Себастьян/Миша/Дженсен (1/1)

Они вошли в вагон вместе. Толпа сразу прижала Дженсена к дверям, а Мишу - к спине Дженсена.Коллинз, которому не приходилось сжимать в руках сумку (все его вещи обычно умещались в куртке) скользнул ладонями в карманы Дженсена, чуть поглаживая его. Мишу никак не отпускала история их знакомства, которую он находил и романтичной, и эротичной, и смешной одновременно, а потому больше всего ему нравилось приставать к своему парню в общественном транспорте, причём независимо от того, может ли это кто-нибудь заметить. Это было почти так же круто, как приставать к Дженсену в постели, даже если из поезда приходилось выходить весьма неудовлетворенным. Эклзу это, вполне закономерно, нравилось куда меньше, прежде всего из-за достаточно развившейся в нем стеснительности. Не то, чтобы он краснел при слове "секс" или стыдился своей не вполне традиционной ориентации, просто считал, что не стоит выставлять отношения такого рода на суд общественности. А потому никак не мог одобрить поведение Миши, с которым говорил на эту тему не меньше десяти раз, без особого, впрочем, успеха. Да, в тот день в вагоне их сжало так, что на месте Дженсена даже самая скромная и чопорная девственница не могла бы просить не прижиматься пахом к её округлостям. Но убрать руки из чужих карманов и держать их при себе Миша мог вполне, о чём Дженсен уже собрался известить его, звонко ударив любимого по запястьям, как вдруг обнаружил нечто странное. Нечто, не укладывающееся в их обычный ритм. И этим чем-то был мужчина, стоящий прямо за спиной Миши. А точнее руки этого мужчины, покоившиеся на ремне Коллинза. Дженсен не был ревнивцем, по крайней мере в прямом смысле этого слова. Он не ограничивал Мишу в общении с кем-либо, не проверял его переписку, не устраивал проверок и скандалов. Но кому будет приятно видеть, как твоего парня лапают прямо на твоих глазах? Конечно, Эклз разозлился, причём разозлился сильно. - Не могли бы Вы убрать руки? - Дженсен постарался сказать это так, чтобы, с одной стороны, его услышал тот, к кому он обращается, а с другой - не услышали все остальные. Разумеется, сделать что-то подобное в переполненном вагоне метро было нереально. Кажется, кто-то даже обернулся чтобы посмотреть, что тут происходит, но соседние тела сжимали всю троицу так, что толком разглядеть, где находятся руки, было невозможно. По крайней мере, Дженсен на это надеялся. - О, простите, я решил, что тут так принято, - пробормотал незнакомый мужчина, не спеша, однако, убирать руки. - Меня, кстати, зовут Себастьян, - зачем-то представился он почти в самое ухо Миши. - Очень приятно, - отозвался Коллинз так двусмысленно, что не было понятно, имеет он в виду состоявшееся знакомство, свои руки в карманах Дженсена или чужие руки на себе. Кажется, для него это не имело значения. Эклз почувствовал, что у него горят уши и подрагивают руки. - Миша, ты шлюха, - пробормотал он, когда поезд остановился на очередной станции. И в этот момент вошедшие пассажиры стиснули их так, что едва не сломали ребра. Дженсена впечатало в двери вагона, Мишу - в него, а Себастьяна в Мишу, как в сказке про репку. Эклза спасло от травм только то, что Коллинз упёрся руками, согнутыми в локтях, по обе стороны от тела своего возлюбленного, тем самым защищая его. - Скажи, что ты пошутил, - попросил Миша как можно спокойнее. Ему нравилось провоцировать своего возлюбленного, но сейчас он чувствовал, что перешёл какую-то грань, заходить за которую значило на самом деле обидеть Дженсена. Этого Миша делать на самом деле не хотел. Он просто был провокатором по характеру, да ещё и ревновал своего милого к его лучшему другу, Джареду, с которым тот проводил очень много времени. Именно поэтому, наверное, Миша так старательно вызывал у Эклза ревность. - Парни, - Себастьян Роше, которым был тут проездом, а в час пик попал просто по собственному невезению, а потому никуда не спешил, провокационно потёрся бёдрами о задницу Коллинза. - Ребята, вы такие классные, можно я с вами поеду?