Часть четвертая "Конец?" (2/2)

Снес со стола всю мелочь и начал долбить по ней. Когда всё закончилось, в смысле, сломалось, я рванул на кухню и начал громить там. Вынес посуду, микроволновку, несколько минут с упоением бил жаропрочное стекло духовки, пока эта тварь, наконец, не лопнула, засыпав все осколками, и потом с силой опустил биту на свою кружку.И вот тут я выключился. Очень медленно опустил биту и смотрел на осколки своей кружки на столе. В глазах противно защипало, и я стиснул челюсти. Но горло перехватило до боли, и сквозь сжатые зубы вырвался всхлип. Тошкин подарок мне на Новый год. Кружка с Данте и смешным любовным стишком, который он сочинил для меня. Я так любил эту кружку. Слезы позорно полились у меня из глаз, когда послышались его шаги.— Рос.Я дернул плечом, скидывая его руку.

— Убирайся, — выдавил сквозь слезы. – Не хочу тебя видеть.

— Рос, давай поговорим.Антон обнял меня за плечи и как прорвало. Я вырвался и ударил его.

— Уходи, если я тебе надоел! – почему ты не защищаешься? – Хотел, чтобы я был как укэ? Получай своего укэ! – Я бил его, а он только уворачивался, если бита летела ему в лицо. – Уходи! Ненавижу тебя! Пошел вон!

Оттолкнул его и бросился на балкон. Хлопнув дверью, забился в угол и, усевшись прямо на бетонный пол – закурил. Когда вернулся в разгромленную квартиру – его уже не было. Никогда мне не было так паршиво. Весь вечер я бесцельно бродил, пытаясь найти хоть одну целую вещь – но квартиру почистил знатно. Мне даже не из чего было пить кофе – потому что не уцелело ни одной кружки. Порывшись в осколках, выудил пластиковую кружку и вздохнул. Мы покупали их специально для путешествий – легкие и не бьются. Хотя, чего мне теперь кружка – я грохнул кофемашину. Хорошо хоть турка была из железа. Сварил себе кофе, вытряхнул постель и забрался под одеяло. Один.

Уснуть я так и не смог. Обдумывал нашу жизнь и его слова. И как не паршиво мне было это признавать – Антон был прав. Я был эгоистичным, ленивым и себялюбивым любовником. Я даже его айкидо запомнить никак не мог.

Так ни до чего не додумавшись, пошел в кабинет, и тут меня ждало новое потрясение.

— О-о-о! – я упал на колени перед черными осколками. – Мальчик мой, мой монито-о-орчик! Соник мой, мое счастье, на кого же ты меня покинул?Похоже, сегодняшний мой истерик мне дорого обошелся. К счастью, я не добрался до Тохиного стола, и его ноутбук стоял нетронутый. Засел за комп и начал лазить по его папкам. Куча порнухи с извращениями, куча наших фотографий, над которыми я снова всплакнул и — вот она – папка, которая разрушила всю мою жизнь!

"Манга"!Я собирался её выкинуть, но решил помучить перед убийством. Все равно делать было нечего, поэтому щелкнул наугад по какому-то названию.

Извращенцы, честное слово. Зачем рисовать комикс с мальчиком и девочкой, а потом пририсовывать у девочки член и выдавать её за мальчика, если она все равно ведет себя как девочка? Воистину, чужая душа – потемки.

А потом я открыл папку "Токо Каваи — Порез" и застыл. Буквально проглотил всё с огромной скоростью и замер. Главы давно кончились, а я смотрел невидящим взглядом в монитор, пытаясь осмыслить увиденное. Так нельзя любить. Разве люди могут испытывать такие чувства, эмоции, страсть? Разве бывает такая любовь?Разве я хоть один день любил?

Я бездушная тварь, которая ничего не давала нашей паре. Только брал – и ничего не отдавал. Антон был прав. Во всем.

Я всегда был таким.

На ощупь нашел телефон и набрал знакомый номер. Слушая гудки, поймал мысль, что опять веду себя как эгоистичная скотина – я ведь даже не посмотрел сколько времени.— Алло, — раздался сонный голос.

Похоже, была ночь.— Привет, пап, — выдавил я.— Росси? Что случилось?— Ничего. Просто хотел поговорить.— Ты плачешь? Рос! Что случилось?— Прости пап, я не хотел тебя будить. Просто очень хотел услышать твой голос, ложись спать.— Не смей бросать трубку! – завопил отец. – Это всё твоя горилла? Вы поругались?— Мы разошлись, — всхлипнул я.— Сейчас приеду и убью его!Люблю папу. Что бы ни случилось, он всегда на моей стороне. Когда я бросил престижный лицей и отказался ехать в Оксфорд. Когда пошел в обычный институт на эколога и отказался работать в его фирме. Когда сказал, что я гей и люблю своего соседа по парте. Он всегда был рядом со мной. Какое счастье, что понимание пришло ко мне до того, как стало слишком поздно. Я еще мог сказать ему, как люблю его.— Не надо. Я сам виноват, всё в порядке.

— Все равно его убью. Для профилактики.Меня даже смех пробил. И ведь убил бы – приехал и построгал бы мой шкаф на доски.

— Я просто хотел извиниться, что не звонил.— Да ладно, знаю твою фобию.— Пап, ты можешь позвонить дяде Косте и сказать, что я не выйду на работу?

— Конечно, всё сделаю.

Зачем ты баловал меня так? Зачем балуешь сейчас?

— Спасибо, пап. Прости, что разбудил.Мы еще немного поговорили, и я смог, наконец, засунуть порванные нервы в сон.

Утром мой мозг взорвался от зловонных звуков. Они карабкались по моему черепу и пытались забраться внутрь. Я упал с кровати и пополз открывать дверь. За дверью стоял мой кошмар.— Ёп! – я захлопнул дверь и еще привалился. Для верности.Почему-то не помогло.— А ну убери свой тощий зад, педик! – раздался из-за двери любимый голос, и распахнувшаяся дверь дала мне под мой тощий зад. Зря я, наверное, давал ей ключи от квартиры.Пока я втыкался в соседнюю стену, Мариша деловито оглядывала место катастрофы.

— Еба-а-а-ть! – протянула она. – Ты совсем охренел, зай?Я что-то пробормотал, в смысле, что я — не я и хата не моя, и вообще, когда пришел, тут так всё и было, но так мне и поверили. Зато мне сварили кофе, поджарили тостов с колбаской, положили кусочек тортика – честно, не мой, вчера тортика не было, — погладили по головке и прижали к родному дружескому плечу.Моя лучшая подруга.

Тут я наткнулся на зверский взгляд гиены, у которой сперли детеныша, и чуть не подавился.— А, — махнула рукой Марина, — это Саша. Саша, это Ростик, Ростик – это Саша.Блин, Ростикс у метро!— А, Саша? — медленно отодвигаясь от Марининого плеча, спросил я.

— Моя новая девушка, — девушка-ураган чмокнула меня в губы и умчалась обозревать окрестности, оставив меня с Сашей.

Если б я не прожил четыре года с ходячим шкафом –удивился. А так чуть-чуть охренел. Оглядывая здоровенную фигуру в армейский штанах, берцах и пятнистой майке, точно себе представлял, что могло родиться у союза тираннозавра с Дуэйном Скалой Джонсоном —девушка, по имени Саша. Да она бы мой шкаф придавила большим пальцем. Почему Маришу всегда тянет на экзотику? И как она не раздавила мою довольно миниатюрную подругу. Интересно, а как они?.. О! Мысли потекли в настолько категорически неправильном направлении, что я решил позорно капитулировать.— Ну и чего вы собираетесь теперь делать, девочки? – Марина, как всегда, удивительно тактична и нежна.— Не знаю, — я сполз по стеночке и занимался любимым делом — смотрел, как другие работают. – Он меня бросил, — тяжко вздохнул, вызывая к себе жалость.— После каких твоих слов он тебя бросил?Нашел, у кого жалость искать!— Уходи, не хочу тебя больше видеть.— О! – глубокомысленно изрекла моя жилетка, носовой платок и стопка бумажных салфеток в придачу. – Ого-о-о!— Мариш, отдай, — я вскочил на ноги и начал отбивать свой законно использованный презерватив.— Не могу, — валялась она поперек кровати, — я знала, что вы извращенцы, но что настолько, — она всхлипывала, размахивая резинкой. – Ростик, нахрена тебе чёрный презерватив? Ты б еще косуху маленькую на членчик купил.— Хватит смеяться, — я плюхнулся рядом на диван и собрался плакать.— Зая, вот чего ты тут изображаешь?— Укэ.— Прости, ты пукнул? Просто звук был, но не пахнет.— Мариша, — я пытался возмутиться, но получалось очень плохо. Знал ведь, что на Марининой работе даже шеф шарахался от её острого язычка, поэтому решил поплакать от хохота.— Так что ты там пропукал? – спросила Марина, когда мы отсмеялись.— Укэ изображаю.— Это что за зверек?— Пассив по-японски.— По-японски, — повторила Марина. – Я смотрю, эта болезнь Тошкина явно прогрессирует.— Прогрессирует, — я мрачно смотрелв пол.Надеюсь, что последствия этой болезни лечатся.