Жажда крови (1/1)

Сколько я просидел в этом душном подземелье? День? Два? Неделю?.. Я совсем потерял счет времени, оставаясь безучастным ко всему на свете. Посетителей у меня не было, не считая редких взглядов тюремной стражи сквозь толстые прутья решетки. Они боялись. Боялись, что я вырвусь на свободу и навлеку на них гнев Аса Воронов. Но попыток сбежать я не предпринимал. Во-первых, это бесполезно, поскольку наведенные Одином чары мне не сломать - по части охранных рун он просто мастер. Во вторых - мне вообще ничего не хотелось. Я вдруг почувствовал абсолютную апатию ко всему. К себе, близким, жизни… Я сидел неподвижно на полу у стены, когда бодрствовал, и лежал там же, когда спал. Солнечный свет не проникал в мою камеру - окон совсем не было. Тусклый свет источали только руниры Одина - мои стражи. Пить и есть тоже не давали исполняя приказ Гримнира. Голода я почти не чувствовал, жажда была неприятным ощущением, но все это цветочки по сравнению с теми муками, что я нес в душе.Снаружи послышались шаги, звук поворачиваемого ключа, и дверь с неприятным скрежетом отворилась. Из темноты ко мне в камеру шагнул Тор. В его левой руке был зажат светящийся кристалл - подобные освещают гномьи шахты. В тусклом свете не разобрать, какое выражение лица у моего бывшего друга. - Встать,- бросил одно только слово Тор. По лязгу цепи я догадался, что час расплаты настал. Я потянулся, поднялся на ноги и вытянул руки перед собой. Щелкнули кандалы на запястьях. Как только они сковали мои руки, я почувствовал их тяжесть. Цепь явно была магической, она сдерживала не только мою физическую силу, но и подавляла всю мою магию. Гномы отлично ее сработали. Меня повели к выходу. Один за другим с глухим треском потухли шесть рун-стражей. Видно, одной только мысли Одина хватило, чтобы руны перестали работать. Меня вывели из камеры и я пошел, ведомый Тором, по сырому темному коридору. Мы миновали несколько пролетов лестниц, затем еще пару темных коридоров и вышли на солнечный свет. Там, перед домом Одина, уже собрались все асы, ваны и несколько дисс. Все они готовились проводить меня к месту моего заточения. Мне это напомнило похороны - мои бывшие собратья собирались похоронить меня в своих сердцах и забыть. Один восседал на своем волшебном жеребце. Слейпнир топтался на месте и раздувал ноздри, ему не терпелось отправиться в путь. Никто не шел пешком, путь будет неблизкий. Большинство пересели на коней, за исключением немногих. Я отправлялся с Тором. Громовержец приковал меня к своей колеснице так, что я должен был идти позади нее. Тронув поводья, он объехал всех и встал в голове процессии. Так началось мое последнее путешествие.Двигались молча. Никто из асов не открыл рта, чтобы перекинуться парой слов. Иногда я мельком оборачивался и видел всех как одного - сутулые плечи, тяжкий взгляд, сжатые в кулаки ладони. Даже Один выглядел сейчас как иссушенный годами старик. Дорога была долгой. Несколько часов кряду я топал за колесницей Тора. Жажда, голод и цепь, лишающая меня сил, сделали дело - не выдержав перехода, я упал, и оказался не в силах подняться.Процессия остановилась. Тор попытался поднять меня на ноги, но ноги сами собой подкашивались, и я падал.- Воды… - прохрипел я. Язык пересох настолько, что больно было им ворочать во рту.- Дайте ему воды, - услышал я приказ Всеотца. - Тюр, ты слышал?Бог Войны нехотя подчинился - слез с лошади и подошел ко мне, на ходу отстегивая от пояса флягу. Он что-то недовольно бурчал себе под нос, поднося флягу к моим губам. Я залпом осушил ее всю. Стало немного легче, когда я избавился от мук жажды, но идти сам я все равно не мог.Громовержец решил все просто - схватил меня в охапку и усадил к себе в колесницу. Теперь я сидел позади Громовержца, спиной к движению и созерцал всю унылую процессию, которая тянулась за нами. Солнце уже оббежало больше половины небосвода и готовилось вот-вот скрыться из виду. Мы ехали почти весь день. И наконец достигли конца своего похода. Перед нами высились могучие Жаркие Скалы, и среди них особенно выделялась скала Пьющий Дракон. Гора и вправду походила на дракона, склонившего свою громадную шипастую голову к прозрачному озеру, словно он жадно пил. Я задрал голову и присмотрелся: на самой вершине притаилась небольшая пещерка, всего лишь узкая расщелина среди камней. Эта самая пещерка и должна была стать моей могилой, вечной тюрьмой. В этот момент я услышал за спиной какую-то возню. Асы нервно переговаривались и топтались на месте. Затем ветерок донес до меня далекий окрик жены. Мигом обернувшись, я понял, что послужило причиной переполоха. Четыре всадника стремительно приближались. Передний из них то и дело горячил лошадь. Мою лошадь. Во всаднике я узнал своего сына - Нари. Невольный стон вырвался из моего горла. Мне совсем не хотелось, чтобы мои близкие стали свидетелями гнусной расправы над их отцом. Будучи в подземелье, я тихо радовался тому, что Сигюн, Нари и Вали успели покинуть Асгард. И я искренне надеялся, что Сигюн все же не исполнит обещанное Рататоску и не повернет назад… Оказалось, зря. Трудно сказать, окажутся ли асы благосклоннее к моим детям, чем ко мне. По прошлому опыту могу сказать, что нет. Теперь я могу только надеется на благополучный исход…Один спешился и выступил навстречу всадникам, на лице его застыло выражение недовольства. Поравнявшись с асами, сын осадил коня и тот взвился на дыбы. Лихо спрыгнув наземь, Нари обратился прямиком к Одину. Глаза парня горели холодным огнем.Позади Нари остановились и другие всадники. Первым спешился, буквально слетел с лошади, Вали, он хотел броситься ко мне, но грубая рука Тюра его отстранила. Подоспевшая Сигюн прижала к себе мальчика. Я чувствовал ее взгляд, я ощущал ее ужас от происходящего, как свой. Но повернуть голову и посмотреть ей в глаза оказалось выше моих сил. Четвертым всадником оказалась Герсеми - дочь богини любви. Она, будучи обрученной с Нари, не могла бросить его в таком подавленном состоянии. Уверен, это она все рассказала моим близким, когда они вернулись в Асгард из страны Альвов.- Владыка! Останови это безумие! Мой отец не виновен! Прошу, пощади! - крикнул Нари, забыв о всяком уважении, и преграждая путь Одину.Один хмыкнул и нахмурил брови. В словах Нари не было ни капли сомнения. Он и не мог знать о моем преступлении, ведь его, как и прочих членов моей семьи, не было на пиру у Эгира. И он не слышал моего опрометчивого признания. - Боюсь, ты ошибаешься, юноша, - ответил Один. - Мы все слышали, как твой отец признался в убийстве Весеннего Аса.- Это ложь! - в сердцах крикнул Нари. - Ведь так? Он перевел полные слез глаза на меня, ища поддержки или подтверждения своим словам. Я не отвел взгляда, ибо считал, что поступил верно. Я медленно покачал головой, обращая этот жест сыну, но увидели все. Я услышал смешок Тюра, глубокий вздох Тора, слабый стон супруги…Один положил свою руку на плечо моему сыну и слегка сжал. - Я понимаю твою боль, мальчик. Но пойми и ты мою. Ведь Бальдр был моим сыном и по вине твоего отца его больше нет с нами. Преступник понесет заслуженное наказание.- Умоляю, прошу,- взвыл Нари и рухнул перед Одином на колени. - Пощади его. Я уверен, что здесь произошла какая-то ошибка… Я хорошо знаю отца, он никогда не решился бы на такое!- Я тоже думал, что хорошо знаю своего брата… А оказалось… - Ас Воронов глубоко вздохнул и посмотрел прямо в глаза юному асу. - Если тебе станет легче от этого, я скажу. Мне тоже горько потерять брата, даже зная о его преступлении. Но я не меняю решений.Пока все шло неплохо. Один говорил с Нари без гневных нот, даже сочувственно. - Ну хватит! - вскинулся вечно нервный Тюр. -Сколько мы еще тут простоим? Давайте уже закончим то, что собирались сделать.С этими словами Бог Войны подошел ко мне и с силой пнул меня в живот. Я согнулся пополам и задохнулся.- Вот так, мразь! - довольный собой, усмехнулся Тюр.- Тюр!... - гневно осадил его Один, но договорить он не успел.С яростным криком Нари бросился на Тюра, на ходу обнажая меч. Хрупкое равновесие было нарушено. Почти убежденный в праведном суде Одина, Нари вмиг поменял решение благодаря выходке Тюра. С дикой гримасой ярости сын замер перед богом войны.- Я не позволю издеваться над моим отцом! Ни тебе, ни кому-нибудь еще! Мразь здесь только ты, Тюр Однорукий, раз позволяешь себе пинать связанного! Посмотрим, как ты справишься с тем, у кого ОБЕ руки свободны!- Не надо, Нари… - прохрипел я, судорожно хватая ртом воздух. Мой сын не услышал меня или не захотел услышать. Он не шелохнулся, полный решимости прикончить наглого аса.- Хо-хо, мальчик,- издевался Тюр, берясь за меч. - Не смотри, что у меня одна рука. Я и так преспокойно тебе голову снесу!- А ну, хватит! - громыхнул Один. Все прочие асы предпочли шагнуть в сторону и не вмешиваться. Кроме Тора - он, недвижен, как скала, по-прежнему оставался у меня за спиной.Тюр опустил было меч, покорный приказу Одина, и на миг отвернулся от противника. И в этот момент Нари бросился на него. Бог Войны едва смог увернуться от рубящего удара моего сына и тут же ответил противнику сокрушительным ударом собственного меча. Нари отбил.- Я освобожу тебя, отец! - крикнул мне сын, с легкостью отбивая удары Тюра.- Что ты делаешь?! Спасайся сам и спаси мать и брата! - крикнул я, поднимаясь на ноги.Сигюн с ужасом наблюдала за сыном. Она бы бросилась ему на помощь, если бы Вали и Герсеми с двух сторон не сдерживали ее.Клинок бога войны жалобно лязгнул и полетел прочь, выбитый из руки мощной атакой Нари. Сын занес меч для решающего удара…- Прекратить! - гневно крикнул Ас Воронов, выступая вперед с Гунгниром наизготовку.Его опередил Вали - сын Одина, убийца Хеда. Он появился неожиданно, как молния. Встав между сражающимися, он прикрыл собой поверженного Тюра, которого должен был поразить клинок моего сына. В руках Вали что-то блеснуло … Нари так и замер с занесенным над головой мечом, будто наткнулся на невидимую стену. Я видел сына со спины и потому не мог точно сказать, что там произошло. Я догадался по оросившей землю крови и по истошному крику Сигюн… Меч выпал из рук Нари и с глухим звоном упал на землю. А потом и сам он, покачнувшись, рухнул на спину, раскинув руки. Теперь я видел. Страшная рана в живот сразила моего сына. Нашего с Сигюн первенца… А над ним стоял его убийца с окровавленным кинжалом - Вали, сын Одина…Все вокруг замолкло для меня, я не слышал никого вокруг, словно оглох. Единственный звук, который все еще доходил до моих ушей, был истошный вопль супруги.Расширенными от ужаса глазами я смотрел на своего поверженного сына. Он был еще жив.. Он несколько раз попытался встать, но силы покинули его. Под ним образовалась лужа крови, которая быстро увеличивалась. На губах тоже была кровь. Наконец он перестал бороться со смертью, на его лице появилось обреченное выражение. Он с трудом повернул голову, взглянул мне в глаза.- Прости меня… - произнес он одними только губами, а затем затих, перестав дышать.Слух вернулся ко мне. Я услышал гневный окрик Одина.- Вали! Что ты наделал?!- Прости, отец,- услышал я голос убийцы. - Я поклялся еще при жизни Бальдра отомстить убийце. Хед заплатил жизнью, а Локи заплатит кровью собственного сына. Все справедливо. Я исполнил клятву.Последние слова Вали вывели меня из ступора. Я пошатнулся и впервые отвел покрасневшие глаза от тела сына.- Клятву… - прохрипел я, впиваясь взглядом в Одина. - Ты нарушил клятву…Гримнир мгновенно понял все. Он сделал несколько шагов вперед, заслоняя собой и убитого Нари, и своего сына - убийцу. Его голос звучал, как всегда, равномерно и спокойно. Хотя и слышались ноты возмущения, тщательно скрываемые…- Ты думаешь, я опустился бы до такого? Думаешь, это мой приказ? - он указал пальцем на распростертое тело. - Свидетели, призванные нами, когда я клялся тебе - они бы уже уничтожили бы меня, если бы мое слово было нарушено!Я не верил ему. Я вообще теперь никому не верил. Даже себе…Один опять ткнул пальцем в моего убитого сына.- Ты! Во всем этом виновен только ты!- Не смей… Тыкать в него пальцем, - оскалив зубы, прорычал я. - Ты грязный предатель!Что бы ни говорил Один - я не видел в его глазах сожаления. Он был все так же спокоен. Как и в день, когда моя омеловая стрела отняла жизнь у его сына, так и сейчас… И это его спокойствие бесило меня. Ужас и горе уступили место звериной ярости. Я утонул в ней, точно в холодном потоке.Не человеческий и даже не звериный крик вырвался из моего горла. От этого вопля содрогнулись ближайшие скалы. А потом я ощутил в себе Силу. Такой мощи я не чувствовал в своем теле никогда. Магию в моих мышцах не смогла сдержать даже зачарованная и закаленная цвергами волшебная цепь. Она жалобно звякнула и разорвалась на три части, едва я рванулся из оков. Потоки жидкого пламени вырвались из-под земли, угрожая расплавить землю и стоявших на ней асов. Повсюду вокруг меня был огонь. Я слышал полные ужаса крики дисс. Не без удовольствия услышал даже затравленный стон Тюра, который, не в силах справиться с таким могуществом, попятился назад. Но моей целью сейчас был не он. Я видел перед собой только Одина. Только его лицо стояло перед моим яростным взором. Лишь его крови я жаждал сейчас, а остальные… Их ВСЕХ ПОЖРЕТ ОГОНЬ! Но сначала пусть узрят гибель своего вожака. Молниеносным движением я расчертил в воздухе руну Хагал - и она, обернувшись стальным маревом, поползла навстречу Гримниру, неся разрушение и смерть всему на своем пути. Следом я выпустил Дагаз - темную руну, и Иса - закрепление. Такой расклад мог бы уничтожить на месте любого из асов, даже могучего Тора. Но я забыл, кто создал эти руны… Один без труда отбил их и начертил собственную руну Хагал. Она вспыхнула молнией и с такой же силой врезалась в огненный шар, выпущенный мной ей навстречу. Раздался оглушительный взрыв. Волной меня отбросило на землю, но я поднялся, решительно собираясь сражаться до конца. Поняв, что сила рун, призванных мной, ничтожна мала против мощи рун Одина, я направил стену огня на Аса Воронов. Я надеялся, что Один окажется не таким расторопным, но ошибся. Неведомая сила, превосходящая мою во сто крат, отразила удар стихии, развеяв огонь в один миг. Последний отблеск огня, слабо блеснул и потух, растворившись в воздухе. Я остался безоружен. А затем Гримнир выпустил свое секретное оружие. Тайную руну, никому, кроме него, не известную - Пустую руну, как ее еще называют. Она была не знаком, а чистой магической Силой. Именно она сделала когда-то из обычного йотуна, первого из асов и бога - Одина.Эта Сила заполнила собой все в единый миг. Она сковала мое тело и я больше не имел над ним власти. Более того - она усмирила мой дух и мою ярость. Я вдруг стал предательски спокоен и даже сам был удивлен, зачем же я учинил вдруг такой бедлам. Разум подсказывал, что это неправильно, я должен быть зол! Ярость - естественная реакция на ту боль, что причинили мне асы! Но дух мой и тело под влиянием проклятого заклятья возымели собственное мнение. Я был спокоен. Неестественно спокоен. Полное безразличие.Приняв это, тело расслабилось, и я упал на колени. Голова поникла. Я почувствовал, как на моих запястьях снова защелкнулись оковы. Что-то горячее стекало по руке… Я посмотрел на закованные в цепи запястья. Вся цепь была омыта в крови. Еще теплой крови, которая теперь стекала по моим рукам и капала на землю. Я догадался, чья эта кровь… "Лишь кровные узы отец не сможет разорвать…" - асы лишили меня шансов на освобождение, омыв цепь в крови Нари. Теперь мне ее не разорвать никогда. В этом я был уверен так же, как и мои пленители.