Признаки жизни (2/2)
– Отчего же? Иногда я гуляю с Анной там, за замком, – он неопределённо махнул тонкой рукой куда-то на северо-восток. – Обычно ночью или рано утром.
– А ты общался со своими ровесниками?
– Нет, миледи. Только с Алексом, Анной... и иногда с отцом.
– Ты не ходил в школу? Не учился писать и читать?
– Анна учила меня... Сложно писать, когда не видишь, но я довольно долго практиковался, и Анна, и Алекс говорят, что у меня неплохо получается.
– У тебя здесь столько книг, – Элисон окинула взглядом книжные полки, затем вновь посмотрела на парня. – Кто их тебе читает?
– Анна, миледи.
– И сколько из них вы прочли?
– Если мне не изменяет память... примерно шесть десятков книг, миледи.
– Прекрати меня так звать. Знаешь, я старше тебя всего на два года.
– Простите, – на губах парня мелькнула улыбка и тут же исчезла. – Да, я сразу же понял, что вы очень молоды.
– И как же? По голосу?
– И по этой причине тоже. Я слышу, как легко вы ходите. Ощущаю ваши движения. Они так же легки и быстры. Мне кажется, вы не очень высокая, но и не низкорослая. У вас длинные волосы, потому что только длинные волосы могут так сильно и сладко пахнуть лилиями. Возможно, что вы брюнетка.
– Пока всё верно, – Элисон придвинулась ближе, взобравшись на кровать с ногами. – Что ещё можешь сказать обо мне?
– У вас красивый голос, по крайней мере, такому чувствительному человеку, как я, его приятно слушать. Я верю, что девушка, имеющая такой голос, не может быть... ну... непривлекательной.
– Считаешь, что я красива? – она тихо хихикнула.
– Да, и я убеждён в этом. К тому же, Алекс не стал бы целовать уродину...
– Что? – Элисон тут же перестала улыбаться. – Как ты узнал, что он целовал меня?
– Незадолго перед отъездом брат заходил ко мне, и от него исходил этот запах... ваш запах, – Джоэль горько усмехнулся. – Не могу понять, зачем ему скрывать вас от меня. Может быть, он ревнует...
– Это уж вряд ли!
– Почему вы так уверены?
– У нас с твоим братом довольно... натянутые отношения. Я ведь рассказывала тебе о договоре между твоим отцом и моим. Мы с Александром... чужие люди.
– Не такой уж он плохой, – серьёзно ответил мальчишка.
– Возможно, он добр к тебе, но не к другим...
Элисон решила замолчать, пока не поздно. Кто она такая, чтобы сплетничать да расстраивать калеку? Девушка покачала головой и вздохнула.
– Я очень хочу домой.
– К тем, кто позволил тебе уйти, даже если ты сделала это добровольно?
Она пристально посмотрела на него, вглядываясь в чистое, бледное молодое лицо, и тогда не могла поверить в то, что именно он озвучил её самый сильный страх, становившийся болью в её душе.
– А ты умён, Джоэль, – произнесла Элисон тихо, чтобы сдержать слёзы, и улыбнулась. – Можешь звать меня по имени. И никаких «миледи», ясно?
Парень коротко засмеялся и одобрительно кивнул.
– Любишь Шекспира? – Элисон обратила внимание на потрёпанную, старую книжонку, лежащую на столике у окна.
– Мы только-только закончили Этьена Жодель. Я как раз собирался просить Анну прочесть что-то новое.
– Я обожаю его пьесы, – девушка потянулась, взяла книжку в руки и любовно провела пальцами по краю рваной обложки. – Знаешь, он был довольно интересной личностью. Когда-нибудь, если б ты захотел, я бы могла тебе рассказать о нём многое...
– Можешь рассказать сейчас?
Она обратила взгляд на мальчика, щеки которого уже порозовели, и кивнула.
– Конечно. Знаешь, Уильям родился в Стратфорде примерно двести пятьдесят лет назад...
Они проговорили до самого утра, когда небо на горизонте стало светлеть, и когда Джоэль не мог сдерживаться, и стал зевать чаще и чаще. Элисон уходила от него, исполненная душевного спокойствия, некой мирской радости от простого общения с этим мальчиком. Сама недавно считавшая себя ещё ребёнком, теперь Элисон ощущала себя настоящей женщиной. И ей невероятно сильно понравилось это чувство.
Она приходила к нему каждую ночь в течение десяти дней. Элисон была настолько воодушевлена новым знакомством, обычной болтовнёй обо всём, чтением книг и устными играми, что почти забыла о своём стремлении вернуться домой. Скука испарилась, теперь она исчезала каждую ночь. Анна даже благодарила молодую хозяйку за то, что она уделяет Джоэлю такое внимание. Он стал чаще улыбаться и смеяться, и это в какой-то мере не могло не польстить Элисон.
Ей удалось отправить письма и домой, и своей подруге Марии, живущей в Кембридже. За все эти дни ни от кого из них ответов не последовало. И Элисон иногда думала, что может служить причиной их всеобщего молчания. Но она терпеливо сдерживала своё обещание и оставалась на виду у Хаддингтона, который, конечно же, не замечал перемены в ней. Узнав, что Элисон обнаружила существование Джоэля, он лишь сдержано хмыкнул и промолчал. И девушка продолжала «наслаждаться» редкими прогулками рядом с замком и ночными посиделками с Джоэлем.
– Я слышу, что-то там происходит.
– Да ну, тебе показалось, – Элисон заправила за ухо локон и продолжила листать старенький учебник по натурфилософии, который отыскала на полках.
– Если я сказал, что услышал что-то, значит, так оно и было! Поди, выгляни в окно!
– Как прикажет его высочество!
Девушка ещё немного поворчала, но, хоть и лениво, всё же слезла с кровати, поправив юбку шемизы и успев шлёпнуть парня по руке. Тот лишь игриво показал ей язык. Встав у окна и вглядевшись в темноту ночи, Элисон поняла, что Джоэль был прав: на холме, в ста шестидесяти футах от стен показалась повозка с лошадью, еле тащащей её за собой, и кучером.
– Кто-то едет, – произнесла девушка с тревогой, и не успела она добавить ещё что-то, как дверь спальни отворилась, и вошедшая в комнату запыхавшаяся экономка громко отчеканила:
– Александр. Он вернулся!
– Наконец-то! – Джоэль обратил на женщину свой пустой взгляд. – Только я понять не могу... почему он не один. Он не едет верхом...
– Он не может.
– Он снова пьян, да? – недовольно спросила Элисон, скрестив руки на груди.
– Нет, миледи. Он ранен. Он умирает.