Глава 17. ?О жизни моей пусть расскажут кассеты...? (1/1)

На протяжение всех веков люди продолжали спорить о смысле человеческого бытия и о жизни после смерти. Есть ли эта другая жизнь? Рай и ад? Что, если смерть это не конец, а только начало новой истории или продолжение старой? Невозможно узнать, что скрывается за той недосягаемой гранью, пока сам не окажешься по ту сторону, а эти знания того не стоят.Безусловно, умирать страшно, но даже атеист и скептик, которые ни во что не верят, в свою последнюю минуту будут надеяться, что есть потусторонний мир. Никто не хочет думать, что это финал, конец истории. Никто не хочет исчезнуть навсегда, стать лишь именем, аккуратно выведенным на могильной плите.Наверное, на земле существуют люди, которые отказываются от жизни для того, чтобы узнать, что будет после неё. А кто-то устал и говорит себе, что хуже уже не будет, просто не может быть.Он тоже чертовски устал, настолько, что улыбнуться сложнее, чем заплакать. Ему надоело это однообразие дней, в котором изменяется только список причин. Сутки тянутся бесконечно, а часы кажутся месяцами, минуты неделями.Воскресенье. Кто-то радуется наконец наступившему выходному, а Стайлз думает лишь о том, что уже всё?— это действительно конец. Остались считанные часы, но ему совсем не страшно, нет чувства будто он чего-то не выполнил, не успел сделать. Лишь безграничная свобода, окутывающая сердце, и предвкушение того, что будет дальше.Стилински стоит возле уже хорошо знакомого дома, который, как и всё в Бейкон Хиллс, видит в последний раз, и внимательно смотрит на открытое окно, что расположено на втором этаже, на подоконнике которого лежат цветы, только что доставленные им.Это последний раз, когда он принёс её любимую белую сирень, а это ведь уже вошло в привычку. Приносить свежесорванные веточки, забираться по стене на второй этаж, оставлять их на подоконнике, а затем стоять внизу возле дерева и молча наблюдать за рыжеволосой девушкой, которая с улыбкой на лице прижимает цветы к лицу, вдыхая нежный аромат?— всё это стало таким необходимым.Она. Главная героиня его самых лучших снов, грязных фантазий и сокровенных желаний, сейчас стоит перед ним и не видит его, как и всегда. И всё это сейчас происходит в последний раз.—?Прощай, моя луна,?— произносит он фразу, которая была придумана им заранее и отрепетирована, наверное, сотни раз. Стайлз бросил грустный взгляд на Лидию, пытаясь запомнить все её черты, горько усмехнулся, и развернулся, уходя и больше не оборачиваясь, не позволяя себе такой роскоши.Зайдя домой, Стайлз закрыл за собой дверь и поднял голову, смотря перед собой, хотя знал, что сейчас должен повернуться.—?Зачем вы пришли? —?тихо спросил он почему-то севшим голосом. Сердце болезненно сжималось в груди, даже дышать было больно. Юноша сделал несколько шагов на месте, медленно поворачиваясь. —?Если вы здесь, чтобы отговаривать меня, то. . .—?Мы здесь, чтобы сказать ?прощай?,?— твёрдо и быстро сказал Тео. Выражение его лица было холодным и практически ничего не выражало, в отличие от лица Айзека, который из последних сил сдерживал слёзы. Лейхи слабо кивнул, когда Стилистики перевёл на него непонимающий взгляд, и грустно улыбнулся.—?Если мы остановим тебя, то ты возненавидишь нас,?— рассуждал Айзек, опустив голову. —?Но и оставаться в стороне мы не могли. Я просто поверить не могу, что вижу тебя в последний раз.Юноша поднял свои прекрасные голубые глаза, из который капали слёзы, и сделал несколько шагов навстречу Стайлзу.—?Айзек.—?Замолчи, Стилински, я приготовил свою речь. В прошлом году я и подумать не мог, что ты станешь моим лучшим другом, если бы тогда мне бы кто-то сказал об этом я бы послал этого человека, но ты показал мне, что внешняя оболочка часто бывает обманчивой, а за маской врага может скрываться человек, который буквально бросит всех ради тебя. Я благодарен тебе за это. И я просто попытаюсь запомнить тебя, как вечно улыбающегося парня, который доводил меня до истерики своим сарказмом.Стайлз искренне улыбнулся, и от этой улыбки Айзеку на какое-то короткое мгновение стало немного легче, и он забыл о том, что происходит вокруг. Стилински обнял его за плечи, крепко прижимая к себе и получая такие же объятия в ответ. Юноша хватался за него, как за последний глоток воздуха, так боясь потерять, ведь знал, что его нужно только отпустить и поставить точку. А он не может, так как слишком просто привязывается к людям, но непозволительно долго забывает их.—?Это действительно конец? —?практически неразборчиво прошептал Айзек.—?Да, малыш, мне жаль. —?Он впервые назвал его так и впервые пожалел, что не делал этого раньше. Он понял, что не успел, понял, что упустил, точнее кого.—?Почему ты не боишься?—?Потому что если мы оба будем бояться, то ничего не выйдет. Если каждый человек в мире будет подчиняться своим страхам, то вокруг воцарится хаос.—?Он давно наступил. —?Так молод, но столько понимает. Сейчас Стилински молча наблюдает, как и без того хрупкий мир друга рушится на глазах, а кто сможет восстановить его, если он уйдёт?Стайлз отпустил его, заглянул в глаза чистым взглядом, а Айзек отступил в сторону, позволяя Тео подойди к юноше.—?Айзек, подожди меня на улице,?— попросил он, следя за реакцией юноши.Айзек не хотел уходить, не хотел говорить ?прощай?, просто был не готов к этому. И всё-таки он послушно кивнул и вышел, осторожно закрывая за собой дверь.—?Прости, я не подготовился, как Айзек,?— Рэйкен усмехнулся. Он всегда нравился Стайлзу тем, что мог даже в самой сложной ситуации шутить, делать вид, что ему действительно весело. —?Мы знаем, что должны забрать кассеты прежде, чем сюда приедет полиция, весь последующий план продуман до мелочей, осечек быть не должно.—?Спасибо тебе.—?За такое не благодарят. Больше всего на свете я хочу знать, что на этих кассетах, что заставило тебя прибегнуть к этому. Но я готов пожертвовать этой информацией только для того, чтобы не услышать своё имя в списке.—?Ты в другом списке. —?Стилински улыбнулся, пытаясь прогнать из головы воспоминания, что лавиной обрушились на него. Может быть, это люди и имеют в виду, когда говорят, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами? Просто ты жалеешь о произошедшем, обо всём, что не сделал, не попробовал, начинаешь анализировать всю прожитую жизнь.—?Что?—?Забудь, со временем ты всё сам узнаешь.—?Ладно, нам пора. —?Тео обошёл Стайлза и поднял руку, чтобы открыть дверь, но замер, размышляя. Рэйкен быстро повернулся, преодолел небольшое расстояние, разделяющее их, и обнял юношу, прижимая его к своей груди. —?Спасибо тебе за всё, Мечислав Стилински. Ты был первым и единственным человеком, который доверился мне. Я никогда не забуду того, что ты для меня сделал.Говорят, что объятия?— это лучший способ скрыть своё лицо, не дать никому увидеть твои настоящие эмоции. А ведь Тео был одним из тех, кто никогда не любил обнажать свою душу перед кем-либо, даже перед тем, кому он доверяет больше, чем себе.—?Ты сделал гораздо больше,?— тихо сказал Стайлз. Он чувствовал, как взгляд становится тяжелее, а глаза наполняются влагой. —?Присмотри за Айзеком, ладно?—?Конечно.Тео тепло улыбнулся и сжал ткань на спине друга в кулаках. Он изо всех сил сейчас держался, чтобы не завыть, показывая свою настоящую сущность, не закричать от безысходности ситуации, в которой они все оказались. Парень понимал, что продолжать так стоять они не могут, время идёт, а чем дольше они будут расставаться, тем сложнее будет проститься. Одно дело, когда ты встречаешься с другом, который завтра уезжает, но совсем другое, когда тебе нужно отпустить его на очень долгий период времени, а точнее, навсегда.—?До встречи на другой стороне, брат,?— твёрдо сказал юноша, убрал руки и просто вышел за дверь, не давая себе возможности даже, чтобы бросить самый последний взгляд. Пускай, его называют бесчувственным, так даже лучше, ведь никто никогда не узнает его настоящих эмоций, не увидит одинокой слёзы, скатившейся по щеке.—?Только позже,?— добавил юноша в пустоту.Стайлз обессилено опустил руки и уставился в одну точку, ничего не видящим взглядом. Теперь, когда он остался один, он осознал, что это действительно конец. Юноша снял чёрную кофту, бросил её куда-то на пол и пошёл в ванную, где уже стояли все приспособления для записи последней кассеты, которая вместе с остальными благодаря Тео и Айзеку исчезнет спустя некоторое время.Стилински посмотрел в зеркало, внимательно всматриваясь в отражение человека, которого он видит будто впервые. Тёмные круги под глазами, худые щёки, губы, сложенные в тонкую полоску и этот взгляд, казалось, потухший.Стайлз опустил взгляд на баночку с успокоительными. Всё предельно просто. Даже больно не будет.Он знал, о чём будет сейчас говорить, буквально спланировал каждое слово, ведь так давно был написан сценарий к последней причине.Скоро юноша уйдёт, и он не сможет в старости пересказывать внукам истории из своей молодости, ведь его больше никто никогда не увидит и не услышит. А о жизни его расскажут кассеты.

Стайлз знает, что готов, что пришло его время, но что-то останавливает его. Юноша взял в руки телефон и начал его рассматривать напряжённым взглядом. Он решался несколько минут, затем выбрал нужный контакт и приложил телефон к уху. В трубке послышались длинные, казалось, бесконечные гудки.Да, сейчас Стайлз стоит у края, но впервые желание быть спасенным возросло в нём настолько. Он хочет повернуть назад, знает, что ещё не поздно. Ему плевать на весь продуманный до мелочей план, и все причины в один момент перестали его волновать, главное для него сейчас?— этот звонок, и если в эту минуту он услышит необходимый ему голос, он продолжит жить себе назло.Стайлз потерял счёт гудкам, ему кажется, что вызов давно завершился, а противный писк раздаётся только в его голове. Человек на другом конце трубки так и не ответил. А ведь он так хотел быть спасённым.Казалось, эмоции вовсе покинули его, ему не хотелось ни плакать, ни улыбаться, он не чувствовал, как бьётся собственное сердце, не знал, бьётся ли вообще. Он не чувствовал себя живым или мёртвым. Наверное, юноша оказался на границе миров не тогда, когда принял эти злосчастные таблетки, а именно в эту секунду.Дальше он чувствовал себя роботом, который выполняет чётко поставленные задачи. На запись причин ушло около двадцати минут, спустя десять таблетки начали действовать, и Стайлз скорчился уже от физической боли. Неужели всё действительно должно так кончиться? Совершенно не страшно, и уже не больно, только голова немного кружится.Юноша зажмурился, воображая любимый образ, который он, как не пытался, не смог возненавидеть. Она была последней, о ком он подумал, и именно той, кто ему был нужен сейчас.* * *Шестнадцатого апреля не просто умер подросток?— шестнадцатого апреля изменился весь Бейкон Хиллс. Из спокойного городка, население которого составляло не больше пятнадцати тысяч человек, он стал объектом обожания прессы ближайших округов. ?Сын шерифа покончил жизнь самоубийством??— так звучал заголовок каждой второй газеты. Жизнь здесь стала беспокойной, а люди были будто незнакомы друг с другом. Из жизни ушёл только один человек, но как резко эта смерть изменила ход всех событий.Семнадцатое апреля Лидия запомнила навсегда. Она думала, что события хуже, чем произошло вчера, быть не может. Она ошиблась.Девушка уже около часа сидит возле зеркала и устало рассматривает своё отражение. Идеальный макияж, чёрное обтягивающее платье до колен, рыжие локоны, собранные сзади заколкой с крупной белой жемчужиной. В обычные дни она бы, сидя возле зеркала, любовалась своей красотой, а сейчас она ненавидела этот образ, то, что сегодня чёрное платье на ней не для того, чтобы талия казалась более узкой.Лидия опустила глаза в пол, сморгнула очередную слезу. Она не верила, говорила, что это невозможно, что сейчас она просто находится в своём кошмаре и не может проснуться. Это не могло произойти. Только не с ним. Как мог самый позитивный, жизнерадостный, вечно улыбающийся парень убить себя? Произошедшее подтверждает, что за на первый взгляд беззаботной улыбкой скрывается намного больше, чем кажется сначала.—?Лидия? —?совсем рядом послышался тревожный голос.Девушка будто была изолирована от внешнего мира, поэтому не услышала нерешительный стук в дверь. Мартин медленно, словно кукла на батарейках, повернула голову, окинула Натали скептическим взглядом.—?Нам пора, милая,?— сказала она, пытаясь произносить слова как можно тише.—?Я обязательно должна там присутствовать?—?Родная, я понимаю, что вы со Стайлзом были не слишком близки, но. . .—?Он звонил мне,?— резко оборвала её Лидия. Тон голоса девушки был холодным, что нельзя было сказать о её внутреннем состоянии.—?Что? —?не поняла Натали.—?Прямо перед смертью Стайлз звонил мне, но я пропустила этот звонок,?— говорила девушка, растягивая слова, будто пытаясь донести до себя смысл каждого.—?Зачем? —?поинтересовалась миссис Мартин, но девушка не слышала беспокойства в её голосе, и она понимала, что вопрос был задан только из вежливости.—?Теперь мы никогда не узнаем,?— девушка тяжело вздохнула, с трудом подавляя всхлип. —?Я готова.Тёмно-серые тучи клубами устилали всё небо, не пропуская солнечный свет, из-за чего кажется, будто ты находишься под куполом, воздух веял прохладой, а крупные капли продолжали падать на землю. Казалось, стихия не собиралась прекращать своё представление, и молния рассекала в небе, рассыпаясь искрами. Только что проснувшийся человек, должно быть, не поверит, если ему скажут, что сейчас утро, пока не посмотрит на часы. Движение веток, завывание ветра и оглушающие раскаты грома, сегодня были другими, особенными. Вся природа будто тоже решила провести юношу в последний путь.В церкви было много людей, некоторых из них Лидия видела впервые. Скорее всего Стайлз их тоже едва знал. Они делают вид, что им жаль, что произошедшее их действительно беспокоит, хотя на самом деле, почему они здесь? По большей части людьми просто движет любопытство.Девушке надоело слушать проповеди, поэтому она начала оглядывать весь зал. Скотт и Лиам сидели в соседнем ряду, внимательно смотрели на священника сосредоточенным и грустным взглядом. Возле входа она заметила Джексона и Дерека, и если все из присутствующих здесь хотя бы пытались показать свою скорбь, эти двое были увлечены разговором друг с другом, лица обоих были напряжены, будто их что-то беспокоило.Взгляд Лидии зацепился за Тео и Айзека. Девушка сидела впереди в соседнем ряду, поэтому могла хорошо их рассмотреть. Оба выглядели измотанными и подавленными, а глаза Айзека блестели. Заметив изучающий взгляд Лидии, Лейхи быстро опустил глаза, и больше не поднял их, пока они находились в церкви.Казалось, время остановило свой ход, словно издеваясь над девушкой. Люди начали выходить по-одному и говорить речь, рассказывать какие-то забавные истории, связанные с погибшим юношей, и в завершение всего этого прозвучали слова о том, насколько сильно Стайлза будет не хватать.Хуже всего было видеть его лицо в открытом гробу, такое живое и спокойное, хотя слишком неестественное, будто сделанное из воска. Она долго решалась подойти к нему, бросить последний грустный взгляд, который за доли секунды пытался запомнить все черты лица. Девушка больше не контролировала поток слёз, стекающих по щеке и к чёрту уничтожающих весь макияж.На кладбище люди, облачённые в чёрные одеяния, стояли под чёрными зонтами, держа свежие белые цветы в руках. Все присутствующие здесь плакали, лили слёзы даже небеса. Лишь лицо одного человека по-прежнему было холодным, казалось, вовсе не выражало никаких эмоций.Тео смотрел в одну точку на земле сосредоточенным взглядом, будто усиленно размышлял о чём-то важном. Лидия не могла понять этого? Неужели он даже для приличия не может выдавить из себя скупую слезу?Девушка очнулась, когда Натали потрясла её за плечо, предупреждая её о том, что они будут возвращаться домой. Всё закончилось, но камень с души не упал, ни на грамм не уменьшился в весе. Она чувствовала, что виновата перед ним, не знала, в чём именно состоит её вина, но сердцу было неспокойно. Пустота разъедала всё изнутри. Как много может изменить один человек, просто покинув жизнь другого? * * *Тео неторопливо зашёл в дом, пропуская Айзека и закрывая за собой дверь. Рэйкен был одним из тех людей, у которого всё всегда было под контролем, но сейчас он понятия не имел, что делать дальше, точнее, не знал, как жизнь с той информацией, которую он должен хранить. Айзек остановился посреди комнаты, и Тео, обойдя его, положил руку ему на плечо, заглядывая ему в глаза.—?Ты в порядке? —?поинтересовался юноша с тщательно скрываемой тревогой в голосе.—?Ты сейчас серьёзно? —?получилось тихо, едва слышно и жалко, настолько жалко, что Айзеку самому стало противно слышать свой голос.—?Извини, я не хотел,?— ответил Тео, убирая руку.—?Я до последнего думал, что он отступит, не сможет сделать этого. Даже после того, как мы попрощались, я верил в то, что всё обойдётся.—?Стайлз был сильнее, чем мы думали,?— произнёс Тео, нахмурив брови.—?Он бросил нас! —?крикнул Айзек дрожащим и срывающимся от переполняющих его эмоций голосом. —?Он просто был эгоистом.—?Не смей так говорить,?— сказал Рэйкен, но голос его прозвучал мягко, будто сейчас он говорил с безумцем, которого он пытался успокоить. —?Из-за таких мнений он и. . .—?Что? Продолжи. Не можешь,?— грустно усмехнулся юноша. —?Стайлз был тем звеном, что объединял нас. Звено выпало, цепь распалась, теперь ты можешь уходить.Тео с силой сжал кулаки, впиваясь короткими ногтями в кожу на ладонях и пытаясь подавить в себе желание ударить друга. Вместо этого он схватил Айзека за затылок и притянул к себе.—?Заткнись,?— грубо сказал он, потому что больше не смог найти другого ответа. Парень не сопротивлялся, лишь цеплялся руками за чёрную ткань пиджака друга и тихо плакал. В одно мгновение он почувствовал себя маленьким и беспомощным, но никак не мог бороться с этих мерзким чувством. —?Я не собираюсь никуда уходить, ясно?—?Как ты это делаешь? —?быстро протороторил Айзек и громко всхлипнул. —?Как ты справляешься со всем этим?—?Я не знаю,?— сказал он на выдохе и ослабил хватку, а затем и вовсе отошёл. —?Мы не должны терять рассудок. Мне нужно сделать копии кассет, разложить их по коробкам.—?Я помогу,?— произнёс юноша, шмыгнув носом.—?Нет, я справлюсь. Иди домой, Айзек, отдохни.—?Меньше всего я хочу сейчас оставаться один на один со своими мыслями.—?Я приду вечером. Я обещаю,?— Тео попытался улыбнуться, но получилось неубедительно. Юноша кивнул и вышел, а Рэйкен ещё около нескольких минут продолжал стоять посреди комнаты и смотреть в пустоту, будто пытаясь в ней что-то или кого-то разглядеть. Если бы только кто-то мог понять, что он чувствует, увидеть, как он сломлен внутри.Тео глубоко вздохнул и прислушался, убедившись в том, что Айзек действительно ушёл. Юноша схватил со стола какую-то вазу, которая через секунду разлетелась на осколки, встретившись со стеной, ту же участь ждали и часы и стеклянный кофейный столик, деревянные стулья поддались с жалобным треском.Парень остановился, разглядывая погром, который сам же устроил. Комната выглядит не лучше, чем он сейчас чувствует себя. Господи, как же Тео хочет сдаться и просто отпустить, перестать быть сильным. Он должен сохранять самообладание и не терять рассудок, но кто-то сказал ему, как это сделать? Нет. Он один с Айзеком, который будет больше мешать, чем понимать, вечно задавая какие-то вопросы, ответы на которые неизвестно где искать.Парень обессиленно упал на колени, зарываясь руками в волосах и позволяя эмоциям вырваться на волю, взрывая тот невидимый барьер, который сам построил. Он знает, что ему просто нужно время, чтобы справиться со всем этим дерьмом, но он понятия не имеет, сколько ему нужно, чтобы восстановиться. Возможно ли собрать себя по кусочком, при этом не потеряв ни единого?