Часть 2. Неожиданное наследство (1/1)

Несколько лет спустя– Но почему мне нельзя взять в школу Микаге? – Вот уже час задаёт один и тот же вопрос маленький мальчик, прижимая к себе нечто живое розового цвета, похожее на дракона, которое было больше ребёнка аж в несколько раз. Вокруг ребёнка уже собралась вся его семья, и каждый взрослый стремился по–своему объяснить маленькому, почему нельзя тащить хоть и одомашненного, но, по сути, всё равно дикое животное. Микаге, а именно так звали дракона, души не чаял в своём маленьком друге, позволяя ему делать с собой всё, что он захочет: и катать на спине, благо, летать он ещё не умел, иначе проблем стало бы только больше, и съедать овощи, которые Тейто в тайне ото всех скармливал ему, считая их невкусные. Микаге всегда и всюду следовал за мальчиком, только ему он был верен, остальных терпел, и лишь единицы знали правду, почему эти двое тянутся друг к другу с самого рождения мальчика. Зелёные глаза сузились, а щёки надулись, демонстрируя всем, что ребёнок зол и обижен. Его мама, прекрасная Милея Кляйн, сменившая фамилию на Кройц по политическим причинам, только печально вздыхала, понимая, что упрямство её чадо иногда не знало границ. Она, как и все находящиеся здесь, так же была посвящёна в тайну появления Тейто, но это не мешало ей любить ещё сильнее своего вновь обретённого сына, лишь пришлось смириться, что в её маленькую семью вместе с ребёнком войдёт ещё несколько людей, которые не связаны с ней кровными узами. В их случае духовная связь была куда важней. Поэтому бразды перевоспитания своего мальчика она без опасения отдала этим людям, которые знали ?другую? жизнь Тейто лучше неё самой. Кастор, как бы это странно не было, сдался очень быстро. Прикрыв глаза рукой и присев в тенёк, он стал похож на статую, которая двигалась каждые пять минут, чтобы посмотреть, сколько времени прошло, и не опаздывают ли они на перекличку. Фиа Кройц с неодобрением смотрел на своего друга, но вслух не высказывал свои претензии, прекрасно понимая, что это бесполезно. А время–то всё шло. Пришла очередь Лабрадора. Чтобы быть с подопечным на одном уровне, он присел, не переставая улыбаться, отложив своих верных спутников–цветы в сторону. Сейчас он остался один, кто ещё не пробовал переубедить мальчика. С букетом цветов и в белой форме священника, от него веяло чем–то добрым, и, интуитивно, Тейто потянулся к нему, начав жаловаться со слезами на глазах: – Я же брал его с собой в детский сад, почему и в эту школу нельзя? Микаге хороший, он никого не обидит! Опять всё началось по новому кругу. Кастор мысленно взвыл, проклиная себя за то, что отказал своей вновь обретённой родне затащить его в родовое поместье. Глядишь, и, вместо того, чтобы терять здесь нервные клетки, он бы терял только время за очередным чаепитием. Похлопав мальчика по спине, Лаб успокаивающим тоном сказал: – Но обидеть могут его. Ты же не хочешь, чтобы твоему другу было больно? – Нет! Но... я не хочу бросать его! И оставаться один то же! – Очередной взрыв эмоций, и вновь страдальческие мины на лицах всех присутствующих, кроме Лабрадора. Тот по–прежнему так и излучал атмосферу доброты. Погладив ребёнка по голове, он, смотря прямо в эти серьёзные маленькие глаза, наполненные слезами, говорил лишь то, чего сам бы желал мальчик. – Тейто, ты никогда не будешь один. Микаге и все мы будем ждать тебя здесь. Но у других детей нет таких, как мы. Вот они и одиноки. Ты же не плохой мальчик, а очень добрый, правда? Поэтому, как всякий добрый человек, ты должен помочь им. – И что я должен сделать? О, что–то новенькое. Все навострили уши, ожидая, чем же это противостояние окончится. – Подружись с такими детьми и помоги им. Вот, возьми цветы, и подари их любому, кому посчитаешь нужным. И, Тейто... улыбнись. Когда ты улыбаешься, то делаешь счастливыми людей вокруг. Даже, если тебе больно и хочется плакать. Не показывай никому свой страх. Будь сильным. Всегда улыбайся, и, может, твоя улыбка поможет отчаявшемуся и несчастному человеку найти свой путь,– последнее предложение Лабрадор произнёс максимально тихо, чтобы никто, кроме ребёнка, не смог его услышать. Конечно, такое поведение было очень подозрительным, но бывшему призраку всецело доверяли и, если они не должны были услышать его, значит так нужно. Пусть они снова перестали быть духами, но часть сил всё ещё присутствовала в них. Встав в полный рост, Лабрадор спросил: – Готов пойти в школу? Все, в ожидание, посмотрели на ребёнка, мысленно скрестив пальцы на удачу. – Угу, – тяжело вздохнул мальчик, опустив руки, и освобождая дракона из захвата. Микаге, желая утешить своего друга, начал облизывать солёное лицо мальчика. Тейто и так крутился, и сяк, не выпуская из рук цветы, но нигде не мог укрыться от мокрого языка дракона. Сдавшись на волю победителя, он смиренно принимал такую ласку, прекращая кукситься.Когда ребёнок начал непринуждённо улыбаться, все облегчённо вздохнули. Самая трудная часть теперь осталась позади. Милея подошла к своему ребёнку и протянула к нему руку. Маленькая ладошка неуверенно зажала ладонь матери. Ободряюще и нежно улыбнувшись ему, она повела его в сторону выхода из церкви, чтобы выйти в город. Вместе с Милеей пошёли Фиа, который не хотел пропускать такое важное событие своего крестника. На самом деле, когда было решено крестить Тейто и нужно было выбрать крёстного отца, у всех в уме было только одно имя, но, к сожалению, это имя было под запретом и пришлось выбрать другую кандидатуру. Когда они достигли ворот, их догнал Кастор, и, под непонимающие лица взрослых, требовательно протянул к мальчику руку. Все подумали, что он хотел взять ребёнка за руку, поэтому Фиа и отступил, но Фест не стремился занять освободившееся место. – Ты ничего не хочешь объяснить... Михаэлис? – Сказал он, смотря выжидающе на мальчика. Миг, и зелёные глаза ребёнка окрасились в цвет крови, а зрачок вытянулся, как у кошки, но это были не единственные изменения. На правой руке, занимая середину кисти, появился красный камень, который не причинял никаких неудобств обладателю сего предмета. – Мой хозяин не должен оставаться беззащитным, поэтому я иду с ним, – голос ребёнка изменился, став более взрослым и стальным, но, при упоминания хозяина, в нём почувствовалось ещё и доброта с заботой. Смотря в эти красные глаза, Кастор понял, что он не отступит от своего решения. – Хорошо, но... не высовывайся! Замечу хотьна секунду минимальную активность с твоей стороны, и ты пожалеешь, что залез в тело мальчика раньше времени. Возвращай своего хозяина на место! Твоё доминирование вредит ему. Он ещё недостаточно окреп. Секунда, и глаза вернули свой обычный зелёный оттенок, а вместе с ними вернулась и та детская наивность, с которой все дети смотрят на мир. Кастор решил идти с ними, чтобы лично проконтролировать око Михаэлиса. На улице было шумно и очень людно. Этот год будет очень тяжёлым для учителей, слишком много детей поступали на первый курс. Даже в столице, где наблюдался строгий отбор будущих кадетов, заметно снизилась проходная планка, но они ни за что не отдали бы Тейто туда. Слишком плохие воспоминания связывали их семью с этим местом, пусть оно и изменилось в лучшую сторону, а некоторыевраги внезапно перешли в категорию друзей. Помнится, Кастор чуть не поседел, когда увидел, как в церковь входили члены отряда ?чёрного ястреба?, и к ним, верхом на Микаге, бежал Тейто, а они этого даже не видели. Тогда впереди шёл Лейтенант?чёрных ястребов? – Хьюга. Тот, как всегда с улыбкой до ушей, ни на грамм не изменил своему имиджу, оставаясь верным тёмным очкам, чёрно–золотистой форме и шпаге на боку. Рядом с ним шёл его помощник, Конацу. Он заметно возмужал с их последней встрече, отрастил волосы до плеч, вытянулся, и стал одним ростом со своим лейтенантом. Эти двое гармонично дополняли друг друга. И, последние, но далеко не слабые, пусть один из них и выглядел как подросток с миловидным личиком, который и муху не обидит, а другой, словно лишённый эмоций, но когда он смотрел на своего друга, его глазам возвращалась жизнь. – Тейто! – Не сдержался Кастор, зовя своего подопечного, и, конечно же, повернулась все, кроме того, к кому он обращался. Пользуясь тем, что военные отвлеклись, мальчик с радостным визгом незаметно ворвался в этот ровный строй, посеяв смуту, и так же легко затерялся в толпе, оставив после себя полный беспорядок. От сложившейся картины, рядом находившийся Ланс,приехавший с целью какой–то инспекции (а на самом деле ему стало скучно, и он решил расшевелить мозги бывшим призракам) не сдержался, и начал смеяться. Даже Фест ухмыльнулся, увидев, как вечно улыбающийся и уверенный Хьюга, сейчас, с потерянным лицом, висел на руках своего помощника, а Куроюри и Харусэ сидели на полу, провожая взглядом озорника. – Чёрт возьми, что ЭТО было? – Спросил Куроюри, а Конацу, поняв, кто сейчас без разрешения висит на нём, с невозмутимым лицом, одним точным ударом отправил своего босса к остальным сидящим. Но лейтенант был бы не лейтенантом, если бы не смог быстро прийти в себя, и, по– прежнему не делая попыток встать, он снизу вверх смотрел на него, ехидно улыбаясь. – Интересненько, почему этот мальчик мне кого–то очень напоминает... Не хочешь ли объясниться, господин теперь уже бывший призрак, эм–м?– Смотря выжидающе исключительно только на Кастора. Из–за того, что на главного заводила Ланса никто не обращал внимания, словно он пустое место, это его здорово разозлило. Чтобы избежать драки, Фест положил руку на его плечо, и отрицательно покачал головой. Блондин лишь презрительно хмыкнул и отвернулся.– Откуда ты об этом узнал? – Имел в виду он своё новое положение. Теперь была и его очередь удивляться. – Ая–тян мне многое рассказал перед... исчезновением... – Вся четвёрка заметно погрустнела и сдулась, будто у них вытянули стальной стержень, державший их. Впервые, на его памяти, Хьюга перестал улыбаться, и спокойно смотрел на всех, как обычный человек. Конацу лишь устало вздохнул. Видимо, для него эти перемены были уже не в новинку. Встав сам и подняв своих подчинённых, он тихо спросил. – Значит, малыш смог возродиться? – Да. – А что с тем другим, с Зехелем? – Ехидная улыбка вновь вернулась к нему, и, признать, такой Хьюга Кастору нравился больше. Это было более привычнее. – Почему я не вижу его хитрой морды? Не верю, что он не смог выбраться!– Нет, такую язву даже дьявол рядом с собой не сможет держать, – подался Ланс этой непринуждённой атмосфере. Да и ему хотелось хоть с кем–то поговорить о НЁМ. Из–за запрета, все в церкви боялись не то, что сказать, даже подумать, потому что мысли имеют дурную привычку воплощаться в реальность. А ответ: ?почему ОН ушёл?? – так и не был найден. Фест не верил, что Фрау рассказал тогда ему всю правду. Что–то он точно скрывает и не хочет, чтобы они вновь оказались в опасности. Но, разве в одиночку, он сможет справиться со всем, что на него возложено? – Он занял вакантное место вашего повелителя. – Чего? То есть, когда придёт мой срок, за моей душой пошлют этого идиота?! – И такой по– детски наигранный страх появился на лице лейтенанта, что Кастор ухмыльнулся, представив эту картину. Уверен, для своих бывших врагов, Фрау всё сделают по высшему разряду: и за упокой души серенады споёт, и о теле позаботится (закапает под ближайшим деревом). Повернувшись к своим подчинённым, и вытащив свою шпагу, наставив её вперёд, Хьюга приказал им: – Ребят, срочно ищем фонтан бессмертия или что–нибудь наподобие этой фигни! После смерти должно прийти облегчение, но, с ним, я боюсь, меня ждёт повторная смерть ...от смеха! – И он стал смеяться над своей шуткой, а вместе с ним, подавшись атмосфере, посмеялся и Куроюри, став ещё больше похожим на маленького ребёнка. Харусэ лишь ограничился кивком, а Конацу закрыл глаза рукой, чтобы не видеть это безумие.– Пошли, ребята, – без перехода, резко меняя тему, сказал он подчинённым. Но возник один вопрос: – А зачем вы вообще приходили? – Ах, да, спасибо что напомнил, – убрал он шпагу, и повернулся к ним. – Мы пришли исполнить последнюю волю главнокомандующего. Не знаю как, но Ая–тян будто знал, что произойдёт в будущем. Он оставил завещание, по которому просил передать это... – Харусэ протянул своему лейтенанту очень вытянутый чёрный чемодан, величиной с половину человека. Тот положил его на пол перед священниками. Кастори Ланс удивились и задались вопросом: ?почему они не заметил такую видную вещь раньше??...– Своему приёмнику, и, что тот сам найдёт этому нужное применение, когда придёт время, главное отнести это в вашуцерковь. – И вы не знаете, что внутри? – Спросил Кастор, с подозрением косясь на этот ящик. – Нет, и даже не предполагаем, – улыбался он свой фирменной улыбкой.– А открыть не пробовали? – Решил выставить Ланс их дураками. – Вперёд, – ухмыльнулся Хьюга, разрешая тому действовать, а сам облокотился на своего помощника. Конацу на это лишь закатил глаза и состроил мученическое выражение лица. Куроюри и Харусэ так же не скрывали улыбки. Такое поведение было очень подозрительным, но Ланс ничего не хотел слушать.Предостережения Кастора прошли мимо его ушей. Решив, что ничего опасного не случится, Фест отошёл в сторонку, позволяя своему другу подойти к сумке. Священник не стал тратить зря времени. Сев возле чьего–то неожиданного наследства, он начал крутить его в разные стороны, ища замок или какую–нибудь кнопку, которую надо нажать, чтобы открыть чемодан. Такого не оказалось. Не было ни намёка наподобие механизма, ни единой выемки. Поняв, что обычными методами его не открыть, Ланс достал из кармана складной ножик и провёл им по сумке, не оставляя ни единой царапины. Улыбка лейтенанта стала ещё более хитрой, когда Ланс, не сдержав своего буйного характера, начал прыгать на этом подобие сейфа, чертыхаясь, виня во всём злые силы, которыми обладал Верлорен. – Я, так понимаю, открыть вы всё же его пытались, – не как вопрос, а как факт, сказал Кастор им, надеясь, что хоть сейчас до Ланса дойдёт вся нелепость ситуации. – Ещё бы, но фантазии и возможности у нас было куда больше, – вместо лейтенанта стал отвечать Куроюри. – Что мы только с ним не делали: и топили, и в огонь кидали, и зайфоном подвергали, даже использовали ракету, но, как видишь, на нём ни царапины. Поэтому, это было бы очень странно, если такой убогий, как ваш друг, смог бы открыть его. – Да я тебя по стенке размажу, малявка! – Тут же кинулся на него блондин, но, естественно, не смог даже и пальцем его тронуть. Верный ему Харусэ не дал этого сделать. Он за шкирку схватил Ланса, и поднял его вверх, как нашкодившего котёнка. – Там может находиться всё, что угодно, – пришёл к неутешительным выводам Кас, смотря на размеры этого чемодана, и мысленно думая: ?А не опасно ли держать это в церкви?? – Знаешь, господин бывший призрак… – Начал говорить Хьюга, не обращая внимания на маленькую потасовку и крики одного из бывших призраков. Хоть лейтенант и продолжать строить из себя экого дурочка, но его глаза выдавали в нём истинную суть серьёзного, но усталого человека. Кас был уверен, если бы тот курил, он бы был похож на одного знакомого. Он тоже скрывал истинные эмоции за маской шута. – Вы все считали Ая–тян злодеем, эким принцем Ада, но... это не так, не совсем так. Главнокомандующий просто защищал свою страну, пусть и использовал методы, которые вы не принимали. Он был по своему добрым и... очень одиноким. Да, хоть мы всегдаи были рядом с ним, но всё равно не смогли полностью убрать эту пустоту из его сердца. Я надеюсь, что ТАМ он нашёл того, коговсё это время искал и любил. Скажи, он... не страдал перед... смертью? – Нет, он ушёл с улыбкой на устах, – ему даже не пришлось врать. Лишь позднее он заметил, что на момент их разговора стало слишком тихо. – Спасибо, – казалось, это произнёс один человек, но, даже, если слова не были произнесены, каждый из ястребов подумал об этом. – Так вот, – неожиданно хлопнул в ладоши Хьюга, чтобы разрушить это молчание. – Ая–тян не стал бы избавляться от своего приёмника так просто, это было бы не в его привычке. – Вы знаете, кого имел в виду Аянами? Хьюга не ответил, лишь посмотрел в ту сторону, где до этого скрылся мальчик верхом на своём друге. – Тейто ничего не помнит из другой жизни, – пусть и верх ногами, Ланс по–прежнему не терял своё лицо, даже, если одежда задралась и это самое лицо было скрыто под ней. Куроюри лишь позабавило это благородство, и он попросил Харусэ не сильно встряхнуть его. Такого эффекта никто не ожидал. Вместо страха за свою жизнь, проводник божьей воли выдал такое количество нецензурных слов, что даже Хьюга закрыл уши руками. Когда все посмотрели на Кастора, тот лишь пожал плечами, говоря: ?бывает?. Никто не знал, что потом Ланс неделю не мог сидеть ни на каких твердых поверхностях, объясняя это тем, что нечаянно сел на ежа… очень злого ежа. – Ая – тяну воспоминания тоже пришли не сразу, однако, вероятность того, что это Тейто... – Фрау сделал так, что ОН ничего не вспомнит, – не дал закончить ему кукловод. – Значит, приёмником станет Зехель либо любой другой человек. Что же... мы примем любую кандидатуру и будем верой и правдой служить ему. Время покажет… Они ушли без лишних слов (если не считать того, что перед уходом, Ланса ещё пару раз потрясли, так, для профилактики, и чтобы выучить новые слова), лишь пообещав, что не будут вмешиваться в дела церкви, и окажут помощь, когда понадобится их грубая сила. Только потом Кастор узнал, что их отрядбыл расформирован по их желанию: Хьюга со своим помощником остались в штабе, в то время как другая парочка ушла из армии, и, кажется, открыла кондитерскую и занялась выпечкой.*** Чем ближе они подходили к школе, тем чаще попадалисьдети с родителями. Тейто всё больше нервничал, озираясь по сторонам, сильнее сжимая руку мамы. Такое количество незнакомых людей его пугало. Её уверенная улыбка успокоила его, и он пробовал улыбнуться в ответ. Пока выходила только натянутая, с чуть приподнятыми углами губ, подобие улыбки, но он очень старался казаться сильным, вспомнив слова Лабрадора. Кастору же хватило и этого, и он искренне жалел, что один человек не видит, как маленький мальчиквзрослеет. Когда позвали выйти первокурсников вперёд, и стать в линейку без родителей, ребёнок лишь на секунду испугался, но, вопреки всему,вышел среди первых, чем немало удивил членов своей семьи. Став так, чтоб было лицом к родителям, а с боку располагаласьсцена, директор начал говорить торжественную речь.Тейто смотрел только на свою родню, боясь поднять голову, и особо не вникая в речь взрослых. Люди снова начали его пугать, пусть мальчик и рос в церкви, где ежедневно проходили все возможные сборища. Рядом стоящие дети выглядели не лучше. Некоторые уже плакали и рвались бежать к своим родителям, но грозный взгляд взрослых не позволял им этого сделать. Ближе к концу, все дети более–менее успокоились. Даже Тейто перестал зажиматься и осмелел до того, что решил осмотреться. В основном здесь стояли женщины, которые приходились мамами или ближними родственниками детей. Редко, где стояло двое родителей сразу, но его взгляд ни на чём долго не задерживался, пока он не заметил одинокую стоящую фигуру, одетую в чёрный плащ. У мужчины, а именно им оказалась эта фигура при более ближайшем рассмотрение, быликороткие волосы цветом солнца, а причёска очень напоминала ёжика с его колючками. От такого сравнения Тейто не удержался и усмехнулся, благо никто этого не заметил... или почти никто. Каким–то мистическим способом мужчина понял, что над ним смеются, и посмотрел прямо на него. У Тейто на секунду даже захватило дыхание от внезапно нахлынувшего чувства чего–то родного, знакомого. Не контролируя себя, мальчик улыбнулся так, как не улыбался никому, даже своей маме. Эта улыбка была особенной. Вдруг, девочка, стоящая рядом с ним, случайно толкнула его, и мальчик отвлёкся, но когда снова посмотрел на то место, мужчины уже не было.Всё это время за Тейто наблюдали его родные, поэтому они и не могли не заметить, когда их мальчик, наконец, по–настоящему улыбнулся. Конечно, Милея искренне считала, что эта улыбка была адресована ей, хоть материнское сердце почему–то сомневалось, а вот Кастор и Фиа напротив, видели, что взгляд ребёнка был направлен чуть выше их. Когда собрание было окончено, а Мию и Фиа, который, по всем документам, фигурировал, как отец Тейто, позвали учителя, чтобы с нимобсудить план обучения, они оставили ребёнка сКастором. Дождавшись, когда родители отойдут, Кастор отвёл чему–то поникшему мальчика в сторону, и сразу спросил, кому тот улыбался. – Одному дяденьке, который стоял возле того дерева,– ответил он, не понимая, почему такие вопросы задаёт Кас. – Просто... он... Я не знаю! Было такое чувство, что я знал его, да и дядя Лабрадор сказал, что, если улыбнуться, то человек станет счастливее.Неужели…он пришёл?– Как он выглядел? – Довольно резко спросил кукольник, напугав своей активностью мальчика. Заметив это, Кастор глубоко вздохнул, и, с извиняющейся улыбкой, погладил его по голове. – Как солнышко... – Кастор внутри себя ликовал. Значит, Фрау всё–таки пришёл, чтобы увидеть своего подопечного. Но, вот то, что дальше сказал Тейто, ему не понравилось. – Несчастное солнышко, которое греет всех, но никто не греет его. Нам в садике рассказывали эту сказку. – И почему ты думал, что он несчастный? Он ведь не плакал? – Дядя Кастор, даже взрослые знают, что дети очень чуткие и чувствуют настроение взрослых... – И более тихо добавил. – Просто на секунду я... смог увидеть его глаза цвета неба и оно… плакало.*** Перед тем, как идти домой, Тейто попросил немного подождать его. Не дожидаясь разрешения, он побежал в неизвестном направление, а когда вернулся, все заметили, что у него больше не было в руках букета цветов. На вопрос кому он их подарил, мальчик ответил слишком по–взрослому, в духе Лабрадора: – Никому, я их оставил под деревом. Надеюсь, они смогут дойти до того, кому они были предназначены. Когда они покинули школу, Тейтона секунду обернулся назад, взглядом отыскав знакомое дерево, и он мысленно обрадовался тому, что не увидел цветы на месте.