, вторая шлюх по городу развозит и наркотики, — парень звучал так, словно его последний вариант невероятно бесил — впрочем, так оно на самом деле и было. — Сам подумай хорошенько над всем этим. Рано или поздно вашу организацию в любом случае бы накрыли.

— Ты намекаешь на то, что я неосторожно руковожу людьми? — прорычал Горелов.

— Я намекаю на то, что наркоту выставлять на прилавки нельзя, — съязвил Дмитрий.

Алексей поднял правую руку, отдав стоящим возле автомобиля парням приказ расходиться. Через минуту Горелов выехал с территории корпуса, повернул налево и проехал вдоль жилого квартала. Федотову ударила боль в голову. Он промычал, откинул голову наверх и испугался, что его вновь настигнут галлюцинации. Звуки чьего-то невнятного шепота уже проникли в его голову.

— Как-то не привык я видеть тебя таким пассивным, — подметил Горелов. — Находился когда-нибудь без сна более четырех суток?