Чехова. Не "Образцовый" (1/2)

Я прикрыл глаза и провалился в блаженную полудрёму. В теньке солнце не такое доставучее и можно даже попробовать поспать немного, но поспишь тут, когда в воде плещется девушка в одном нижнем белье.…: Эротичненько, — либидо проснулось.Я: Вид как вид, — нейтрально ответил я и лёг обратно на песок. Фильтрую все входящие звуки, пытаясь оставить только природу и ничего больше.

…: Ты чего это, Сёмыч? К прекрасному полу охладел?

Я: В последний раз, когда я к нему прикипел, то… тебе напомнить благодаря кому я оказался здесь?…: Ксана? Век бы не вспоминать её. Человека, дважды сводившего меня на свидание со Смертью. В первый раз у неё не получилось меня упокоить, но я получил в подарок отбитые лёгкие и потерю возможности заниматься музыкой. Во второй раз я оказался здесь, в этом лагере, и даже не знаю, что ждёт меня после него:

Может, я вернусь обратно и там тихо в парке помру?

А может, я останусь здесь и начну жизнь с чистого листа?

А может, Рандом сжалится надо мной и выплюнет меня в реальность хотя бы за пару часов до часа Икс?

Одни вопросы, а ответы в себе содержит только тот автобус, который повезёт нас в ?райцентр?, но где он?

— Сёмка, пошли купаться! Я притворился мёртвым. Или спящим. Меня нет, я никуда не хочу. И купаться я тоже не хочу. Сделайте вид, что меня не существует.

*** Родительский день. Тут и добавить нечего: родители приезжают к своим чадам, закидывают их пакетами со сладостями и подарками, а потом валят в закат. К чему этот день, если через три дня вы всё равно увидитесь?

Пусть я и не вижу смысла в этом дне, но я возблагодарил Рандом за то, что Он подарил мне тишину и спокойствие — все пионеры со своими родителями, а я, как пятое колесо, остался не у дел.

Но тишина — вещь хрупкая, и рано или поздно её кто-нибудь да нарушит. Я меньше всего ожидал, что этим нарушителем спокойствия станет Чехова.

— После обеда ты идёшь со мной, — в наглую она села со мной за одним столом на обеде. Мой взгляд-молния и гнетущая атмосфера её совсем не прошибают.

— Зачем? — недовольно поинтересовался я, пытаясь понять с какой стороны лучше подобраться к гороховому пюре и тому, что обозвали печёночной котлетой. — У меня наконец-то выдался перерыв. Дай от лагеря отдохнуть.— Дело очень важное. Прям очень. Прям вот настолько! — девушка развела руками в стороны. — Дело масштаба Вселенной!

— Говори здесь… или ешь молча.— Не на людях. Окей?

Я угрюмо выдохнул и согласился. Если я её хотя бы не выслушаю, то она от меня точно не отстанет. С обедом она расправилась быстрее, чем я со вторым блюдом. Хоть настроение и было на потолке, но есть это месиво мне как-то не хотелось совершенно.

Из столовой мы вышли одновременно и побрели в сторону домиков, где живут две хулиганки и сама Чехова.

— Я тут подслушала Оленьку и узнала кое-что интересное… Пауза и умоляющий взгляд.

— И что же?— Все в лагере сегодня такие тихие потому, что… И снова тот же взгляд.

— Потому что?— Потому что в лагере комиссия. Рассматривается вопрос о присвоении лагерю статуса ?Образцового?, — девушка надула щёки, сложила руки на груди и обиженно фыркнула. — Пока что всё складывается в пользу лагеря. Интересно. За три предыдущих дня мне хватило приключений настолько, что я бы сам уехал подальше, а на лагерь бомбу сбросил. Атомную.

—И что ты предлагаешь?— Как что? — Чехова смотрит на меня как на идиота. — Хочу помешать.— Это без меня, — я сразу открестился. Не хочу заниматься авантюрами, тем более в свой, возможно, единственный спокойный день.

— Ну, пожалуйста! — она опережает меня, останавливается, складывает руки в мольбе и делает те самые глазки, щенячьи глазки. — Это очень важно! Я не хочу, что бы этот лагерь стал ещё большим сборищем для умалишённых! Я вообще хочу, что бы он закрылся! Чехова говорит это так серьёзно, что я не верю. Вот, правда, не верю.— Это не ко мне. Извини.— Неужели тебе не жалко детей? Я не говорю о тех, кто уже здесь, а о тех, кто может быть здесь, кто ни разу ещё не был! Тебе не жалко их? И тут мне стало страшно. За все то время, что я знаю Чехову, она ещё никогда не была такой серьёзной.

— Помнишь, что я тебе рассказывала вчера?— Ты много чего рассказывала.— Да, знаю. У меня язык без костей, но ты вспомни про моё отношение к детям.— Дети не виноваты? Хах, дети бывают разные, знаешь ли.— А мне плевать! — рявкнула девушка, топнув ногой. — Я прекрасно и без тебя знаю, какие дети бывают жестокие! Я на своей шкуре сполна это ощутила!— Ну, раз знаешь, то зачем тебе всё это? — во мне включился циник, эгоист. Иногда проще встать в сторону и не вмешиваться.— А затем! Затем, что каждый заслуживает шанс на нормальную жизнь! А ты… ты… придурок! Идиот! Кретин! Так, стоп! Слёзы? Серьёзно?! Слёзы?

— Боюсь тебя огорчить, но твои ?слёзы? на меня не действуют.— Это не для тебя слёзы, — Чехова вытерла ладонью слёзы. Всё ещё держится достаточно серьёзно и прямолинейно. — Знаешь, что? Если ты такой Пиноккио и тебя ничего в жизни не волнует, то это твоё дело! А я сделаю то, что должна! Чехова развернулась и ушла.

Я остался стоять на месте. Очень за себя рад. Да, я сделал правильно. Я не вмешался. Так надо. Я урвал себе ещё немного спокойствия в этом море беспокойства.

*** Шататься по лагерю в тихий час? А как же комиссия? Как же статус ?Образцовый?? Да мне плевать! Я вообще хочу сжечь это место дотла, так что и на комиссию мне тоже плевать. Мне не плевать сейчас лишь на несколько вещей: Моё спокойствие незыблемо и нерушимо. Пока ещё никто меня не потревожил своими глупыми выходками… кроме Чеховой. И я думаю о ней. Вернее не совсем о ней, не о Чеховой. Я просто пытаюсь себе представить, как она будет срывать лагерю план по захвату умов. Как же она не даст лагерю стать ?Образцовым?? Сколько бы я ни бился над этим вопросом, решения найти мне не удаётся – эта девушка уж слишком непредсказуема, а я?

Я слишком глуп, слишком обычен, слишком зажат рамками ума, что бы позволить себе мыслить масштабно, креативно. Мне лень думать об этом, когда кругом царит бардак, и я частенько в нём вращаюсь, а вот Чехова – нет. Она скрыла себя ото всех своей магией и живёт сама себе на уме. Она выбила себе свой уголок интроверта, а мне такая роскошь не светит, увы.

— Уф…

Я повернул голову в сторону вздоха. Надо же! Припомни её и она уже здесь! Чехова собственной персоной! Куда-то идёт, озирается по сторонам. Я решил пойти за ней. Тихо, осторожно, стараясь идти как можно дальше и не потерять её из виду, хотя с последним проблем не возникнет при всём желании — в руке она держит нитки с привязанными к ним разноцветными воздушными шарами. Она как бельмо на глазу и спасает её только факт того, что сейчас тихий час.

Так я и проследил за ней до самой эстрады.

— Фух… чёрт… это куда тяжелее, чем казалось на первый взгляд.