День четырнадцатый. Пострадавшие. Часть 1 (2/2)
Какое-то внутреннее чувство остановило меня в идее как обычно быстро и бодро ответить на вопрос брата положительно, и я обвел глазами комнату, в желании поскорее отвести взгляд от яркого света. Белый потолок, белые стены... Химический запах лекарств… Все это было мало похоже на наш номер в лагере или комнату в особняке Клауса, и уж точно это не была уютная спальня в моей квартире в Ричмонде.
- Клаус, он приходит в себя! - обратился Стефан к рыжему, и я понял, что мои друзья сейчас были почти в полном составе рядом со мной, но не понимал одного: почему я должен был прийти в себя, а не просто проснуться??Внутреннее чувство тревоги усилилось, что заставило меня буквально подскочить на кровати, которая была такой же белой, как и стены, как и потолок, как и вся… больница, в которой я сейчас находился. Да. Несомненно, это была больница, а я был больным, угодившим в эти стены. Резкая боль пронзила все мое тело в момент рывка с постели, и я понял, что зря я так сделал. Все мои органы взвыли в мольбе о пощаде: почки застонали, желудок сжался, сердце забилось как у зайца, начав разгонять кровь по моему ноющему телу, в голову ударило давление, отчего у меня все почернело перед глазами и зазвенело в ушах. От шока и желания вернуться в первоначальное состояние, я с нечеловеческим стоном рухнул обратно, снова ощутив резкую и жуткую боль от соприкосновения моей спины с, казалось бы, безумно мягкой и удобной подушкой. Мое тело было искалечено и покрыто синяками и гематомами. Я этого не видел, но совершенно отчетливо ощущал…- Ооох… - услышал я свой собственный хриплый, еле пробивающийся голос… - вот это я понимаю -дерьмо! – Я по обыкновению поднес руку к лицу, чтобы потереть свой лоб и глаза, но мое лицо, как оказалось, было тоже против всякого вида воздействия, так как весь мой лоб был покрыт шишками, а радиус синяков вокруг глаз простирался через все лицо, и трогать это было невозможно, ибо было невозможно больно.
- Тут даже и шутить не хочется… - прозвучал серьезный голос Клауса... – Прости, друг, мы не очень вовремя подоспели.- Куда?… - прокряхтел я, иснова попытался пошевелиться, дабы почувствовать, где у меня еще болело. – Что вчера…произошло? – спросил я, морщась и резко закашлялся. На белую простыню полетели алые сгустки крови. Неужели мой сон был на самом деле явью и меня действительно очень здорово отколошматили какие-то крепкие ребята??Не хватало мне еще и легкие выплюнуть?
- Ты что не мог обойтись без происшествий?? – внезапно взорвался Стефан. Я постарался максимально опустить глаза и брови вниз, так как не мог даже слегка приподнять голову, чтобы увидеть его. Мешал нос и я постарался уменьшить его высоту, затянув губы в рот. Жуткое наверное было зрелище, так как Клаус, который сидел вдали возле двери комнаты в своей привычной позе, закинув ногу за ногу только и протянул : ?От это красааавец?. Хотя и во всей фразе присутствовала ирония, тем не менее,друг смотрел на меня больше сострадательно, чем издевательски.
Стефан же сидел у конца кровати и сверлил меня вытаращенными глазами. Его брови были жутко сдвинуты над переносицей, так, что они совмещались, но одна еще при этом была неизменно приподнята и образовывала много-много складок на его еще довольно молодом лбу... Наклонившись и уперев руки локтями в ноги, он держал пальцы в замке и нервно пожимал ими. Он был напряжен и явно ждал от меня каких-то объяснений по какому-то еще неизвестному мне поводу.
- Чтооо? – виновато-вопросительно протянул я еще не прорезавшимся хриплым голосом.
Я снова возвел взгляд к потолку, устав ?смотреть? таким образом на товарищей и ?ушел в себя?. Мысли забегали в моей голове в поисках связи между недавними событиями и моим теперешним положением. Но ничего… Пробел и пустота, как ни старался, я не мог вспомнить ничего из последних дней. Вот мне шесть лет и я лезу на дерево, чтобы пострелять из рогатки в девчонок со двора, вот мне десять лет, и меня оставляют после уроков за разбитое футбольным мячом окно в классе, вот мне тринадцать лет, и я хлопаю заметно округлившихся одноклассниц по задницам, вот мне восемнадцать лет и все одногруппницы вешаются на меня с восторженными писками и умоляют меня лишить их всех девственности... Школа, универ, учителя, родители, наше со Стефом детство, все проносится в моей головес неимоверной скоростью,… но где же ?вчера?? Где позавчера, прошлая неделя, месяц… и т.д.?? Совершенноничего…- Еще чуть-чуть, и эти крепкие ребята из охраны разбили бы тебе голову… - заметил Клаус.?Уфф!? - кулак пронесся прямо перед моим лицом и в голове поплыли картины из моего сегодняшнего сна.… Или все-таки вчерашнего дня?
?Так, соберись, Дей!? -сказал я себе, напрягая память.
Лето, новая лагерная смена, мы с Клаусом, Стефом и Элом снова поехали отдыхать у побережья на халяву, строя при этом из себя прилежных вожатых, что у Стефа получалось и без особых стараний. Я пытаюсь протащить огромный короб хорошего спиртного на территорию лагеря и оказываюсь пойман самой жуткой и надоедливой женщинойна свете – директрисой. Нет. Это все не то. Не она же избила меня до полусмерти, хотя и наверное давненько помышляла из-за то, что ей не удалось соблазнить меня одним жарким вечером… Буэээ... Как сейчас помню, тогда эта перетянутая персиковым платьем колбаса навалилась на меня возле стены темного коридора во время ночного обхода и чуть не придушила меня грудью десятого размера…
С тех пор я отчаянно ее избегал, хотя она продолжала довольно изощренно и умело подбирать моменты встреч со мной.А вот Нэнси… ммм… Сладкая попка Нэнси, вот она-то мне и не давала покоя всю смену. Помнится, я зажал ее у дерева в парке поздно вечером, она дрожала как осиновый лист в моих руках. Эта блондиночка из бостонской высшей школы все время ходившая в ковбойских сапожках и безумно коротких джинсовых шортах, обтягивающих сочный, подтянутый зад, строила из себя жуткую скромницу первое время, но потом сама накинулась на меня с жаркими поцелуями. Но как оказалось, я был не единственным желающим скрасить это лето ее запахом и телом в моих объятиях. Был еще…как его там звали… Бобби! Здоровый такой верзила из той же самой бостонской школы, не дающий прохода Нэнси всю смену и не упускающий ее из виду никогда. Бобби конечно был недалек и первым и последним аргументом в споре считал всегда свой огромный, покрытый вздутыми венами, кулак. До какого-то момента я считал, что лучше не буду иметь с ним ничего общего, но и ничего радикально разного, чтобы не встретить его случайно поздно вечером в тени деревьев нашего большого сада.Но не думал, что причиной переломного момента станет Нэнси. Точно! Последний раз я держал в руках ее грудь, когда у нас в лагере проходил бал-маскарад. Я уволок ее тем вечером под лестницу, выходящую на задний двор пансионата. Мне следовало, конечно, быть несколько бдительней, так как спустя пару часов на этом самом дворе я и встретился с Бобби и его друзьями-охранниками, с которым у нас завязалась серьезная драка. Хоть он и был балбес, но успел завязать знакомство и крепкую дружбу с этими взбитыми парнями, частенько поигрывая с ними в картишки на заднем дворе. По моим внутренним ощущениям я чувствовал, что должен был выйти победителем, но почему я сейчас лежал в больнице, чего я никак не мог понять. Бобби, Нэнси… такое чувство, что все это было давно.И почему теперь мне было так противно вспоминать, как я зажимал эту школьницу, если еще вчера я сходил с ума от напряжения во всем теле? Внезапно боль снова пронзила все тело… Я опять забыл, что лучше мне было не шевелиться…- Что у меня сломано? – спросил я с надеждой, что это не была нога или позвоночник.…
- Только нос….Хотя не мешало и еще что-нибудь. – Буркнул братец, - ты там все наладил?Все успел? - спросил он у меня, вызывая новую волну удивления.- Яяа… - протянул я, снова хватаясь за зацепки в своей голове. – ?Что, черт возьми происходит и что я должен был наладить??? - задавал я сам себе вопросы и уже готов был снова окунуться в воспоминания, дабы достать оттуда логичную концовку, приведшую меня к больнице.… Однако, этому не суждено было случиться, так как дверь в палату распахнулась и в комнату вошли, а следом прозвучал выразительный свист.- Так, молодые люди, если больной проснулся, то пора вам освободить палату, ему нужен хороший сон и отдых, - раздался в комнате приятный женский голос, который принадлежал скорей всего или доктору или медсестре. Инстинктивно я, конечно же, немедленно захотел увидеть обладательницу этого голоса и постарался приподняться, дабы охватить взглядом все. Это было непросто. Перед глазами моментально потемнело, и ужасно закружилась голова. Опираясь на локти, я оставался в приподнятом положении и жмурил глаза, чтобы избавиться от темноты, которая постепенно заменялась большими красными пятнами, пляшущими перед глазами.Постепенно круги спали, и картинка, преимущественно белого цвета снова восстановилась перед моим взором. В дверях стоял Элайджа, в комнате по-прежнему оставались Клаус и Стефан, но никаких представительниц женского пола, обладающих звонким и энергичным голосом я не обнаружил. Разве что только слеваот моей кровати образовался столик со страшным набором шприцов, ампул, бинтов и всяческих медицинских приспособлений.
- Ты не очень-то похож на медсестру, - расстроился я, театрально надув губы, которые и без того были разбиты.-А я смотрю тебе полегчало уже, - холодно заметил Элайджа, скрестив руки на груди. – Ты себе не изменяешь. – Он явно был чем-то недоволен и больше всего сейчас был похож на моего отца, а не на близкого друга.- Я же сказала всем покинуть палату! - снова заговорил женский голос, обладательница которого наконец показалась в проеме, от которого отошел Элайджа. – Больного беспокоить нельзя.Девушка энергично прошагала в палату на своих стройных и длинных, как я успел заметить, ногах, облаченных в телесные капроновые колготки. Ее поступь была мягкой и еле слышной, так как она была обута в босоножки молочного цвета на пробковой танкетке. Халатикна ней был узкий и приталенный, его длина доходила до колен, но при ходьбе его низ распахивался, и в вырезе показывалась верхняя часть ее стройных ножек, так как последняя пуговица заканчивалась немного ниже ее, как я подозревал, трусиков. Область декольте не открывала слишком много, но халат хорошо обтягивал круглую и красивую грудь, размер которой явно достигал третьего. Я еще не успел разглядеть лица медсестры, так как при малейшем повороте головы оно скрывалось за копной безумно густых, кучерявых, ярко-рыжего цвета волос. Девушка была повернута ко мне спиной и, что-то приготавливала около столика со шприцами и медикаментами. В комнате полностью воцарились тишина и покой, так как не только я пристально и, затаив дыхание, следил за всеми движениями и манипуляциями рыжеволосой медсестры с момента ее входа в мою палату. Хотя и моих друзей попросили покинуть палату, для обеспечения покоя ?больному? эта троица лишь тихо притаилась, ни капли не сдвинувшись со своего места. Клаус отложил свою газету и немного сполз на своем стуле, полностью облокотившись спиной на его спинку. Его выражение лица носило блаженный характер и ему для полноты образа не хватало еще только засунуть курительную трубку в рот. Хитро прищурив глаза и расплывшись в улыбке с ямочками на щеках он ?гулял? взглядом по женской фигуре, обращенной ко всем нам ее самой живописной частью. Стеф сохранял серьезное выражение лица, по которому тяжело было сказать, что он наслаждался таким созданием природы, как женщина: его брови были по прежнему надвинуты на глаза, а губки сложены в его любимую форму ?пю?… Однако мне показалось, что его челка сейчас стояла лучше и выше, чем обычно. Приподняв голову и выпрямившись, как струнка он внимательно смотрел на служащую современной медицине, не опуская глаз ниже талии. (Меня всегда интересовало, зачем так надвигать такие густые, как у моего брата брови на глаза, если все равно придется потом поднимать подбородок, чтобы что-нибудь увидеть?) Эл продолжал стоять в дверях со сцепленными за спиной в замок руках и широко расставив ноги. Его взгляд был изучающим, но спокойным, в отличие от моего брата и от ухмыляющегося у дальней стены рыжего самца. Он не улыбался и не нервничал, он просто смотрел, скорей всего тоже позабыв о том, что им было приказано покинуть комнату.- Слышали? – вернул я к жизни своих друзей. – Больного надо оставить одного. Ему нужен покой. – наигранно жалобно заговорил я.
Наконец-то троица переключила свое внимание с женской фигуры на меня. Мои друзья смотрелина меня так, будто в первый раз видели.
- Это что еще такое?? – возмутилась сестра, поворачиваясь к нам своим не менее прекрасным лицом и держа в руках огромный шприц из которого фонтаном выливались излишки жидкости. – Я же сказала, покинуть всем палату! А то всем достанется по снотворному и анестезии.
Искусно провиляв бедрами, она прошагала к дверям, чтобы вытолкнуть за компанию моих засмотревшихся на девушку друзей.- Мне можно ввести и не внутривенно, а так… сразу… - улыбался Клаус, нарочно застряв в дверях и упираясь рукой в дверь, чтобы она не закрылась.Тряхнув головой и скорей всего закатив глаза медсестра убрала его руку с двери и захлопнула дверь. Теперь мы остались с ней в комнате вдвоем. Но, к сожалению это было ненадолго, так как я подозревал, что в шприцах, с которыми она подошла ко мне и находились перечисленные выше анестезия и снотворное.- А может не надо?.. – простонал я, предвкушая неприятные ощущения. Вот чего-чего… а уколы я не любил никогда, даже когда мне их делали безумно-красивые девушки.- Надо больной, надо. – убеждающе кивала девушка, прикрывая при этом свои большие зеленые глаза. И это было последним, что произнесли мне ее пухлые красные губы. Дальше я снова погрузился в глубокий… полный видениями, похожими на реальность, из которой мало что помнил, сон.Продолжение следует....