Животная преданность (2/2)
После полудня погода стала ухудшаться: ветер пригнал с севера чёрные, густые тучи, и в воздухе запахло дождём, когда Элисон и миссис Уоллес проходили у восточных стен замка. Они медленно шли, иногда останавливаясь, чтобы подозвать убежавшего вперёд пса или бросить ему палку.
– Знаю, всё, что вчера наговорил Жан, должно быть, напугало тебя, дитя, но ты его не слушай, – как бы между словом сказала экономка, прервав свой довольно затянутый разговор об истории замка. – Он стар и ворчлив... И недолюбливает Александра из-за его... амбиций.
– Что ж, это я прекрасно поняла.
Элисон замахнулась и как можно дальше закинула деревянную палку, которую держала в руке. Сэм, шедший рядом с ней, коротко и весело залаял, резко сорвался с места и побежал в сторону полуразрушенного кладбища. Девушка медленно пошла за псом, и её сопровождающая, вздохнув, последовала за ней.
– Ты понравилась Сэму, – мягко произнесла миссис Уоллес.
– Славно, если так.
– Ах, дорогая, тебе будто всё равно, что происходит вокруг...
– Знаете, мадам, в связи с последними событиями, скорее всего так и есть.
Они замолчали на какое-то время, и каждая из них погрузилась в свои мрачные мысли. Элисон лениво вышагивала между старых могильных плит, бездумно пробегая взглядом по надписям на них, а экономка всё это время следовала за ней, шелестя по высокой пожелтевшей траве длинной юбкой. Сэм пробегал от могилы до могилы, низко опустив морду, принюхивался к чему-то, затем возвращался к Элисон, утыкаясь мокрым носом ей в руку. Миссис Уоллес вдруг увидела, как девушка остановилась и теперь всматривалась в одну из самых крайних могил здесь, на поляне. Женщина глубоко вздохнула, подошла ближе и встала рядом с Элисон.
– Это латынь. «Requiescat in pace, Amor! Sit tibi terra levis».
– Я вижу, мадам, – сказала Элисон, едва сдержав смешок. – Здесь написано: «Покойся с миром, любовь. Пусть земля тебе будет пухом». И, кстати, вы прочли это немного неверно.
– Ох, извини меня, милая. Всё, чему меня когда-то учили, я уже давно забыла.
– А чья это могила? – спросила девушка, но почти сразу догадалась наперёд и сама же ответила: – Миссис Ривз, верно? Она в самом деле была хорошей?
– Она была прелестной женщиной. И хорошей матерью, – голос экономки дрогнул, и Элисон отчего-то вдруг стало её невероятно жаль. – После её смерти всё изменилось. Хозяин и Алекс тоже... Этот ребёнок мог бы вырасти и творить невероятные вещи, но...
– Но вырос и стал бандитом! – почти со злостью прошипела Элисон и тут же осеклась.
– Ты и вправду ничего не знаешь о нём.
– Послушайте, – девушка повернулась к экономке и посмотрела ей прямо в глаза. – Я не хотела оскорблять мистера Ривза... вашего воспитанника на могиле его матери. Я понимаю, что он дорог вам, как сын, да, вы, конечно, защищаете его... я прошу прощения... Но мне не интересна его жалостливая история. Он и его отец мне омерзительны, как и это место. Я могла бы работать учительницей, как я планировала, а не тосковать здесь! И я бы убежала снова, даже будучи женой, если бы мистер Ривз не мог растрепать всему свету о том, что мой брат – трус и дезертир! Я не хочу быть здесь и не хочу узнавать вашего хозяина! Но раз уж я должна остаться, я прошу вас меня не тревожить и оставить в покое!
Где-то вдали за северными холмами раздался гром – приближалась гроза. Миссис Уоллес обратила взор к замку; над его донжоном уже сгустились тучи, и теперь стены здания и вовсе казались чёрными. Экономка посмотрела на Элисон – девушка побледнела, хотя, казалось бы, эта небольшая вспышка гнева должна была её раззадорить, но вышло всё наоборот. Лицо её не выражало теперь ничего; Элисон бросила последний взгляд на самую свежую из всех могил, затем развернулась и направилась к замку. Смирно лежавший у могильной плиты Сэм тихо заскулил и, поднявшись, засеменил вслед за девушкой. Миссис Уоллес оставалось лишь проводить их взглядом. Когда на серые камни упали первые капли дождя, женщина перекрестилась и поспешила покинуть забытое Богом место.