Лимб. Неверие. (1/1)
Банальное неверие бьет сразу по нескольким непреложным убеждениям.Живая, здоровая девочка, без всякой жалости понравившаяся вампиру. Всегда есть жалость, она появляется первой, к умирающему существу, недавно начавшему жить, пережившему страшное. Глупое чувство. Жалость от кого? От обреченного на бессмертие и вечную жажду идола красоты, чьи чувства так же мраморно неподвижны и холодны, как он сам?Разговор им обоим не нравится, но Карлайл, в отличие от Эдварда, видит перспективу, видит неуместное вмешательство, прикидывает последствия, взвешивает их на чаше весов. Семья, люди... В известной мере он старается оградить их друг от друга. Он знает, что так лучше.- Эдвард.- Да?- Что ты испытываешь к Белле?Он мнется. Твердый ответ, как по заученному:- Она человек.- Но ты испытываешь. Ты также знаешь, что об этом знаю я. Плохое начало. И плохой повод для вранья.- Я... не хочу врать.- Отлично. Начнем с этого. Каковы твои аргументы?- Ты странно думаешь...- Не переводи тему.- Не перевожу. Ты всегда логичен. Ты не утруждаешься объяснять. Раз я вижу и знаю, ты тоже, то деликатность в сторону.- Твои аргументы к тому, что ты можешь быть с Беллой.- Нет никаких аргументов. Я просто думаю, что люблю ее.- Только потому что она неподвластна твоим способностям?- Да, я не могу читать ее мысли, но...- Она подвластна твоей красоте, как и все.Не забывай обо всех иллюзиях, могущих иметь место у нее относительно тебя.- Я... надеюсь, что это пройдет. Со временем. Она другая, я это чувствую.- Определенно. Но она полноценный человек. Если бы не ты, она прожила бы спокойную жизнь рядом с оборотнем, будучи уважаема в их общине и любима мужем.Эдвард вздрагивает.- Элис, значит, сказала. Почему об этом не знаю я? И кто этот оборотень?- Какая разница? Этого достаточно, чтобы ты попытался дать ей шанс выбора. Она ослеплена твоим вниманием, твоей красотой, твоей репутацией, возможно твоей загадочностью. Она не видит простого и лучшего пути.Трещина. Вампиры не влюбляются в полноценных людей, людей с судьбой, людей счастливых. Их извращенные чувства не позволяют. Самозапрет, возможно.
Белла жива и полноценна, как и всякий человек. Немножко поцарапана, но не потеряла ни человеческой красоты, ни человеческой жизни. Ее не коснулся шок от пережитого - вот это поистине удивительно. Нет испуга, нет последствий - как будто этот эпизод, способный сбить безмятежность обычного человека, для нее обычное явление.- Ты совсем не испугалась?Она неловко дергает плечиком, трогательно, как любая неискушенная девочка-подросток. Карлайлу кажется, что он играет с ребенком в песочнице.Квадратная не снаружи (ей, кажется, 17), но внутри. С какими-то странными эмоциями. И смотрит она странно. Восхищение, но отстраненное. Пока Карлайл не понимает, что она чувствует, но у него еще будет время. Пока он - это все еще он,более чем пятисотлетний вампир.- Не знаю. Я не успела ничего понять.- Такое бывает, - кивает он, хотя это огромная редкость, - но я думаю, стоит проверить. Я задам тебе несколько вопросов, чтобы проверить твою реакцию.Он кладет руку ей на пульс.- Твои родители разведены?- Ага, - она болтает ногами, пульс не меняется.- Почему ты живешьс отцом?- У мамы новый муж.- Братья, сестры?Она качает головой, безразлично косясь в окно.- Обиды на родителей?- Нет, наверное."Не наверное, а нет, - удивленно думает Карлайл".- Друзья?- Нет. Или может есть, не знаю."И тебя это не заботит".- Насмешки, недоброжелатели?- Есть, наверное."Но и это тебя не задевает".- Твоя инакость, неловкость, что-то еще?- Есть.Кажется, она чуть смущена, но слишком мало, чтобы ритм сердца изменился хоть на йоту.- Мой сын Эдвард. Он спас тебя от машины.- А... да, - она, наконец, смотрит на него, - Я ему очень благодарна, но не успела сказать.Он отпускает ее, озадаченный. Ритм сердца изменился на самую малую отметку. Она не влюблена в него. Что ж, Эдварду стоит уступить судьбе.Трещина. В Эдварда влюблено большинство девушек, на самом крохотном уровне - но влюблены. В вампиров вообще принято влюбляться. Никто от этого не застрахован. Такое полное равнодушие - признак уже существующей любви к другому человеку.Но свои истинные размеры трещина дает знать намного позже. Когда на свет лезут ошибки. Эдвард обожает Беллу. Белла обожает Эдварда. За свои пятьсот с лишним лет Карлайл не ошибался такое количество раз в одном и том же.Третье, во что он не верит, но что становится реальностью - вот где действительный ужас. На осознание этого факта уходит около полугода, а за это время Белла успевает стать частой гостьей в их доме.У вампиров вообще плохо с чувствами, и чем старше - тем хуже. Эмоции затираются, как старая ткань, теряют цвет, теряют форму, испытывать их - все равно что носить старую вещь. Какие-то похожи на уютную домашнюю пижамку, с которой трудно расстаться, даже когда она уже ни на что не похожа. А какие-то испытывать даже стыдно, неуютно, и кажется, что все смотрят.
Белла ничего необычного с точки зрения человека собой не представляет. Разве что полное отсутствие эмоций. Но ее запах, запах человека, гуляет по дому вместе со сквозняками, пропитывает вещи, вызывая свербящее чувство голода. Другого голода. Не то привычного вампирьего, не то забытого человечьего.
Наталкиваясь на нее в общих комнатах, Карлайл неизменно тепло улыбается и осведомляется об ее самочувствии. Она тщетно пытается натянуть подходящую случаю улыбку. Всегда смотрит на него мало что выражающими глазами, и кажется, что ее взгляд что-то выпрашивает, хотя ничего она не просит.Из-за нее в доме бывают небольшие ссоры. Ссорами это все-таки назвать нельзя, конфликты, конфронтации, вопросы. Даже у Джаспера с Элис. Они невольно делятся на два лагеря. Те, кто все еще сомневается в правомерности вмешательства Эдварда в жизнь человека, и те, кто уже согласен. Эсме, бесконечно добрая и доверчивая женщина, каких на свете мало, первая признает Беллу.
Для нее Эдвард больше чем приемный сын. Для нее он настоящий сын. Когда его обратили, именно она возилась с ним, именно она в меру своих способностей объясняла ему, что и как. Неудивительно, что она первая посчитала, что судьба и будущее могут подвинуться, раз Эдвард впервые за много времени полюбил. Для нее это означает, что он "оживает", возвращается к человеческой жизни, нормализуется. Ей это однажды удалось, и теперь кажется, что так правильно.За ней следует, как ни странно, Эммет. Возможно, это следствие резких комментариев Розали. Иногда он устает от ее язвительной натуры, в которой осознание вечного несчастья граничит с озлоблением. Сам Эммет ребенок в душе, что позволяет ему жаждать жизни даже после смерти, тянуться ко всему новому. Все отрывочные разговоры о правомерности, о судьбе, вполне, впрочем, конкретные, здорово попахивают философией, а Эммет не любит "всей этой эзотерики". Белла что-то новое в их жизни, и он искренне не понимает, что во всем этом плохого.В разгар очередного тихого разговора сдается Элис.- Я больше не могу, - вдруг говорит она. - Все эти видения только часть будущего, но не окончательная его форма. Не хочу брать на себя ответственность за несчастья Эдварда только потому, что я так увидела.
Джаспер смотрит своим жестким взглядом, но не возражает. Он против, изначально. Он четко чувствует то, о чем догадывается Карлайл - у Беллы туго с эмоциями. Это плохо для человека. Джаспер никогда не видел в ней яркого раздражения, всепоглощающего желания или страха, например. Она их не боится ни капли. Словно в ней начисто отсутствует инстинкт самосохранения. Карлайл подозревает, что в ее день рождения Джаспер напал не из-за жажды, а чтобы проверить. Он, впрочем, сделал все по уму, так что Карлайл его не винит.
Результаты были видны на его физиономии весь оставшийся вечер. Но то, что он искусно прятал (в том числе и в мыслях), все принимали за другое недоумение. А Карлайл и так понял, в чем здесь дело. Она вообще не испугалась. Словно ей была безразлична собственная жизнь. Зато после этого барьер сдержанности прорвало, и старший Каллен, перебинтовывая ей руку, смутно чувствовал, что Белла как будто ожила, заозиралась вокруг. Джаспер косил на нее самым странным и "виноватым" образом.- Что такого необычного ты в ней увидел, Джас? - нетерпеливо спрашивает Эдвард той же ночью, и в его голосе даже ревность пополам с досадой - он-то не может ничего прочитать в Белле.Джаспер смотрит на него исподлобья, в своей тяжелой военной манере. И предпочитает говорить только с ним мыслями."У твоей женщины начисто отсутствует инстинкт самосохранения. Помяни мое слово, однажды она сиганет с какой-нибудь крыши".- С чего бы ей? - на лице Эдварда выписывается мраморная брезгливость."Если сочтет, что ей пора стать обращенной. Или если ты будешь к ней недостаточно внимателен".- Джас, что ты несешь?!"Кто она, Эд? Ты ведь даже не задумался об этом. Она выпала из своего вечно сонного состояния только когда мы все сняли блокаду сдержанности, и в ней не было ни страха, ни шока. Карлайл беспокоился за нее, Эсме за тебя, Элис за меня, Эммет аж пух от восторга перед такими яркими событиями, а от Розали откровенно несло неприязнью. Только твоя Белла была пуста".- Что ты хочешь сказать?"То, что нормальные люди не ведут себя как вареная рыба".- Выбирай выражения, - очень спокойно отвечает Эдвард.- Прислушайся к Карлайлу. До встречи с ней ты все делал правильно, - заканчивает вслух Джаспер и медленно по вампирьим меркам уходит в неизвестном направлении.Карлайл этот разговор слышит со второго этажа. Разумеется, молчаливый договор между членами семьи запрещает ему вмешиваться, даже если слышал. Но он знает, что рано или поздно Эдвард придет и расскажет все. Так было всегда. Так случится и в этот раз.Трещина. Люди всегда что-то чувствуют. Эмоции - их естественная часть. Белла ничего не чувствует. Она не экранирует это, как экранирует дар Эдварда. Она просто не чувствует. И Карлайл с трудом в это верит.Ее натянутая улыбка быстро исчезает, когда она понимает, что от нее не ждут эмоций. Теперь. Но чем дальше, тем больше кажется старшему Каллену, что за отсутствующей человеческой улыбкой прячется другая: улыбка... чужого, который знает, что его вычислили, но ничего не сделают.
И чем дальше, тем больше Карлайл уверен, что ему не кажется.