33. (1/1)

Эмма открыла глаза и огляделась, стараясь понять, где находится. Прошлый вечер прошел, как в тумане, и она почти была готова к тому, что, открыв глаза, увидит потолок своей комнаты. Но вместо этого она почувствовала дикую боль в запястьях и затылке. Оглядевшись, она скользнула взглядом по грязным, ободранным стенам, побитой, явно не новой мебели и усыпанному мусором полу. Запах плесени снова вернулся, мешая нормально дышать, и девушка попыталась пошевелиться, но веревки плотно обвивали ее руки и ноги, приковав ее к стулу.—?Пришла в себя, дорогуша? —?мужчина снова оказался в поле ее зрения. Надменный, спокойный, наглый, со слащавой опасной улыбкой и злобными блестящими глазами. —?Как себя чувствуешь?—?Где я? Кто Вы? —?ощетинилась Свон, с вызовом глядя на него. Мужчина осклабился.—?Я, кажется, тебе уже говорил, Эмма?— отвечаешь только на те вопросы, что задаю я, и не спрашиваешь ничего, если не хочешь проблем.—?Я могу хотя бы узнать, кто Вы такой? —?фыркнула она, вскинув голову.—?Можешь звать меня мистер Голд, если тебе так нужно ко мне обращаться.—?Голд? —?она усмехнулась. —?Мне так кажется, что из золотого у Вас разве что зубы, и то сомневаюсь.—?Шутишь, значит, пока что в норме. Вопрос только?— надолго ли? —?он щелкнул пальцами, и от стены отделилась незаметная ранее фигура и поднесла мужчине стул. Эмма напряглась и, сглотнув, огляделась, стараясь отметить еще охранников, и к своему ужасу обнаружила, что она окружена по меньшей мере дюжиной незнакомцев.—?Что Вам нужно от меня? —?выдохнула она, встретившись взглядом с мужчиной, и тот одобрительно кивнул, облизав губы.—?А вот это дельный вопрос, мисс Свон. Дело в том, что ты, я думаю, понимаешь, почему ты здесь оказалась, не так ли? Ты же не глупа, хоть и блондинка. Я наблюдаю за тобой уже несколько месяцев, и ты мне крайне симпатична, Эмма.—?Сейчас расплачусь от лестного комплимента,?— процедила Эмма, сверкнув глазами, и Голд засмеялся.—?Вот он, огонь, под стать Джонсу. Наглая, грубая, понятно, почему он с тобой общается, а не послал еще в первый месяц,?— услышав знакомое имя, блондинка вскинула глаза и сглотнула, почувствовав, как в желудке похолодело. —?Что, неужели не догадывалась, что ты тут из-за Киллиана? У, дорогуша, это же элементарно. У таких, как он, не должно быть друзей, а ты, кажется, была готова стать даже больше, чем просто другом, не так ли? —?она не ответила. —?Я ведь задал вопрос, мисс Свон, а я просил, чтобы ты отвечала на вопросы, которые я тебе задаю.—?Вы не просили, Вы угрожали.—?Сладкая,?— он закатил глаза, фыркнув,?— я даже не начинал. Поверь, мне вовсе не хочется пугать тебя или калечить. Но придется, если ты будешь молчать или идти наперекор моим словам.—?Что Вам нужно от меня? —?снова спросила она, скрипнув зубами.—?Я знаю, где Киллиан работает, где живет, в общежитии и его квартире. Но мне нужно знать, где он хранит оружие и как получает свои заказы. Вы с ним близки, что я теперь вполне понимаю, и ты должна знать.—?Я понятия не имею, где он хранит оружие. Мы об этом не говорим.—?Ну, ты хотя бы не отрицаешь тот факт, что знаешь о его, так сказать, хобби,?— Свон поджала губы, и мужчина захохотал. —?Боже, как я люблю смущать хорошеньких женщин. Вы так мило краснеете, что я буквально удержаться не могу. А тут еще и тема довольно щекотливая. Мне вот интересно, вы с ним просто глазами трахаетесь или телами?—?Может, мы уже перейдем к делу? —?ощетинилась Свон, и Голд закатил глаза.—?Мне любопытно?— ты не веришь, что я могу с тобой сделать что-то плохое, или ты просто мазохистка? Если так, то это проблема, потому что я не хочу очень сильно изощряться. Но, видимо, придется,?— неприятно чиркнули по полу, когда мужчина пододвинулся ближе к ней, его улыбка погасла. —?Итак, возвращаясь к нашим баранам?— ты будешь отвечать на вопросы?—?Даже если бы я знала, я бы не сдала Киллиана.—?То есть ты утверждаешь, что не знаешь?—?Не знаю.—?Ложь.—?Да как хотите, мне плевать, что Вы думаете.—?Ты его любишь, типа? —?гаркнул он, и девушка застыла. —?Да уж, много я бреда видел, но чтобы полицменша влюбилась в киллера?— впервые. И этот бред, пожалуй, перекрывает все остальные.—?А ты, я вижу, любитель поболтать.—?А я не помню, чтобы разрешал тебе говорить мне ?ты?,?— резкое движение, и она задохнулась от боли, зашипев сквозь зубы. Приоткрыв глаза, она увидела острие ножа, которым он скользнул по ее щеке, порвав ее до крови. —?Что, не нравится? —?ухмыльнулся Голд. —?Я ведь предупреждал. Ты не принцесса, с тобой никто считаться не будет, особенно тут. Поэтому я тебе повторяю,?— он сжал ее подбородок, рискуя оставить синяки,?— отвечай на вопросы и будешь жить.—?Пошел к черту,?— отозвалась она, скривившись,?— мне плевать, что ты придумаешь. Я буду молчать, а ты, сука, попадешь за решетку, потому что все ублюдки рано или поздно косячат.—?Вона как ты у нас заговорила,?— присвистнул Голд и поднялся,?— что ж, тогда извини, Эмма, ты сама подписала себе приговор. Теперь уж у меня полная свобода действий перед тобой. Но я дам тебе еще один шанс, до завтра. И если завтра утром ты не согласишься на наши условия, мы…—?Можете начинать прямо сейчас,?— Свон вскинула голову, не обращая внимания на то, что щека до сих пор горит, как в огне,?— ничего не изменится за ночь.—?Нет, все-таки не зря мнение о глупости блондинок существует. Умная бы баба поняла, что с ней будет, а ты только кичишься своей глупой уверенностью. Поверь, ты не будешь интересна Джонсу, когда станешь безвольным мешком с костями,?— ответа не последовало, и он скрипнул зубами. —?Понятно, все-таки решила по-плохому. Зря. Я ведь доведу тебя до такого состояния, что ты будешь блевать мольбами о прощении. Ты еще будешь шпионить за ним ради меня. Я даже заставлю тебя привести его ко мне, чтобы я мог лично его убить. Но сначала,?— он облизал губы,?— он увидит, как мои парни тебя отделают, вот прямо здесь, на полу, а потом я с огромным удовольствием убью тебя на его глазах. Уверен, ему понравится. Может, даже воспользуюсь его фишкой и обработаю сначала твои колени. Нравится перспектива? —?девушка ничего не ответила, только ее губы едва заметно вздрогнули. Голд, выругавшись, отошел в сторону, скрипя зубами. —?Гнида, упертая. Дура! Помоги-ка ей уснуть,?— гаркнул он, указав на кого-то подбородком, и покинул комнату, стуча палкой.Эмма повернулась в сторону, куда смотрел мужчина, но не успела даже среагировать, как слетела на пол вместе со стулом, почувствовав резкий удар по лицу. Дыхание перехватило, и она уткнулась лицом в пол, испытывая дикую боль в запястьях и локтях, не имея возможности размять их.Лицо жгло от удара и пореза, грудь сдавила жажда, руки свело от неподвижности, страшно хотелось уснуть, но она боялась закрыть глаза и поддаться слабости. Она попыталась перевернуться, чтобы стало хотя бы немного удобнее, но плечо продолжало больно упираться в неровный пол, доставляя дискомфорт.Где-то совсем рядом прошел мужчина, и Свон чисто инстинктивно сжалась, боясь даже шелохнуться, ожидая нового удара. Но тот только схватил ее за волосы и ножку стула и поставил на место, посреди комнаты, проверив веревки. Зло скосив на него глаза, она облизала пересохшие губы.—?Да вы тут все, я смотрю, джентльмены от Бога. Вам что, платят за то, чтобы вы вели себя максимально отвратительно? В таком случае поздравляю?— у вас всех это выходит на пять с плюсом.—?Знаешь, ты, сука,?— процедил тот и сжал ее горло, заставив задохнуться от нехватки воздуха,?— босс просил, чтобы мы тебя не убивали, но это не значит, что мы не будем с тобой развлекаться. Так что давай, язви, пытайся быть крутой. Поверь, тут многие мужики хотят поставить тебя раком, продолжай, мы только рады,?— оттолкнув ее, оставив на шее подтек, он отошел в тень, теряясь из глаз.Свон шумно сглотнула, жадно хватая губами воздух. Она понимала, что теперь играет напрямую со смертью, но в то же время прекрасно осознавала, что никогда не сделает то, что они хотят от нее.***Дни тянулись нестерпимо медленно. Эмма почти забыла, что значит нормальная жизнь. Ее почти не поили, кормили раз в день, все остальное время занимали допросы, все такие же пустые и бессмысленные. Она молчала, порой вообще не разнимая губ, но с каждым разом это становилось все труднее и труднее.Несмотря на всю ее выдержку, она понимала, что такими темпами ее надолго не хватит. Ее били, душили, угрожали оружием, а в какой-то момент выволокли на палубу, и только так она поняла, что все это время была в трюме старого теплохода. Ее снова и снова окунали головой в холодную воду, держа без воздуха до тех пор, пока она уже не могла оставаться в сознании.Спустя какое-то время Свон привыкла к тому, что один глаз заплыл, а на руках порезы зарастут не скоро, так как веревки въелись едва ли не до мяса. Голос она почти потеряла, потому что иногда, когда боль была по-настоящему невыносима, она позволяла себе только один крик, и то на пару секунд, чтобы просто выдохнуть все и по-новой собраться с силами.Она видела, с каким удовольствием ее мучители ждали и ловили ее редкие крики, буквально упиваясь ее слабостью. И она терпела, до крови кусала губы, чувствовала, как кружится голова, как она слабеет с каждым часом, но молчала, не размыкая губ.Голд приходил каждые три часа, снова и снова задавая все те же вопросы, утверждая, что все, что с ней было, это цветочки, что он не остановится, пока не получит информацию. Она боялась этого человека со страшными глазами и тонкими губами, от него веяло чем-то мерзким, и она никогда прежде не встречала таких гнусных людей, как он. Злой, наглый, грубый, но не такой, как Киллиан.Киллиан… Она старалась не думать о нем, старалась просто вообще не думать, снова и снова повторяя в голове УК, просто не думая больше ни о чем. Только изредка касалась мысленно Генри, словно боясь, что это чудовище со змеиными глазами прочитает ее мысли и что-то сделает с ее сыном. Она боялась, что в какой-то момент он начнет угрожать судьбой сына, и тогда ей придется выбирать между ним и Джонсом.—?Я предлагаю тебе сделку,?— произнес он как-то, разбудив ее очередной пощечиной. Все время, что ее не допрашивали, она дремала, просто желая отключиться от всего,?— ты сейчас звонишь Киллиану и назначаешь ему встречу, там, где я скажу. Тебе он поверит и придет.—?Нет,?— прошептала она искусанными в кровь губами.—?Что ты сказала?—?Я сказала ?нет? и могу это еще раз повторить. Думаю, ты бы мог уже понять, что мне плевать на все, что вы делаете. Это все… крайне неоригинально.—?Видимо, ты так и не поняла, Эмма,?— протянул он,?— что ж, значит, придется показать тебе, насколько ты меня достала.—?Мне плевать,?— отозвалась она, даже не открыв глаза,?— делай, что хочешь.Мужчина кивнул, и блондинка прикрыла глаза, мысленно с горькой усмешкой стараясь предугадать, что же будет сейчас?— удары, порезы или удушье. Но вместо этого кто-то порвал ее веревки и толкнул лицом на грязный пол. Она не успела даже рта открыть, как ее окружили три мужчины и стали срывать с нее одежду, скользя потными грубыми руками по ее телу. Испуг двинулся по ее телу, и Эмма едва ли не в первый раз за все это время начала сопротивляться, но безуспешно. Все было как в замедленной съемке: колени больно ударились о пол, ногти стали ломаться о неровные стены, за которые она цеплялась, едва дыша, пока сзади в ее тело вторгался какой-то мужчина. Другой тискал и сжимал в кулаке ее грудь, сминая второй рукой ее промежность. Не желая сдаваться, она снова и снова кусала губы, морщась от вкуса собственной крови. Воспоминания, такие живые, из далекого прошлого, жгли ее изнутри, возвращая во времена, когда она, одинокая, голодная, слабая, была одна против целого мира, не ожидая помощи ни от кого.И сейчас она снова была одна.***Эмма потерялась в пространстве. Изнасилование, побои, попытки утопить и задушить, все смешалось в один клубок, и она просто отключилась от всего мира, перестав разделять реальность и время, когда она спала. Тело переставало ее слушаться, воду практически вливали в ее рот, и она вообще перестала говорить, только иногда, как в забытьи, повторяя ?нет?.Голд продолжал изощряться, срывая на нее голос, угрожая все сделать еще хуже, а она порой уже была бы счастлива просто умереть, чтобы ничего не чувствовать. Но она боялась за Генри, за его судьбу, и поэтому не позволяла себе сдаться.Очередной день, то ли вечер, то ли утро, определить невозможно, так как свет почти не поступает в комнату. Воды страшно не хватает, все тело онемело и затекло, ссадины и засосы на груди не заживают, ноги почти невозможно свести вместе. Но она продолжает молчать, глядя в одну точку.После очередного насилия ее оставляют на полу, и сил нет до такой степени, что Свон едва может поправить край порванной рубашки, чтобы хотя бы чуть-чуть прикрыть наготу.Где-то наверху раздается выстрел, потом еще и еще, и в воспаленном мозгу крутится надежда, что, может, ее все-таки убьют и она не будет вынуждена переживать еще один день в ее персональном аду. Потому что сил уже нет.С глухим стуком распахивается дверь в другом углу комнаты, и она, ожидая очередную порцию побоев, совсем немного прижимает колени к груди, зажмурившись максимально крепко. Все, о чем она мечтает сейчас, чтобы все было быстро и она могла поспать… И не проснуться.—?Эмма!!! —?крик рвет барабанные перепонки, и в первую секунду она даже не понимает, что это ее имя. Она словно забыла, кто она. Слышатся шаги, и крик повторяется. —?Эмма! Свон! Эмма!!! —?голос кажется знакомым, но она не понимает почему. А потом где-то совсем близко от ее лица появляются испачканные в песке и грязи ботинки. —?Господи, Свон!!! —?кто-то подхватывает ее на руки, словно она ничего не весит, и ее чудом не вырывает от резкого толчка. Руки неожиданно мягкие, почти нежные, но крепкие, надежные, далеко не те, которые сдерживали ее волосы, пока кто-то вторгался в ее тело.Все мелькает перед глазами, и она видит мир отдельными картинками: лестница, кровь на полу, тело, распахнутая дверь, ночь, еще тело, кровь на стене, лодка… В ушах шумит вода, и она понимает, что сидит на дне лодки, укутанная в потрепанное полотенце, куртку и мужскую рубашку. Где-то впереди, возле руля, маячит мускулистое загорелое тело в тонкой белой майке и штанах. Он кажется ей знакомым, имя отдает горчинкой на кончике языка, но она никак не может его ухватить.Машина, гудеж за окном, ночной воздух, телефонные разговоры, какие-то голоса, снова его руки, несущие ее куда-то. Распахивается дверь, и она узнает свою комнату в общежитии, словно кадр отложился где-то под корочкой. Кровать такая удобная, мягкая, что ей кажется, что она сейчас провалится сквозь подушки и простыню и упадет на холодный пол.—?Эмма! —?шаги, крики где-то в отдалении, в коридоре, и она старается прислушаться, не особо понимая значения слов.—?Черт возьми, что с… —?Киллиан поджимает губы, не дав Грэму договорить, и преграждает ему дорогу. —?Что ты творишь, Мажорчик? Дай мне подойти к ней!—?Грэм, пожалуйста. Сейчас ей нужен я. Просто… постарайся это принять. Сейчас рядом с ней должен быть только я, иначе все будет еще хуже. Просто постарайся поверить мне. Пожалуйста…Становится еще тише, и страх прошибает ее насквозь. Ей вдруг начинает казаться, что этот голос, такой нужный сейчас, отдаляется, и испуг скручивает ее внутренности.—?Киллиан! —?ей кажется, что она кричит, но это больше похоже на шепот, сдавленный, рваный, не ее голос.Брюнет меняется в лице, резко обернувшись, и, поджав губы, смотрит на бледного Миллса, который непонимающе смотрит то на него, то на темный номер. В нем явно идет борьба, и наконец он отступает.—?Мы должны будем поговорить, Джонс.—?Я обещаю тебе.—?Просто… просто помоги ей,?— его голос хрипнет, и шатен уходит, кусая дрожащие губы.Закрыв дверь, Киллиан врывается в комнату и замирает, видя, как Эмма, сидя на подушках, плачет, прощупывая кровать и шаря по комнате пустым взглядом.—?Господи, Свон,?— шепчет он, бросившись к ней. Ее руки скользят по его лицу, изучая его в темноте.—?Я… я испугалась, что ты уйдешь… Оставишь меня… Мне так страшно… Я боюсь, что не найду тебя, Киллиан…—?Тебе не нужно искать меня, Эмма, я здесь,?— он помогает ей улечься и собирается встать, чтобы поправить покрывало, но она мертвой хваткой цепляется за его локоть, рискуя оставить синяк.—?Не уходи! Будь… будь сегодня со мной… пожалуйста… Я боюсь, что не справлюсь… Что… —?слезы перекрывают ее речь, и он крепко прижимает ее к себе, коснувшись губами ее виска.—?Тише, тише, моя глупая, храбрая девочка… Спи, я здесь. Я никуда не уйду.Эмма затихает, уткнувшись лицом в его грудь, ощущая жар его тела, запах умиротворения и спокойствия. Надежности. И впервые за последние дни она ощущает себя по-настоящему в безопасности.