26. (1/1)

—?Я знаю, о чем ты думаешь,?— тихо произнесла Эмма, крутя в руках телефон, хотя давно уже очистила его от грязи.Они сидели на скамейке возле детской площадки, следя за тем, как Генри, заливисто смеясь, бегал вместе со своими друзьями. Киллиан молчал, стараясь переварить факт, пока еще без подробностей, не особо понимая, что происходит.—?Ты не должна…—?Нет, видимо, как раз должна,?— оборвала она его, поджав губы. —?Должен же хоть кто-то знать, в конце-то концов…—?Хоть кто-то? —?Джонс вздрогнул, посмотрев на нее, и девушка, поймав его взгляд, почти сразу отвела глаза, уставившись в пустоту перед собой.—?Моего сына зовут Генри. О его существовании знают только моя мама и Август,?— мужчина нахмурился, и она продолжила, не глядя на него. —?Мне было семнадцать, когда я впервые влюбилась. Влюбилась до такой степени, что я едва ли не дышала им. Он был старше меня почти на пять лет, но я не считала это помехой. Для меня он был просто солнцем, этакой истиной в последней инстанции. Я делала все, что он говорил: начала пить, курила, каталась на мотоциклах, не спала ночами, пропадая на вечеринках. Он говорил, что любит меня, что я единственная, и я верила, и шла за ним, и любила. Когда он потребовал меня, я отдалась ему, сразу же, потому что, несмотря на то, что у нас вполне хорошие отношения с матерью, у нас никогда с ней не было разговоров, какие должны быть между мамой и дочкой. И я не знала, что себя нужно беречь, ценить то, что ты невинна. И я была с ним каждый раз, когда он хотел. Он был груб, резок, мне приходилось ходить в водолазках, чтобы прикрывать синяки и следы удушения, но я терпела, потому что думала, что это нормально, принимая его таким. Потом я узнала о том, что жду ребенка. Мне только исполнилось восемнадцать, и я была такой счастливой, ведь я верила, что теперь у нас все будет хорошо?— поженимся, создадим семью, будем жить вместе… А когда я пришла к нему, он ударил меня и назвал шлюхой,?— ее голос надорвался, и Киллиан крепко сжал ее руку.—?Эмма, не надо…—?Нет, надо! —?почти истерично тряхнула она головой. —?Надо! Хоть кто-то должен знать… Назвал меня шлюхой и сказал, чтобы я больше никогда не попадалась ему на глаза. Я думала, у меня случится выкидыш, но я выдержала. Мне было страшно идти к маме с этой новостью, и я сказала, что подала документы в университет в другом городе и уехала. Какое-то время жила в общаге, работая все время после занятий. Училась плохо, потому что на сон у меня было четыре часа, а все сверхурочное время я бегала по разным местам, чтобы заработать. Меня не отчисляли только потому, что у меня была золотая медаль и я типа подавала надежды, но я знала, что долго я не продержусь. В какой-то момент в общежитии стали сокращать места, в комнату должны были подсадить еще людей, и я поняла, что не выдержу. Тогда я нашла съемную комнату у одной бабушки, которая позволяла мне не спать ночами, занимаясь, кормила бесплатно и не очень много брала за съем. Близилось время родов, и меня попросили покинуть университет, так как боялись, что я могу родить прямо в кабинете. После рождения сына жизнь стала еще хуже?— теперь у меня почти не было времени на сон. Я работала онлайн, говорила по телефону, могла позволить себе отлучиться максимум на полчаса, не больше, еще и он постоянно болел, а денег было мало… Я похудела, стала такой бледной, что люди на улицах пугались. Потом эта бабушка, у которой я снимала, предложила сидеть с Генри, чтобы я могла ходить на нормальную работу. Это был выход, но только на время… Я работала везде, где меня брали, и то хватало только на ребенка, на еду ему, одежду, лекарства… Потом я пошла в бар, где танцевала вечерами за деньги. Интим стоил дороже, но я не могла опуститься настолько низко. Мама звонила, узнавала, как я, и я врала, что все хорошо, мы живем втроем, любим, счастливы и всякое такое. Было мерзко врать, но я не могла позволить себе брать у нее деньги, потому что она и сама не очень хорошо жила. А потом бабушка та умерла, указав в завещании, что я могу жить в комнате столько, сколько я захочу, отправляя лишь половину суммы на счет ее сына. Это была помощь, но все становилось лишь хуже и хуже. В итоге я дошла до такой стадии, что была готова даже на интим, была готова наплевать на себя, лишь бы с Генри все было хорошо. Но в один из вечеров в нашем баре произошла облава в плане наркотиков, весь зал был забит полицией. И в какой-то момент один из оперов стал зажимать в углу нашу танцовщицу, которая и так была почти голая, а он ее вообще хотел раздеть. Я налетела на него, стала орать что-то из УК, так как с детства обожала его читать. И в этот момент вошел Август и попросил меня все повторить, что я, собственно, и сделала. И тогда он предложил мне пойти работать в полицию. Я не думала ни секунды, потому что это уж точно лучше, чем быть проституткой. Я работала в архиве сначала, но там и месяца не провела?— меня повысили, потому что я везде лезла, но, как говорил Бут, по делу. Я поднималась по карьерной лестнице, потом появились Грэм, Дэвид, Нил, и жизнь стала нормальной, приобрела краски, а Август… Он мне как отец, поэтому я очень боюсь, как бы с ним ничего не произошло.—?Но почему ты никому не рассказала?..—?Так… так спокойнее.Джонс, шумно выдохнув, вскочил со скамейки и, запустив руки в волосы, зажмурился, тяжело дыша через приоткрытые губы. Эмма смотрела ему в спину, не мигая, вонзив ногти в мякоть руки. Наконец мужчина повернулся и, подойдя к ней, сжал ее плечи, пристально глядя ей в глаза.—?И как мне теперь жить с этой информацией, Свон? Как переварить все это? Потому что за все это время в моей голове создался один образ, а сейчас… А сейчас ты вообще все разбила к чертям. Лишилась девственности несовершеннолетней, была подвержена насилию, тебя послал мудила, который, млять, вовремя не совладал с собой, ты уехала в другой город, работала, как проклятая, едва ли не торговала собой… И как после этого смотреть на тебя?—?Только не с жалостью, я тебя умоляю,?— прошептала она, глядя ему в глаза, и сглотнула,?— я все выдержу, но только не жалость.—?Глупышка… —?прошептал он и, сев с ней рядом, крепко обнял, прижавшись губами к ее виску. —?Слушай, а что тот… как бы помягче… ублюдок? Что? Это самое вежливое определение, что я смог подобрать.—?Я искала его, не особо понимаю зачем, но искала. Полтора года назад он умер от передозировки, наркотики. У него осталась еще одна такая идиотка, какой была я, тоже с ребенком, только там его, видимо, родители запрягли, потому что он женился. Я приехала к ней и словно в прошлом оказалась?— она измотанная, уставшая, серая, с ребенком на руках. Я ей периодически деньги отправляю, потому что знаю, каково это.—?А что говоришь Генри?—?А что я могу сказать? Прости, твой папа полный кретин, никогда тебя не хотел и я хочу его кастрировать и заставить съесть то, что отрежу? —?она фыркнула. —?Остается говорить то же, что говорят все женщины в таких ситуациях?— папа уехал и пропал, но он вернется.—?Но ведь когда-нибудь…—?Я знаю, знаю,?— устало кивнула блондинка, закрыв глаза,?— знаю, что не смогу ему врать, но я буду тянуть до тех пор, пока это возможно. Он живет у матери, чтобы лишние глаза не видели, да и я постоянно в работе, раз в месяц только и удается улизнуть на денек, чтобы погулять с ним. А он только улыбается, как видит меня, да рисует по рисунку на каждый день, что мы не виделись, показывая, что у него случилось. У меня такая стопка собралась в комоде… —?в ее глазах блеснули слезы, и она прижала руку к губам,?— я ведь очень люблю его, правда, и я бы хотела для него лучшей жизни, но что я могу ему предложить? Все, что я коплю, идет на одежку ему, на садик, мама помогает, но он у нее и так постоянно живет, ей тяжело. Разве я могу еще что-то у нее просить? Спасибо, что она меня вырастила.—?Но почему ты не рассказала хотя бы Грэму? Он ведь… вы… —?Джонс замялся, стараясь подобрать слова.—?Видимо, придется, но я не знаю, как он среагирует. Мужчины всегда пугаются детей от других, а здесь еще и наша неидеальная пара… Мне страшно,?— призналась она, и он крепче обнял ее.—?Поверь, если он тебя любит?— он примет его, и все будет хорошо.—?Ты говоришь так уверенно…—?Просто нужно верить в это, так?—?Привет,?— Киллиан вздрогнул и повернулся, глядя на Генри, который, незаметно подойдя к ним, стоял и смотрел на них своими огромными глазами, наклонив лохматую головку набок,?— а Вы мой папа?—?Привет,?— улыбнулся брюнет и, опустившись на корточки перед ним, протянул ему руку для рукопожатия,?— меня зовут Киллиан.—?Я Генри,?— с достоинством отозвался мальчишка, пожимая его крупную шершавую ладонь своей крохотной ладошкой.—?Сильная рука,?— усмехнулся Джонс, шире улыбнувшись,?— любишь играть в футбол, да, Генри?—?Они мяч не дают… —?надул губки ребенок, подбородком указав на взрослых ребятишек, гонявших мяч на поле,?— а я не маленький, мне скоро шесть…—?Совсем большой,?— серьезно согласился Киллиан и, поднявшись, огляделся. —?Подожди меня здесь минуту, идет? Я сейчас вернусь,?— не обращая внимания на вопросительный взгляд Эммы, он пересек дорогу и скрылся в магазине. Через несколько минут он вернулся, зажав подмышкой дорогой футбольный мяч. Глазки Генри загорелись, когда Джонс протянул его ему, улыбаясь. —?Нравится?—?Ни у кого такого нет… —?ошарашенно пролепетал ребенок, глядя на мяч так, словно это золотой слиток, а не обычная игрушка. —?Это… это мне?—?Конечно. Можешь спокойно играть в него, не бойся,?— мальчик прищурился, глядя на него, а потом нагло спросил:—?А ты?—?С тобой? —?мужчина замялся на секунду, а потом, решительно скинув куртку, положил ее на скамейку рядом с Эммой. —?А запросто, парень. Пошли.Киллиан занял место возле ворот, а Генри, не прекращая смеялся во весь голос, едва ли не до хрипа, бросал ему мяч, стараясь попасть в ворота. Джонс следил за тем, когда нужно поддаться, когда дать совет, когда отбить, чтобы ребенок учился, а не просто играл. Эмма, боясь моргнуть и пропустить хотя бы секунду, следила за ними, прижимая к груди куртку брюнета, сминая ее в руках.—?Мама! —?вдруг закричал мальчик, подбежав к ней. —?А ты не хочешь с нами?—?Милый… —?мягко улыбнулась она, проводя рукой по его влажным волосам.—?Не трогай мамочку, малец,?— улыбнулся Киллиан, который, казалось, почти не запыхался. —?Она и так устает.—?А, впрочем,?— хитро прищурилась Свон, положив сумку на скамейку и закрыв ее одеждой,?— почему нет?—?Ура! —?заверещал Генри и бросился на поле, подбирая мяч.—?Давай обыграем его,?— подмигнула сыну женщина, поправив волосы,?— покажем, на что мы способны.—?Да это заговор! —?притворно оскорбился Джонс, нахмурившись. —?Все против меня! —?мальчишка снова захохотал, ударив по мячу, уже едва ли не икая от смеха.Минут через тридцать они, потные, усталые, но счастливые до боли в ребрах, решили сделать небольшой перерыв и уселись на скамейку, накинувшись на бутылку с водой.—?Эмма! —?девушка вздрогнула и, подняв голову, напряженно улыбнулась, покосившись на Киллиана, который, повернувшись, увидел, что к ним идет темноволосая, невысокая женщина, немного полная, с мягкой улыбкой и потрясающими ямочками на щеках.—?Мама,?— произнесла Эмма и крепко обняла ее, подставив под поцелуй лоб. —?Это…—?Ты, видимо, Киллиан,?— догадалась женщина, лукаво блеснув глазами.—?Верно, миссис Свон,?— учтиво кивнул он, пожав ее руку.—?Ради Бога, зови меня Мэри. Когда мне выкают, я сразу ощущаю себя такой старой, что даже противно становится.—?Конечно, Мэри.—?А почему ты его на улице держишь? —?укоризненно посмотрела она на дочь. —?Домой бы его позвала, чай бы попили, я тортик купила.—?Мам…—?Да я, вообще-то, собирался уже уходить… —?напрягся мужчина, облизав губы, но Генри, дернувшись к нему, вцепился в его ногу, тряхнув головкой.—?Останься еще немножко, пожалуйста! Ну пожалуйста! —?Киллиан опешил, в изумлении глядя на него, а миссис Свон, тепло улыбнувшись, положила руку на его плечо.—?Я присоединяюсь к просьбе внука, Киллиан. Один часик ведь ничего не изменит, верно?Он неловко покосился на Эмму, которая, пряча в уголках губ улыбку, пожала плечами на его немой вопрос, и он наконец, сдавленно выдохнув, кивнул, выдавив улыбку.—?Конечно. Я с радостью.***—?Эмма многое о тебе рассказывала,?— произнесла Мэри, и Киллиан, только взявший чашку с чаем, едва не облился, подавившись.—?В таком случае могу сказать, что все плохое, что она обо мне говорила, чистая правда, может, все даже еще хуже.—?Плохое? —?удивилась она. —?Она говорила только хорошее?— что ты хороший работник, надежный друг, да и просто умный парень.—?Правда? —?в изумлении он повернулся к Эмме, которая цветом сейчас напоминала любимую красную скатерть ее матери. —?Не ожидал, что ты будешь врать своей матери.—?Да ну тебя,?— отмахнулась от него женщина,?— я уверена, что ты преувеличиваешь. Могу тебе даже с уверенностью сказать: вот наш Генри?— он как детектор лжи, понимаешь? Не реагирует на плохих людей, а в тебя он буквально влюбился.—?Так я ему мяч купил…—?И что? Это как взятка, а он полюбил тебя не за это. Он даже?— по секрету?— спросил, не ты ли его отец,?— тень проскользнула по лицу Мэри, и она шумно сглотнула,?— но не будем о плохом, верно? Так хорошо сидим, по-семейному… Давно так спокойно на душе не было.Джонс рискнул поднять голову и, встретившись взглядом со Свон, понял, что не только по его лицу пошли красные пятна смущения. Они чувствовали себя неловко, не особо понимая ситуацию, в которой оказались. Все это было в новинку, напряжение заставляло их сидеть как на иголках, не позволяя расслабиться.И когда раздался звонок мобильного Эммы, оба вздохнули с почти явным облегчением, которое они даже не могли скрыть.—?Это Нил,?— пояснила она, отойдя к окну,?— погоди, что такое? —?она испуганно приоткрыла рот и зажала его рукой. —?Да ладно? Нет, погоди, среди дня? Боже… Да, сейчас едем. Я ему скажу, не переживай. Будем, как только сможем,?— развернувшись, она увидела, что Киллиан уже поднялся, серьезно глядя на нее.—?Что случилось?—?Нашли тело мэра в центре города. Его застрелили. Нас срочно вызывают, все на ушах, объявлено чрезвычайное положение.—?Вот же… —?он не закончил, поджав губы, не позволив себе выругаться.—?Мам, прости,?— девушка поцеловала ошарашенную женщину в лоб,?— но нам пора бежать. ЧП.—?Да поняла я… Мы уже привыкли,?— Эмма подняла на руки Генри и, крепко обняв его, на мгновение прикрыла глаза.—?Я позвоню тебе через пару деньков, хорошо?—?Хорошо,?— тонкие ручки обвили ее шею, и она зажмурилась, кусая губы.—?Я тебя очень люблю, ты знаешь это? Очень-очень сильно.—?А я тебя… Мам?—?Да, милый?—?А Киллиан как-то еще к нам придет? —?спросил он с искренней надеждой в глазах. —?Мне… Мне он очень понравился…—?Я не знаю, малыш,?— прошептала она, посмотрев в коридор, где Киллиан, стараясь ничего не уронить в узком коридоре, надевал ботинки, стоя к ним спиной,?— не знаю.