Глава 40. История маленького воина (2/2)

— Я не маленький! — вытерев глаза, старался сделать серьёзное лицо, но в душе безумно радовался за брата, что он жив. Он же проигнорировал мои слова и продолжал рассуждать, на счёт врага:

— М-да, то, что мы избавились от разведчика конечно хорошо, но лучше было бы взять его в плен.

Но мы были ранены, нужно было немедленно улетать и залечить раны. Это приключение и небольшое сражение в живую, стали мне вторым уроком.

Возвращаясь назад на корабле Дэймон не стал привязывать меня к креслу. А когда он вернулся в МШЖ, взяв меня с собой, не упустил возможность рассказывать эту историю своей команде. В центре внимания я был так горд за себя, что вновь воображал, что когда-нибудь стану как брат. Его друзья тоже меня хвалили и сравнивали с ним. Весёлый четырёхрукий даже стащил с Дэймона его очки и нацепил на мой лоб. Наконец-то я их примерил. Однако они оказались мне несколько велики, потому спустились на шею, но и так я чувствовал себя непобедимым героем, как описывали меня друзья брата. Было весело, и Дэймон был согласен с ними, что с пилотными очками я выгляжу очень по-героически, но потом всё-равно забрал. Я ведь ещё мелкий.

***</p>

Какое потрясающее это чувство, уверенность в себе. С ним поднимаешься так легко и идёшь вперёд не страшась никого и ничего. Но так ли оно безопасно?

Империя удачно завоёвывала больше новых планет, стремительно разрасталась. И в какой-то момент вознеслась настолько, что скучно стало побеждать мелких врагов.

Гроксы — воинственная механическая раса. У них самое мощное оружие в галактике, но секрет его устройства нам неизвестен. Эти воины оцепили центр галактики — нашей разведке так и не удалось узнать, что происходит за этой блокадой. — написано на Скрижале Силы IX. Вот они те самые воины, на которых и нужно точить зуб. Сильнее их, должно быть никого нет, раз они захватили весь Центр Галактики.

— Что это за место? — спросил я следуя за братом по синей тропе Долмаса. Растения распускали синюю листву. Всё здесь было синим, и я опасался, что потеряю брата из виду.

— Сейчас всё увидишь. Не отставай.

Мы поднялись в гору. На более менее ровном месте, я увидел недоделанную постройку, что возвышалась над землёй на четырёх стволах деревьев. Одно из них было с особенно толстым стволом, которое в основном и держало всю конструкцию. К этой постройке была подведена верёвочная лестница. Забравшись наверх, мы встретили всё ту же команду друзей. Они хотели построить здесь небольшой штаб, чтобы перенести сюда некоторые интересные вещи, которые хотели бы сохранить для себя. Я присоединился к строительству. Тем временем между друзьями развязался разговор:

— Слышал, ваша империя готовит разведку к Гроксам, — начало кудрявое опрятно растрёпанное существо, — Вы правда думаете их победить?

— Вам, что делать больше нечего? — засмеялся четырёхрукий.

— Да, разведка готовится, но не торопится отправляться. И что значит «правда думаете»? Мы их однозначно победим!

Дэймон рассказывал, что и сам готов отправиться в центр галактики, чтобы увидеть их собственными глазами. Однако друзья едва не поссорились по этому поводу, потому что не горели желанием лететь туда. А Дэймон однозначно бы их потянул за собой, если они хотят быть в одной команде.

Штаб был достроен и вещи перенесены. Дэймон готовился улетать. Он взял меня с собой в это путешествие. Так как до Центра лететь слишком далеко, сначала потребовалось найти червоточину, которая перенесёт нас туда как можно ближе. И она была найдена. До окраин Центра оставалось рукой подать. Там империя обзавелась несколькими союзниками. Я и Дэймон приближались к ним. Нужна подзарядка. Вскоре мы подлетели к Центру, где сгущаются звёзды, а управлять кораблём становится просто невозможно. Мы поймали сигнал от неизвестной империи, точнее известной на всю галактику, но мы для них были незнакомцами. Ещё какими! Они никому не доверяют в сто раз, наверное, сильнее чем раса воинов. Однако по нам не начали пальбу, а дали возможность заговорить:

— Идентифицируй себя. — услышали мы скрежетание механического голоса.

— И что мы им ответим? — спросил я у Дэймона, всматриваясь в кибернитическую часть тела грокса, особенно в светящийся механический красный глаз, при виде которого у меня поднималась шерсть, — Скажем, чтобы они отозвали свой истребитель, иначе раскрошим их на мелкие кусочки?

— Нет. Мы прилетели на разведку. И мы узнали: сунемся дальше, на кусочки покрошат нас. Сейчас ведь мы одни. Возвращаемся, предупредим остальных.

Прошло не много времени, как наша Империя развязала войну с Гроксами. И раз за разом терпела крах.

— Собирайся, — внезапно сказал Дэймон, нервно ходивший по комнате туда-сюда, — Мы летим на Долмас. Надо потренироваться с управлением летательного аппарата.

— Но зачем? Разве нас туда пропустят? У вас же каникулы…

— Мне надо, значит пропустят. Собирайся. Потом возможно времени не останется.

Это была самая долгая и напряжённая тренировка. Я не плохо мог управлять летательным аппаратом, но в этот раз особо напряжённая обстановка не давала сконцентрироваться, и я часто косячил. Это вызывало во мне гнев. Казалось, что все умения как дождём смыло, будто я всё забыл. И бился о штурвал головой, когда не получалось, и оттягивал уши вниз. Увидев меня таким, брат заставлял прийти в чувство, дав пощёчину. Однако это не помогало, и он незамедлительно прекратил тренировку. А потом, чтобы развеяться, мы пошли к штабу на уступе горы. Там Дэймон сказал, что я тоже могу оставлять здесь что-нибудь и разрешил трогать остальные хранящиеся вещи. Странное это место. Здесь так одиноко.

Но вот и настал тот роковой день. На наши планеты, добытые кровью сородичей, стали опускаться корабли гроксов (хотя они не были похожи на корабли, что мы видели у центра). Из них выползали безвольные существа, словно запрограмированные на уничтожение всех и всего. Воины стремились их уничтожить, но как бы они не старались, их становилось всё больше и больше. Разносчик, который гроксы посадили на планету, уничтожить не удавалось. Все гибли один за одним. И я, и мой брат видели всё это своими глазами. Шансов выжить почти не осталось. Воины бросились эвакуироваться. Кому повезло, тот успел, но были и те, кто не сдавался. Мой брат не сдавался.

— Беги, Саймон! — крикнул он, стреляя по заразе из плазмапульса.

— Я не брошу тебя! Я помогаю! — и находил гранаты, и кидал в противных зверей-убийц, но они будто и не исчезали, хотя их можно было задержать. Это и пытались сделать те, кто остался, чтобы другие могли уйти.

— Не глупи, Саймон… — раздался взрыв, Дэймон подхватил меня, но я, сам не зная, что творю, вывернулся и побежал обратно. — Саймон!

Я нёсся навстречу гибели, не слушая брата, решительно и целеустремлённо, считая своим долгом спасти остальных, и мне ни разу не пришло в голову, что я маленький. Но стоило мне оступиться, споткнуться и упасть — как я об этом вспомнил. Поднял голову и увидел, что меня вот-вот настигнут разносчики. Я вскричал, зажмурился, закрыв голову руками. Но передо мной возникла тень. Я открыл глаза: это был мой брат, он был весь израненный, а вокруг лежали мёртвые разносчики.

— Ты бежишь не в ту сторону, дурачок, — прохрипел Дэймон и упал. Я оттащил его к выступу скалы, что стал нам укрытием. — Беги на корабль, Саймон, — повторял всё время он.

— Я тебя не брошу! — сквозь подступающие слёзы отчаянно выдал я. — Давай, вставай, мы их остановим! Ты же… Ты же сам г-говорил.

— А теперь я говорю «беги», беги пока есть время. Не-ет, не плачь. Будь сильным, Саймон. — чёрной от прилипшей пыли и запёкшейся крови, дрожащей рукой Дэймон стянул со лба пилотные очки с красным ремешком и блестящими линзами и протянул их мне, — Рано или поздно это должно было случится; цивилизации рождаются, сражаются и развиваются, а потом умирают. Беги, и впредь будь сильным!

Я взял очки, но долго не мог отпустить его руку. Не мог сдержать слёзы. А время шло, и разносчики снова подползали.

— Ну же! Убегай! — последний раз он выдавил из себя полухриплый злой возглас. Я вздрогнул, отпустил его руку. Затем вскочил, пятясь назад, не мог оторвать глаз от умирающего брата. Он закрыл глаза, но одними губами опять произнёс: «Будь сильнее впредь».

Я развернулся и побежал со всех ног. Но вновь и вновь я переставал видеть куда меня несёт: пелена слёз застилала глаза. Я отчаянно пытался их стереть, но они не прекращали литься ручьём. Крепко сжимая ладонью красный ремешок, не останавливался и бежал мимо израненных, чьи жизни были отобраны. Какой ужас. Неужеле, я не видел их до этого? А за спиной по прежнему расползалась зараза. Я сжал в руке очки ещё сильнее, боясь опять споткнуться и выронить их.

Но вот передо мной корабль, который эвакуирует спасённых. Оттуда подзывают меня бежать быстрее. Я сделал рывок — и оказался на борту. Шлюзы закрылись. Мы отлетаем. Но куда? Я встретил на борту мать. Она спросила про Дэймона, но я не мог говорить, на секунду забыв, и вспомнив вновь его лежащим возле выступающей скалы, по щекам снова полелись водопады, но стиснув зубы, я удерживал крик. После чего я спросил об отце, ведь он был недавно здесь, но в ответ получил, что он остался на планете. И в этот момен я повернул голову к иллюминатору…

Взрыв. Всё уничтожено. Их больше нет.

Такие три урока: пройти через пот, кровь и слёзы. И я прошёл. Но раз уж я остался жив, мне прийдётся их повторять снова и снова…

***</p>

Долмас. Планета, на которой меня плохо видно. Я брёл по тропе. Шуршали скукоженные синие листья. Они опадали с деревьев, как мои сородичи падали в тот вечер. Маленький штаб. Как тогда я вижу перед собой призрак брата. Помню как боялся потерять его из виду. Я упал на колени и наконец разжал ладонь. Его пилотные очки. Вновь пошли слёзы — я их не сдерживал. Странное место… Тут так одиноко… Кажется, я это уже говорил, а может, предвидел? Раздался вопль. Это мой пронзительный крик скорби. Он распугал птиц. Ну и пускай, им меня не понять… Я преслонился к земле лбом. Синий закат. Зачем я сюда пришёл? Покричать. Что ж покричал, что теперь? Я думал, что оставлю здесь очки Дэймона и больше никогда не вернусь. Но не смог расстаться с ними: повесил себе на шею и раз за разом возвращался в это место. Я хочу их уничтожить…

Гроксы — сила, с который надо считаться. Но у роботов нет души — а значит, и боевого духа. Со временем мы сократим технологический разрыв и уничтожим их. — Скрижаль Силы X. Я нашёл её в шкафу на верхней полке. Дэймон оставил записку к ней:

Возможно слишком глупо и рано было начинать эту войну. Может следует пойти по другому сценарию? Как думаешь, Саймон?

Саймон? Он что, знал что я вернусь? Вот это я понимаю «далеко идущие планы». Да… всё, что он не делал было не просто так. Я так и не победил его в шахматы… И снова пелена в глазах. Я вернусь сюда ещё не раз…

Вот и началась учёба на Долмасе. Я продолжал стараться, однако здесь были те кто, знал моего брата, ненавидел его всей душой, и знал, что случилось. Они доставали меня, но никакого желания с ними спорить не было, потому что отчасти я был опустошён. И когда я проходил мимо таких со скучающим видом, они воображали, что я обращаю внимания на их слова. У меня были наушники. Я постоянно слушал музыку. Она помогала унести меня из реальности, наполненной пестрыми противными цветами и неискренними лицами.

Случилась история: я как обычно слушал музыку, сидя в автобусе, возвращаясь в новое место жительства, и вдруг мне в щёку что-то воткнулось. Я нахмурился и повернул голову, а там — два огненно красных глаза уставились на меня. Я вспомнил Гроксов, их искусственные красные глаза из ламп, и завопил. Себя не помня, соскочил с места, дёрнул за рычаг экстренной остановки и выпрыгнул наружу. Добежав до случайного поворота, я остановился. Что это было? Как во сне. Какой-то бред. Но в этом переулке был ларёк. Я бросил взгляд на ветрину и увидел Скрижаль Силы I. Мне не захотели её продать. Тогда я решился её украсть. Пока меня не заметили (спасибо случайному болтливому покупателю), я унёс скрижаль домой, а на следующий день отнёс в штаб.

На другой день я увидел похожее существо на то, которое было в автобусе, в коридоре МШЖ. Красные глаза на фоне белого лица сложно не заметить. Но одежда была какой-то серой. И хоть на голове её были большие цветные пучки из дредов, они тоже выглядели серыми. Другие ученики бранили существо, но она просто устало смотрела на них не проронив ни слова. «Ты тоже молчишь?» — подумал я.

А в другой раз, кто-то прознал видимо, что я украл скрижаль, и хотели отвести меня к директору. Я кинулся бежать к лифту, выбрав удобнле время, и тут судьба снова свела меня с ней. Я был изумлён, что даже прижался к стене лифта. Она же ни как не отреагировала, я подумал, что она меня не узнала, но потом вспомнила. Мне пришлось схватить её теперь за руку, ведь из-за неё я свернул в тот переулок. Когда мы выбежали, я вновь удивился: какая лёгкая. Она выглядит довольно высокой и сильной, но на самом деле оказалась маленькой и хрупкой. Она задавала очень много вопросов, я не хотел отвечать, так как не хотел отвлекаться от основного дела — побега. Да, опять я убегаю от каких-то непонятных существ. Может надо было сказать, что я ничего не знаю и тогда отпусти ли бы меня с миром, но я не умею врать. Да и потом, возможно благодаря им я познакомился с Вэй. Она говорила, что я влип в историю, втянув её, однако она сама решила мне помочь, показав лестницу, которую не показывал мне брат. Но потом и с ней случилась история, в которой я почему-то не прошёл мимо, и даже сломал трубу, чтобы помочь.

***</p>

Однажды я шёл по улице никого не трогая. Слушал музыку опять. Мне на пути встали неприятели. Те, перед которыми я выделывался на уроках полётов в дни самоуправления у моего брата. Они были одни из тех, кто не понял его уроков.

— Что? Братец умер и теперь ты думаешь вместо него быть активистом?

Это весьма колкое замечание, произнесённое с холодной насмешкой, заставило меня нахмурится. Они не знают как он умер — как они смеют, вообще о нём говорить? Они были очень опрометчивы, напав на меня с такими словами, вымещая на мне злость, за то, что когда-то Дэймон пытался научить их чему-то.

— Ты никогда не станешь таким как он! Теперь тебя некому защищать! — смеялись они над моей болью. Но они ошиблись. Мне не нужно было становится таким как он. Я был, как брат. Да, я как и брат ненавидел слабаков, жалующихся на свою печальную участь.

В тот день был дождь. Остались лужи. Неприятели избили меня, окунув в них.

— Что же ты не плачешь? Брат тебя не защитит! — пытались вновь надавить они.

Я поднялся, оттряхнулся. Во мне крепла ярость.

— Какие же вы идиоты… — злобно прохрипел я. На шее как всегда были надеты его пилотные очки. Я затянул их по размеру и надел на лоб. — Брат всегда со мной!

Они думали, что я слабый. Но теперь сами лежат в помутневших зеркалах луж. Им повезло, что они не разбиваются, иначе я разбил бы эти зеркала об их лица. Больше они ко мне не подходили, старались испортить мне и без того нелёгкую жизнь издалека.

А потом я встретил Вэй и познакомился с её другом Робом. Весьма необычное знакомство вышло.

Я был на набережной недалеко от пруда, где было много лестниц. Ниже дороги, по которой шёл, заметил как один из учеников в чём-то упрекает Вэй. В чём заключалась суть конфликта я не выяснил. Да это было и не важно. В этот раз я не стал помогать. Хотел посмотреть, как она справится сама.

— Ты всё-таки пришла. А я уж думал ты струсишь.

— За кого ты меня держишь? Я ничего не боюсь, — высокомерно ответила она, но потом продолжила шутя:

— Ну, кроме того, что не замечу как умру. Так что если у тебя в планах меня убить, пускай это будет весело.

— Не переживай. Твои мучения будут достаточно длительны, — существо хотело ударить её, но Вэй остановила его на мгновение:

— Стой, стой. Давай не будем применять кулаки, а решим всё мирным путём?

— Так и знал. Ты просто трусиха! — не стал дальше слушать недруг и всё-таки ударил её.

Она упала на сухую землю, подняв пыль вокруг. В этот момент я увидел его вышедшего из-за дерева. Роб был мрачен и неумолим. В его глазах ясно выражалась хладнокровность и безразличие к последствиям. В руке его был непонятный длинный шест с торчащими проводками, обклеянный изолентой. Роб стремительно приближался к недругу, когда тот вновь хотел ударить Вэй, но она вытянула вперёд руку:

— Подожди! — сказала она и своему другу и незнавшему о нём неприятелю. Тут она спокойно встала, оттряхнулась. А потом с деловым видом предложила новое условие, чтобы не драться, — Есть предложение, от которого просто глупо отказываться: я забуду эту историю и эту бессмысленную сору, если… — она сделала выжидающую паузу, чтобы хорошо рассмотреть лицо недоумевающего, изумлённого существа, и, подаваясь вперёд, многозначительно подняла указательный палец, — …если ты… извинишься.

— Что? Чтобы я перед тобой ещё ползал на коленях? Никогда! Твой жалкий скулёжь не спасёт тебя от собственной слабости! На тебя жалко смотреть!

Вэй улыбнулась, отвечая добром неприятелю, она ввела его в большое заблуждение. Её сила была в другом.

— Хочешь фокус? — внезапно сказала она, на что существо ещё больше рассверипело и, замахиваясь, хотело снести Вэй с ног, но она применила нехитрое, такое знакомое мне движение: остановила его одной рукой упёршись ею в его лоб. — Обернись.

Существо, как заколдованное, посмотрело назад и наконец-то поняло, что само загнало себя в ловушку. Роб замахнулся своим шестом и откинул обидчика прямо в воду, добавив к этому удар током. Это был электрошокер с весьма странной конструкцией. Неприятель остался в ужасе, когда смог выйти из воды. Он выполз на коленях, кашляя. Надо же… А говорил, что не опустится до этого. Он посмотрел на этих двоих, смотрящих с высока.

— Это на тебя жалко смотреть, — колко заметила Вэй, но, хотя и понимала, что это ничего не изменит, зачем-то прибавила:

— Может, всё-таки помиримся?

Обидчик вновь рассверипел от этого наглово, самонадеянного предложения. Забыв, что он насквозь промок, он вцепился в шест Роба, но тот успел направить в неприятеля разряд. Он упал, потеряв сознание.

— Мда… Как-то это совсем не смешно. Вот видишь, шест пригодился. Отличный вышел эксперимент, а?

— Эксперемент, то мне показал, что эта фигня на что-то годится, — спокойно ответил Роб, держа перед собой шест, а потом резко воткнул его в землю и тихим упрёком вызверился на Вэй сквозь зубы:

— Но ты-то, о чём думала? Это существо могло тебе что-нибудь сломать!

— Но ты же был рядом, — потягиваясь сказала она, гладя места ушибов.

— Я мог бы и не приходить, — злобно сказал Роб, даже притянул её за воротник. Но она его не боялась, а только усмехнулась:

— Обманщик. Я знала, что ты прийдёшь.

Удивительно. Я уж сбился считать, сколько раз за это время у неё сменилось настроение.

Они подняли поверженное существо, чтобы отнести его туда, где ему окажут помощь. Я спустился к ним по лестнице. Сказав, что невольно стал наблюдателем и соучастником этой истории. Вэй сразу меня узнала и поздоровалась.

— Ты ещё кто? — презрительно спросил Роб.

— Это маленький воин, — пояснила Вэй, — Его зовут Саймон.

— Воин, значит, — хмыкнул Роб, — Что ж ты стоял в стороне, совсем не как воин? Хотя всё равно. Идём, Вэй. У нас есть дела.

— Это была не моя битва, — ответил я. — А теперь, кажется вам нужна моя помощь.

— Вовсе нет, ничья помощь нам не… — свысока отвечал Роб, но обернувшись на Вэй, держащую ноги поверженного существа, стал говорить несколько другое, но так же задрав нос, — Да. Вэй, отдай это ему. Мы понесём его, а ты пока вызывай врачей.

***</p>

Проблемы… Отовсюду меня вызывали на драку после того, как заканчивались уроки в МШЖ. Для всех я резко стал тем, на ком можно выместить свой гнев. Но я был достаточно силён для остальных, чтобы дать им отпор, однако перед преподавателями, которые разумеется прознавали о драках, я становился неким подрывником порядка. Я всё меньше горел желанием сражаться или брать задания, как это делал Дэймон. Я чувствовал, что мыслю уже совсем по-другому, не так как прежде. Я чувствовал себя пиратом. Так оно вообщем-то и было. И это чувство, возможно, и заставило меня поладить с Вэй.

Не задолго до того, как я покинул Долмас навсегда, Вэй показала мне восемь скрижалей философии воинов. В Вэй чаще можно увидеть миролюбивое существо, но иногда её внезапные вспышки гнева сметали всё на своём пути. Но такое случалось крайне редко. Если её не трогать, так даже и ни разу не подумаешь, что она способна на агрессию, и если вдруг она в какой-то момент просто повышала голос, остальные сразу пугались «даже Вэй кричит», хотя она вовсе не кричала, а лишь на повышенных тонах предупреждала, что если кто продолжит её доставать, то явно ему будет хуже. Однако не смотря на то, что я знал об этом, всё равно меня настигло удивление, когда она показала мне раритеты привезённые с её родной планеты.

Я знал, что всего скрижалей Силы десять штук. Однако я не всё рассказывал Вэй, и не упомянул, что помимо Скрижали Силы I, которую Вэй просила захватить с собой, на полке в моём маленьком штабе лежит ещё скрижаль под номером десять, на которой мой брат оставил записку. Я трепетал в волнении смотря на эти, казалось бы, обычные камни, но они напоминали мне о прошлом, которого я противился. Вэй изучающе смотрела на меня и на скрижали, видимо интересуясь, как я отреагирую. Как бы я не хотел скрыть своии эмоции, они били из меня фонтаном. Но я нашёл, что сказать, чтобы не начать разбалтывать ей о своих воспоминаниях. Я сделал вид, что моё волнение связано с идеей найти все раритеты в галактике, и это сработало. Вэй решила, что я «сумасшедший коллекционер», как она выразилась. Мне было не приятно скрывать, что на самом деле я скучаю за братом. Но нельзя же просто взять и первому попавшемуся излить душу. Нет… Всё-таки я и ей не до конца доверял.

Забрав коробку со скрижалями, я тут же отправил их в маленький штаб. Перечитывая философский текст, всё время возвращал своё внимание к последней скрижали. Мне почему-то хотелось смеяться. Дэймон предполагал, что завязывать войну с Гроксами глупо? С чего это вдруг мы решили, что стали сильнее их? Но что значит в его записке пойти по другому сценарию? Наверное жить как прежде, сражаясь. Но какой смысл теперь сражаться? За кого? И вот, когда я улетел, когда попытался быть «торговцем», когда вступил в противную мне пиратскую команду, которая была полной противоположностью той, которая была у Дэймона, когда меня из неё вышвырнули (чему я, впрочем, был даже рад), когда пережил ещё одну потерю близкого существа по имени Павел, с которым успел так же поладить, пока летал с ним, и наконец, когда меня вновь нашла Вэй на «сказачной планете», я понял, что вполне могу доверять этому непонятному существу, которое зовёт себя Странником.