Часть 24 (1/1)
А через час их отпустили домой. Джи Ен уснула и осталась с бабушкой, которая сладенько улыбнулась "деткам".- Побудете немножко вдвоем..Ин Чжо посмотрел на хена таким взглядом, что тому захотелось снова прикрыться полотенцем. На выходе подвыпивший отец снова обнял сына. Ха Ни, воспользовавшись этим сбежала, чтобы оказаться дома первой. Если бы она могла запереться сейчас! Но ничего не выйдет... И бросившись в кухню, она достала холодную минералку. Скорее, а то сейчас она сорвется.Так Бэк ее и застал. На кухне. С бутылкой в руках. Непонятное поведение Ха Ни уже раздражало. Что не так? Вопросы эти...- Вот что ты делаешь, Ха Ни? Сама знаешь, что горло слабое и воду холодную пьешь! Заболеешь!Он лишь попытался забрать бутылку, но Ха Ни, полоснув его злым взглядом, плеснула в Сын Чжо ледяной водой и со всего размаха шваркнула бутылку об кафельный пол... Осколки... Целая куча... И лужа... Между ними... Между ней и Сын Чжо...Он смотрел на эти осколки и пытался понять смысл происходящего. Ха Ни вдруг рванулась к нему.- Хватит! Хватит меня опекать! Ты перепутал! Я не Джи Ен!Она помолчала, а потом добила.- И не Юн Хе Ра!Он поднял растерянный взгляд.- Что смотришь? Она нанесла мне отнюдь не дружеский визит. И пояснила, как дурно я влияю на твою жизнь. Ну и на ее прицепом. Вот ты так замучился рядом с паршивой женой, что бросил все и в армию подался. А она как без тебя? Тоже... следом... Я ведь спрашивала тебя, почему ты не сказал мне, что она была рядом? И почему ты не сказал, за какие заслуги тебя отпустили раньше?Бэк вскинул глаза.- Она и об этом рассказала. А я поняла, что и правда не жена тебе. И не только потому, что мы не спим с тобой. А потому, что ты мне не доверяешь. Обращаешься со мной, как с маленькой. "Не пей... не ходи... дай руку..." Хватит! Мы не в детском саду!Почему-то накатила такая усталость! Что он ей должен объяснять? Почему бережет? Почему не сообщил о досадной проблеме в виде Хе Ра? Или почему рвался поскорее домой попасть? Разве это надо объяснять? Осколки... Это не бутылка сейчас разлетелась на мелкие кусочки, а его надежда, что у них с Ха Ни получится найти общий язык. Ну, что ж...не вышло... Пора честно себе сознаться. И Сын Чжо медленно опустился на пол, собирая стекло.Ха Ни обмерла от собственной грубости. Никогда она бы даже не подумала, что сможет вот так... В лицо ему плеснуть не только водой, но и обидными словами. А заслужил ли он их? Что он мог сделать? Пристрелить Хе Ра? По-другому от такой не отвяжешься...Она смотрела, как он собирает осколки, и сердце ее сжималось от непонятного чувства. Злость ушла, просочилась, как песок между пальцев, и теперь вдруг стало стыдно. За свою глупую ревность. Она его ревнует... До смерти! И Ха Ни опустилась а пол рядом с ним.- Не надо, Ха Ни... порежешься...Нет,его не изменить!Но злиться сил уже не было. Чего ей надо? Сколько женщин мечтают, чтобы о них вот так заботились? А у нее это есть!Сын Чжо тыльной стороной руки вытер лицо. Что это? Вода или...- Ты сам уже порезался...На пальцах и правда была кровь. Милый мой! Она так и не поняла, сказала это вслух или только подумала. А в следующее мгновение Ха Ни обнимала парня, крепко прижимаясь к нему.Бэк остолбенел... Нет, вот жалости от нее он не хочет!- Ха Ни, не надо!Он постарался освободиться от объятий, но девушка лишь крепче охватила шею, прижимаясь щекой к его мокрому лицу.- Нет, нет! Не отпущу! Больше никогда!Быстрые поцелуи осыпали его лицо. Сын Чжо уже не пытался что-то сказать. Его просто оглушила эта вспышка. Он еще не решался ее обнять, боясь спугнуть и уже зная, что передумать ей не даст.- Я люблю тебя! Люблю... люблю... люблю...Сначала Бэк решил, что на фоне всей этой нервотрепки и стоического воздержания у него начались слуховые галлюцинации. Но невозможная девчонка, сидя на полу в луже минералки, покрывала поцелуями его лицо и повторяла только одно слово... ЛЮБЛЮ... Сомнений больше не было. Это не бзик. И Сын Чжо накрепко прижал к себе жену. Та пискнула от неожиданной силы объятий и только хотела что-то сказать, но его губы мгновенно лишили ее такой возможности. Хватит! Он уже наслушался сегодня! Вот кроме этого слова, которым его глупое счастье одарило пару минут назад, он больше ничего слышать не желает. И сейчас сделает все, чтобы оно не сходило у нее с уст всю ночь. Ха Ни сама себе подписала приговор, признавшись в любви. Теперь у него руки развязаны...Она больше не коснулась ногами пола... Он медленно, целуя и лаская ее, двигался к лестнице, осознавая с каждым шагом, как мало ему только поцелуев, какими бы сумасшедшими они ни были. И как много на Ха Ни лишней одежды... Блуза стала первой жертвой, украсив собой кухонный стол...Задержавшись на минуту, Сын Чжо рассматривал свой такой долгожданный подарок. Сердце набатом билось о грудную клетку... Ту-дух... ту-дух... ту-дух... Этот жаркий танец на двоих... Пусть он начнется с легкой разминки... Он тихо покрутился, держа Ха Ни в объятиях. Рука скользнула по плечу к шее, затерявшись в густой шелковой гриве, а потом, словно невзначай, соскользнула, стянув бретельку кружевного лифчика.Нет, он, конечно, эстет и оценил вкус своей женушки, но как-то не до любования кружевом ему сегодня. А вот эти две прелести гораздо приятнее ласкать. И он, оставив еще одну деталь женского туалета на перилах лестницы, наклонился к ее груди, ловя губами отвердевшую ягодку соска. Ха Ни ахнула, вцепившись ему в волосы на затылке и прижимая к себе. Никогда,за все время службы,Сын Чжо не давались с таким трудом эти последние метры, что отделяли их от вожделенной кровати, хотя и привык бравый вояка бегать с полной выкладкой и таскаться по горам, имея на спине почти сорокакилограммовый рюкзак. Но сейчас так хотелось остановиться прямо вот здесь, на лестнице и добраться до этой мучительницы, наконец-то, по-настоящему! И только упрямое желание сделать все правильно заставило его снова подхватить свою ставшую такой вдруг послушной ношу и двинуться дальше. Но коротенькая юбка, взбудоражившая озверевшего мужа, осталась на верхней ступеньке...Чем пахла ее кожа? Какой-то дурманящий аромат... Он не увидел дверь... Почувствовал скорее... Толкнулся коленом, занося драгоценный трофей.Укладывая ее на кровать, он избавился от последней детали, мешающей ему увидеть наконец все, чем он сегодня будет владеть безраздельно. И сейчас, стоя в ногах кровати, он крутил в пальцах эту ажурную прелесть, рассматривая свою жену, лежащую перед ним. Волосы в беспорядке разметались по подушке... глаза, затуманенные желанием... такие пухлые, нежные губы, закушенные от нетерпения... Ниточка пульса, трепещущая на длинной, белой шее... Полушария груди с зазывно торчащими сосочками... Плавные изгибы давно желанного тела... Она согнула одну ножку в колене, прикрывшись от его откровенного взгляда. Стесняется, боится? Но тут Ха Ни протянула руку к нему и поманила тонкими пальцами. И Сын Чжо не заставил просить себя дважды. Кода любимая женщина просит, только идиот будет раздумывать. А он гений, как-никак...Это было словно во сне, только намного восхитительнее. Ха Ни и присниться такое не могло... Когда его горячее тело накрыло ее от кончиков пальцев до самой макушки... Когда его руки бесстыдно заскользили по ней, заставляя подчиняться их воле... Когда она, потянувшись, приникла поцелуем к его шее, а потом груди, заставляя стонать мужчину от удовольствия... Когда ласки показались уже лишними, и она сама раскрылась навстречу его дерзкому и жадному желанию... Вот тогда, слившись, спаявшись с любимой женщиной, Сын Чжо понял, наконец и ощутил, что такое стать одной плотью. Ее сбивчивое дыхание перешло в легкие стоны, словно он не женщину ласкал, а играл на диковинном инструменте. И мог сейчас поклясться, что никогда не слышал прекраснее музыки, чем этот голос, чуть охрипший, но такой нежный, выдыхающий ему в губы.- Сын Чжо...***Сегодня ей ничего не снилось... Вообще... Ха Ни просто провалилась в сон... Только под утро ощутила холод и сжалась вдруг от страха, что Сын Чжо ей только приснился. Но именно в тот момент, когда она, окончательно замерзнув, была готова проснуться, рядом кто-то мощно завозился, потом ее крепко обняли и вернули в тепло, прижимая к горячему мужскому телу.- Самостоятельная ты моя... - пробомотало над ухом. - Когда ж ты одеялом-то пользоваться научишься?От этого ворчания она неосознанно улыбнулась и крепко прижалась к своему гениальному вредине, обнимая его обеими руками. Тот блаженно вздохнул, уткнувшись носом в ее макушку, и муркнул, засыпая.- Вот сразу бы так...Сын Чжо проснулся от того, что рядом с ним тихо заерзала жена. Но глаза сразу открывать не стал, пытаясь не сдать себя улыбкой, наблюдая из под ресниц за ее "маневрами". Сначала она приподняла голову и попыталась заглянуть ему в лицо. Но в комнате было сумрачно, и Ха Ни ничего не разглядела. Тогда она оперлась о локоток, чтобы было удобнее.- Спит... - выдохнула еле слышно и легла ему на плечо. Он отвел руку, чтобы она могла устроиться поудобнее, и стал ждать. Вскоре ее ладошка прошлась по его груди и, нырнув под одеяло, погладила живот. Бэк замурзился, желая отпугнуть хулиганку. Она и правда отдернула руку, но потом пальчики снова шаловливо пробежались по груди и вдруг задержались на чем-то. Тихое хихиканье заставило-таки разверзнуть очи.- И что же ты нашла такого, что успокоиться не можешь?Возмущение мужа должно бы было испугать, но нахалка только расхохоталась. Теперь уже в голос.- Я нашла на солнце пятна! - выдавила она сквозь смех и в ответ на непонимающий взгляд дернула что-то, отчего Сын Чжо ойкнул и тут же придавил смеющуюся Ха Ни к кровати. А та покачала у его перед носом двумя пальчиками, в которых был зажат волосок.- Представляешь! На тебе начала расти шерсть! А я-то думала, что на совершенстве не бывает ничего лишнего! Ты можешь вообразить степень моего разочарования?- И поэтому ты посмела меня разбудить таким варварским способом?Голос звучал угрожающе.- Ой-ой-ой! Прямо-таки! А твоя мама позавчера водила меня в одно премиленькое местечко, где мне всю растительность повыдергивали. Хорошо хоть на голове оставили... Вот это настоящее зверство! А ты... Один волосочек всего!Бэк улыбнулся.- Ничего удивительного. Я мужчина и это нормально. А результат твоего похода к косметологам мне нравится.Рука ласково и в то же время властно прошлась по нежному женскому телу. Ха Ни попыталась её отбросить, но не вышло.- Дорогая, а давай ты брыкаться не будешь! Я ведь все равно возьму верх!Она только возмущенно фыркнула. Вот еще! Это вопрос, кто победит!Возня в постели как-то уж слишком быстро закончилась. Причем победой Ха Ни, которая, совершенно не подозревая подвоха, мгновенно оседлала мужа, радостно воскликнув.- Все! Я победила! И чей теперь верх?- Конечно, милая! Ты победила, ты...Улыбка была уж слишком довольной. Тут что-то было не так... То, что это ловушка, она осознала уже в следующий момент, когда руки Сын Чжо, охватив ее бедра, слегка подвинули вниз, давая понять, чем вызвана эта сладенькая улыбочка. Ха Ни только было собралась возмутиться и пискнуть "Маньяк!", как ее легко подхватили под попку и посадили на то, что она окончательно разбудила, желая доказать свою способность взять верх. Вот! Взяла!Ощущения, надо сказать, были совершенно необычными. Казалось, что он заполнил ее собой, не оставляя ни капельки свободного места. И это было на грани боли и удовольствия. Он немного пошевелился, давая знать, чего хочет от нее и Ха Ни уловила его движения. Вот теперь она могла видеть лицо Сын Чжо. Его взгляд, обжигающий диким желанием и ласкающий обожанием любящего мужчины. Теперь она могла сама задавать темп движениям, дразня его и заставляя стонать, впиваясь пальцами в ее бедра. Она видела, как близко сейчас ее муж к тому моменту, когда судорога пройдет по его телу, давая знать о том, что он достиг предела удовольствия и немного замедлила движения, слегка раскачиваясь на нем. И Бэк не выдержал. Рявкнув "Мучительница!", он мгновенно перевернул ее, одаривая жадными, жалящими поцелуями. Прижимая к себе его голову в тот момент, когда он впился в ее шею, Ха Ни вдруг не к месту подумала, что завтра ей придется одеть свитер с глухим воротом. И обрадовалась, что уже осень. А потом все мысли вылетели из головы, со скоростью звука. Потому что все ее тело, подхватив ту дрожь, которая сотрясала сейчас ее мужчину, передалась ей. И это единение с ним вызвало такое счастье, что нежданные слезы набежали на глаза.- Ну, что ты, маленькая моя? Я сделал тебе больно? Прости меня, Ха Ни! Прости... прости...Его легкие поцелуи снова ласкали разгоряченную желанием кожу. Она потянула его к себе, не давая откатиться в сторону, освобождая ее. Ей нравилась эта тяжесть. И нравилось, что он был сильнее. От этого хотелось прижаться крепче, прячась на его груди от всех своих страхов и сомнений.- Мне не больно... совсем... просто я...Он понял, о чем не договорила его Ха Ни. Ей никогда не было ТАК хорошо. Теперь, став взрослее, ее ощущения от близости с мужчиной стали совсем другими. Более сильными... Более яркими... А тот, кто подарил ей всю эту яркость, был не просто близок физически. За то время, что они провели вместе, он стал ей самым близким и родным. А вот это счастье принадлежать друг другу стало самой большой наградой для них обоих.- Посмотри на меня, Ха Ни!Она выполнила его требование, подняв глаза. Взгляд Сын Чжо был таким теплым и нежным, что сердце снова заколотилось, как пойманная птичка. Он, очень бережно обняв ладонями ее лицо, нежно коснулся губ и прошептал ей на ушко.- У нас никогда не будет, чтобы кто-то брал верх... Слышишь? Только вместе. Всегда. Согласна?Ха Ни могла только кивнуть. Его губы обласкали ее ротик. И, прежде чем снова начать нежить свою жену, Сын Чжо сказал то, чего она так ждала.- Я люблю тебя, Ха Ни! До смерти!