Флешбэк Джон Паркер (2/2)

Я ехал по улицам Нью-Йорка и вспоминал детство и юность. Смотря на знакомые места и кафешки, где я проводил время, когда был ещё в юном возрасте, я не устоял и заехал в полюбившееся кафе. Оставив машину на стоянке, я зашел внутрь. Здесь стоял манящий сладкий запах блинчиков, доносившийся из кухни, и приглушённый гомон посетителей.

?Похоже, пока здесь не так много народу?, — подумалось мне, и с этими размышлениями я направился к свободному столику.Наконец, ко мне подошла миловидная официантка и спросила, что я буду заказывать. Немного подумав, я взял стандартный завтрак с чашечкой кофе, а после продолжил сидеть, изучая зал и входящих людей. За соседним столиком сидели солдаты. Они пили за победу и отдавали дань памяти своим товарищам. Скольких друзей мне пришлось потерять? Да, я как никто другой их понимал. Вернулась официантка, принесла мой завтрак, и я смог насладиться прекрасной отбивной.Через час, когда я уже собирался уходить, оставив чаевые официантке, которая не сводила с меня глаз, строила глазки и, похоже, все-таки хотела дать мне свой номер, я почувствовал на себе любопытный взгляд… Такой взгляд я не раз чувствовал на войне, и моя жизнь тогда висела на волоске. Но этот взгляд не был угрожающим, в нем я чувствовал азарт и готовность действовать. Осмотрев зал и ничего не заметив, я расплатился и подождал, когда мне принесут чек. Вместе с чеком мне принесли салфетку. Я убедился, что на ней был номер и следы от губной помады. Посмотрев в сторону девушки, я подмигнул ей и вышел из кафе.

Идя в сторону машины, я всё ощущал на себе внимание и уже приготовился действовать, когда меня отвлёк звук проезжающей машины. Тут на меня налетел какой-то мальчишка лет пятнадцати. В тот же миг я почувствовал, что мой бумажник исчез из кармана. Резко крутанувшись на пятках, чтобы не упустить уже убегающего паренька с моими деньгами, я рванул за ним. Петляя в маленьких улочках, я понимал, что мальчуган уже несколько лет на улице зарабатывает таким промыслом себе на жизнь, а значит опыта у него достаточно. Наконец, загнав паренька в переулок, я убедился в своей правоте. Этот светловолосый закален улицей. Все-таки в годы войны было очень тяжело, и можно понять, что он дрался за каждый кусок хлеба, чтобы выжить в этом жестоком мире. Мальчишка просто так не сдастся, он будет бороться до конца. Но он выдохся, а по его бегающим глазам было понятно, что он продумывает пути побега. Чтобы хоть как-то его успокоить, я заговорил:— А ты молодец, парень, хорошо выбрал время, чтобы умыкнуть у меня кошелек. Да и физически ты хорошо развит, не каждый обыватель смог бы за тобой угнаться, но не на того напал, — я улыбнулся своей фирменной улыбкой.

От паренька разило страхом, хотя он, похоже, не собирался сдаваться:— Я не понимаю, о чем вы говорите. Я просто убегал от хулиганов, которые за мной бежали, —удивления и обиды в его голосе было столько, что я готов был ему поверить на слово… Но как я сказал, он не на того напал.— Хочешь сказать, что несколько минут назад не ты стянул у меня кошелек, когда я выходил из кафе? И следил за мной тоже не ты?

— Если мальчишка одет не в лучшую одежду, это ещё не значит, что он карманник, сэр. И уж тем более не нужно обвинять меня во всех грехах. За вами я не следил.— Ты довольно умен и изворотлив. Это я признаю, но если не ты, то тогда кто?

В тот же момент в нескольких метрах от нас остановилась машина. Из неё вышли два человека в черных костюмах. Они быстрым шагом направились в нашу сторону. На всякий случай я спрятал парнишку себе за спину, мало ли что. Эти парни мне совсем не нравятся, а особенно их довольные лица и лукавые улыбки…— Здравствуйте, я вижу, этот мальчик доставляет вам проблемы. Надеюсь, всё в порядке? —немецкий акцент в его голосе меня настораживал.— Собственно, кто вы и какое вам дело?

— Простите, мы не представились. Мы из социальной службы по делам несовершеннолетних, а этот мальчик, — он кивнул в сторону паренька, — много в каких делах замешан. И мы будем рады, если вы нам поможете с его поимкой, отдав нам.

— Позвольте увидеть ваши документы?

— Прошу, — оба вытащили свои удостоверения.Смотря на них, я не мог понять, что же меня в этих социальных работниках так напрягает: их акцент, который они пытались скрыть, но я уж точно могу сказать, что он немецкий, документы, которые явно были поддельными, или все таки потайные карманы, в которых, похоже, были пистолеты. Все это пронеслось у меня в голове за секунды, и я быстро принял решение. Этим типам я не доверяю и мальчика уж точно не дам. Посмотрев на пацана, я понял, что эти люди его пугают, и он видит их впервые в жизни. Но, по большей степени, его выдавала дрожь, которую он пытался скрыть.— Извините, парни, но что-то я вам не верю.

И с этими словами я метнул свои ножи, которые всегда носил в чехлах на запястьях специально для неожиданной атаки, которая много раз спасала мне жизнь… Но я недооценил моих противников, те тоже были настороже. Одному нож вошел прямо в глаз, а вот второй ушёл по касательной, и нож попал ему в руку. В тот же момент он уже достаёт пистолет и готов был выстрелить в нас, но я не дал ему такой возможности. Он просто не успел среагировать на мое быстрое приближение и уклониться от удара под дых, который выбил из него весь воздух. Но в этот момент мое преимущество закончилось, и мне пришлось уклоняться от ответных атак. Все-таки это достаточно опытный противник, просто не воспринявший меня всерьез, а это было довольно глупо с его стороны. Доказательством моей силы можно видеть парня, который сейчас лежал в паре метров и истекал кровью из своего пробитого глаза. Но удача все-таки мне улыбнулась. Я даже удивился, когда паренек, который, как я думал, убежал, напал на моего противника со щитком от мусоропровода. Ну прям как истинный Капитан Америка. Это-то и дало мне шанс.Когда противник, ошарашенный таким напором какого-то мальчишки, чуть замешкался, я подловил его и нанес точечный удар по сонной артерии, чтоб не убить, а лишь оглушить. Ведь мне надо знать, что им понадобилось от этого паренька.Подойдя к лежащему без сознания телу, я привёл его в чувство для разговора. Когда этот субъект все-таки очнулся, я начал задавать ему так волнующие меня вопросы.

— Что вам нужно было от мальчишки?! Отвечай! — с этими словами я вогнал ему свой нож прямо в болевую точку, заранее прижав руку к его рту, чтоб с улицы не услышали криков.— Тебе не остановить гидру, отрубишь одну голову — появятся новые!

Эх, все-таки он из гидры. Как это печально, когда недобитки этой организации еще дышат воздухом в нашем мире, даже после войны. Похоже, этот вообще полный фанатик. От него не добьешься конкретного ответа. Мне попадались такие на войне… Я уже хотел попытаться что-нибудь у него узнать, как этот болван сжал у себя в руке капсулу с ядом, запихнул её в рот и со словами ?Хайль Гидра? скончался у меня на руках… Услышав звуки позади меня, я обратил внимание на пацана, который сейчас смотрел на всё это и трясся, словно осиновый лист. Успокоив ребенка, к которому у меня появилось ещё больше вопросов, я спросил:

— Парень, может, ты будешь более разговорчивым, чем эти двое, и расскажешь мне, что здесь происходит? — в моем голосе было столько усталости. — Я думаю, меня уже ничто не сможет удивить…— Они следили за мной несколько месяцев. Я знаю только, что они ищут парня по описанию похожего на меня.— И почему же какой-то подросток им так интересен?

— Они думают, что какой-то паренек видел то, что ему не следовало. Кажется, он узнал кое-что важное о правительственной программе. Они уже несколько лет ищут похожего на меня парня. Но война закончилась и их ресурсы, похоже, тоже, — тихим шепотом проговорил этот подросток.

— Все интереснее и интереснее, — задумчиво протянул я и спросил: — Могу ли я хотя бы узнать, как тебя зовут? Всё же я тебе жизнь спас, и мы можем познакомиться.— Уолтер Харди, сэр, — проговорил этот парнишка и протянул мне мой бумажник.— Оу-у! Это мой кошелек! — с хитрой улыбкой посмотрел я на Уолтера.— Простите, но нужно как-то выживать в этом городе. Я понимаю, что это неправильно, но у меня не было другого выбора. Нужно заработать себе на жизнь…— Ничего, главное, что ты понимаешь. Слушай, думаю нам с тобой все-таки лучше уйти отсюда, пока не приехала полиция.— А эти люди… Полиция вас не арестует? — взволнованно спросил юноша.— Только если они об этом узнают, но я, думаю, смогу с этим справиться.

Через несколько минут я уже был около своей машины. Взяв экспериментальный состав и вернувшись к Уолтеру, который был еще там, я попросил его подождать у машины и проследить, чтобы сюда никто не заходил. Наконец, когда он понял, что от него хотят, я приступил к работе. Все-таки Озборны занимались многими направлениями: яды, различные газы с кислотами, также в это число входил один очень интересный состав. Это едкая жидкость, и если пролить её на трупы, заранее убрав оружие, то за несколько секунд исчезали все улики. Оглядевшись и не заметив ничего необычного, я отправился к машине. Сев в нее вместе с Уолтером и отъехав от места на достаточное расстояние, я наконец смог задать главный вопрос, который сейчас меня интересовал:— Может, расскажешь, что здесь происходит?Смотря на парня, который все же успокоился за этот промежуток времени, на то, как он нервничает, как вжался в кресло, я понял, что это что-то серьезное.— Пойми, если ты будешь молчать, я не смогу тебе помочь.— Хорошо, вы доказали, что не желаете мне зла, но давайте лучше не здесь, а в месте, где нас не смогут подслушать, — со вздохом проговорил он.— Думаю, у меня найдётся такое место.

Когда мы добрались до моего дома, уже вечерело. Смотря на то, с какими глазами Уолтер смотрит на мой дом, я мог понять его удивление. Ведь это здание мало похоже на квартиру, а скорее на какой-то коттедж одинокого холостяка.

Поставив машину в гараж и проводив моего гостя в дом, я почувствовал, что огромный дом произвел на него большое впечатление. Прежде чем начать разговор, я вытащил и разогрел еду из холодильника, которую мне как всегда приготовила домохозяйка. Наблюдая за тем, с какой скоростью ест Уолтер, я понимал, что у него не было веселого детства, и осиротел он рано, а приюты не всегда бывают лучшим местом для детей. Я не хотел, чтобы он увидел в моих глазах жалость — такие дети, как он, не признают этого и могут по-разному отреагировать на такое отношение. Да, Уолтер выживал как мог, но он никогда не сдавался, и за это я его уважаю.

— Еды много, можешь брать, что захочешь и сколько захочешь, — с улыбкой проговорил я.

— Спасибо за такую доброту, но я довольно рано понял, что ничто не бывает просто так.

— Правильные слова, но не всегда это так, Уолтер, — я отхлебнул чаю. — А теперь расскажи все и поподробнее. Из-за чего они тебя преследовали?

— Эх… Как я уже говорил, они ищут паренька, который бы владел информацией о программе ?Супер Солдат?.— Прости, но что?.. — я аж поперхнулся чаем. — Но формулу никто толком не знает. Ученые уже несколько лет пытаются её восстановить после трагической смерти доктора Эрскена. Достоверно известно только о капсуле и вита-лучах, а все остальное доктор держал в строжайшем секрете! Даже его помощники не знали всей формулы. А он категорически не желал что-то записывать. Боялся, вдруг его формулы достанутся человеку с плохими умыслами, ведь армия суперсолдат могла много чего натворить. Капитан Америка и несколько добровольцев стали его первой удачной попыткой, а Стив Роджерс — единственным удачным экспериментом с сывороткой, остальные были лишь вторичными участниками программы, получившие только какие-то конкретные силы, но тоже очень необычные, — я ходил по комнате туда-сюда, говоря себе под нос и размышляя на этот счет.А если этот парень говорит правду, то где-то ходит человек, знающий полностью всю формулу, и это невероятно и крайне опасно. Теперь понятно, почему Гидра искала мальчишку.— Прости за нескромный вопрос, но откуда тебе всё это известно?

— Думаю вы вправе знать, всё-таки вы спасли мне жизнь… Я тот парень, который видел формулу, и я работал на тех людей. Они предложили мне хорошие деньги, но узнав, кем они на самом деле являются, я сбежал, — с грустью в голосе проговорил парень. Похоже, он уже был готов расплакаться от стресса.— Боже, — схватился я за голову. — Во что же я ввязался…— И что нам теперь делать? — шмыгнул носом парень.— Мне нужно подумать. А пока ты останешься здесь, если, конечно, не против. Но знаешь, в идеале Уолтер должен исчезнуть или умереть, чтобы до тебя не добрались.— Простите, я вас не совсем понял. Вы поможете мне?

— Эх… А что мне еще остается? Теперь мы с тобой связаны тайной.— Спасибо вам, — с этими словами паренек вскочил со стула и, подбежав ко мне, обнял и разрыдался.— Все будет хорошо, — успокаивая, я погладил его по голове.Пережить столько потрясений в столь юном возрасте, не знать любви родителей… Мальчик намного сильнее простых детей, но в душе ребенок, как бы не храбрился.

Нью-Йорк, пригород Квинса. 1962 годСейчас ехав по району Квинса к отцу, я смотрел через солнцезащитные очки на солнце. Сегодня чудесный летний день. Я смотрел на улицы, на которых вырос, и на меня накатывала ностальгия. Наконец, заехав во двор к своему отцу и оставив машину, я направился к входной двери. Мне открыл отец. Его голову уже покрыла седина, но он держал себя в хорошей форме. Обняв его и пройдя к столу, где расставляла тарелки мать, я поприветствовал её и сел. Когда с едой было покончено, мы перешли к чаю. Отец взял слово, и я, наконец, смог узнать, что было такого срочного и зачем я должен был приехать. Я понимаю, что он в последнее время сдавал, все-таки возраст у него достаточно солидный — 82 года.— Рад, что ты приехал, сын, — с улыбкой проговорил он. — Все-таки мы с матерью давно тебя уже не видели.— Сынок, надеюсь тебе все понравилось, я старалась к твоему приезду, — мать посмотрела на меня.— Спасибо, мам, все было действительно вкусно. Но я хотел спросить тебя, пап, случилось что-то серьёзное? По телефону ты говорил, что это очень важно. Ты же все-таки знаешь, что сейчас, когда родился Бен, хлопот появилось очень много. Как вспоминаю этот кошмар и то, как Рози с ним справляется… Он просто неугомонный… в плане его безудержной энергии и издавании различных громких звуков.— Ха-ха, то ли ещё будет, сынок. Уж я знаю, ты был ещё активнее в его возрасте! Как же мы с тобой намучились, Джон.— Не нужно смущать сына, Уолтер. Все-таки для нас он всегда останется маленьким ребёнком, за которым мы следили и заботились, — с улыбкой приговорила мама и погладила меня по голове.— Ну хватит, правда, — даже такому вроде бы мужчине средних лет приятно слышать от них эти слова.— Ну ладно, давай оставим маму, пока она тут со всем закончит. Я бы хотел с тобой поговорить кое о чем, — и мы с отцом прошли в его подвальную лабораторию.Смотря на то, как он сканирует свой отпечаток руки и сетчатку глаз, я понял, от кого мне передалась такая паранойя. Наконец, когда мы зашли внутрь, я в который раз убедился, что эта лаборатория прекрасна во всех смыслах. Многое из оборудования здесь было совсем новым и высокотехнологичным, но все таки большинство приборов были родом из Озкорп. С его то деньгами, которые он заработал от совладения старыми компаниями Озкорп, он мог себе такое позволить. Пройдя к столу и усевшись в удобное кожаное кресло, отец начал разговор:— Сын, как ты знаешь, я довольно-таки стар, и после моей смерти хотел бы передать тебе все свои научные разработки и имущество. Когда меня не станет, всё это перейдёт к тебе, и я хочу, чтобы ты все-таки завершил работу над моим экспериментом.— О чем ты говоришь, отец?— Что ты знаешь о профессоре Бертольде Стернберге?— Талантливый учёный в различных областях, как некоторые говорят, лично разработал для Ника Фьюри какую-то формулу ?Бесконечности?, но данные по этому проекту строго засекречены, и я знаю о нем на уровне слухов…— Отчасти ты прав, но кое-чего ты не знаешь, и я сам это скрывал. Я был учителем этого великого научного деятеля… И он помог мне в улучшении сыворотки ?Бесконечности?, чтобы убрать её побочные эффекты…От его слов я был в полном шоке. Так он был наставником такого великого ученого! Это просто невероятно, и он скрывал от меня такое?! Сейчас у меня была на него толика обиды, но все же я понимаю отца, и как в годы войны было нужно хранить такие научные исследования в тайне.— Это очень интересная информация для меня, отец. И у меня к тебе появилось много вопросов, но я понимаю, какими мотивами ты руководствовался.— Спасибо тебе за это… Как я и сказал, я уже очень стар и хотел бы тебе кое-что рассказать о сыворотке. Она не даёт всемогущества, а лишь дает усиленную регенерацию и замедленное старение, доводит тело человека до пика его возможностей, хотя и не дотягивает до ?Сыворотки Супер Солдат?. Все-таки капитан в ином случае мог и танк опрокинуть, но она ещё не совершенна и у неё есть недочеты, которые я бы хотел, чтобы ты устранил. И самое главное, без постоянных инъекций принимающий может просто умереть, так как эффект временный и проходит через десятилетие, хоть это пока и самый долгий срок, которого я смог добиться. Все-таки вита-лучи, которые бы могли ?укрепить? её в цепочке ДНК человека, пока мной изучаются, и их доза и сила воздействия на организм тоже. Потеря самых главных исследований доктора Эрскена сильно ударила по научному сообществу…Слушая отца, запоминая такие новые для меня открытия перспективной сыворотки, я вдруг понял, что у меня есть Уолтер, описавший мне формулу по памяти, и который сейчас работает на меня под другой личностью и уже нашёл себе девушку. Но я подавил в себе порыв рассказать об этом отцу — все-таки если о сыворотке узнают, это плохо кончится. Я думаю, использовать формулу для улучшения сыворотки отца — очень перспективное направление, особенно, если создать отдельный компонент с усилением тела испытуемого и регенерацией. Это будет очень продаваемый продукт, без такого бонуса, как ?бессмертие?, но это дело десятилетий научной работы и экспериментов.— Это удивительно и очень перспективно, отец, — с предвкушающим лицом поведал ему я.— Я вижу по твоему лицу, но главное, чтобы ты использовал эту разработку с умом, ведь если она выйдет на рынок, пропасть между богатыми и бедными ещё сильнее возрастет, и недовольных будет все больше, пока это не перерастёт в настоящий конфликт. Я не горжусь теми вещами, которые я творил, сын, а поверь, я совершил их много с таким учёным, как Натан Эссекс. Я много работал с ним над изменением ДНК, но изменился, когда встретил твою маму, и решил завязать с этим. Все же это было трудно, но у меня получилось.— Подожди, отец, ты говоришь о том самом известном генетике, который родился в XVIII веке? Но ведь он считается пропавшим в ходе войны и уже давно умершим. Если то, что ты говоришь, правда, то ему сейчас должно быть примерно лет 160…— Мир гораздо загадочней, чем кажется. Думаю, ты сам в этом убедился в годы войны…О да, такое не забудешь даже в страшном сне. Я ничему уже не удивляюсь, только если это не путешествие во времени, вот это уже, наверное, было бы за гранью моего понимания. В это время отец достал из ящика стола два бокала и бутылку виски и, пока я предавался своим размышлениям, налил его и придвинул ко мне. Посмотрев на стакан, в котором плескался такой чудесный напиток, я не смог отказать и залпом выпил его, похоже, все-таки разговор будет серьезным…— Как ты думаешь, сколько мне лет, сын?— Эмм, восемьдесят два. Отец, к чему такой вопрос? Ты ведь родился в тысяча восемьсот восьмидесятом году.— Боюсь тебя огорчить, Джон, но это не так, к сожалению. Я благородных кровей и родился в тысяча семьсот сороковом году, а сыворотка была мною создана в тысяча семьсот девяностом вместе с гениальным учёным того времени Виктором Франкенштейном. Конечно, она была не совершенна, но смогла немного ?откатить? и уже потом приостановить моё старение, позже я её улучшал, можно сказать, веками, и это твоё наследие, сын.— С такими вещами ты бы не шутил, — с удивлением в голосе проговорил я. — Неужели, всё это делает твоя сыворотка? И мифы о Франкенштейне имеют под собой какую-то основу, отец?— Можно и так сказать, это был наш первый эксперимент. В то время я проводил много экспериментов и опытов над людьми и совершал поступки, которыми сейчас я не очень горжусь, так что Мистер Хайд имеет за собой реальную основу. Эксперимент по улучшению человеческого ДНК…— Конечно, не мне тебя осуждать, но это же невероятно! Ты бессмертный? — шокировано проговорил я.— Это вовсе не так приятно, как может показаться. Жить вечно — не означает жить полной жизнью, — с печальным вздохом сказал отец.— Хочешь сказать — это проклятие?— Надо быть осторожным в своих желаниях, ведь они могут исполниться.А вот сейчас отец заговорил какими-то метафорами, которые мне не очень понятны, все-таки для меня это были очень шокирующие новости.— Просто я хотел сказать, что устал от жизни, Джон, так что я думаю просто через несколько лет перестать принимать мой препарат и уйти на покой, а напоследок всё-таки понянчить твоих детей. Твой старик слишком долго задержался на этом свете…— Отец… — у меня защемило сердце, и я не мог не подойти и не обнять самого дорого для меня человека, я был благодарен ему за открытие такой тайны.Наконец, после столь напряженного разговора с отцом, я мог провести весь оставшийся день с дорогими мне людьми и оставить пока свои размышления на потом.Когда я всё-таки смог освободиться и попрощаться с родителями, я начал думать над тем, что мне сказал отец. Это было просто невероятно, и я действительно верил в эту историю. С детства изучив его характер, я мог сказать, что он не стал бы врать о таких вещах. Заведя мотор, я отправился домой к жене и сыну. Проезжая ночной Нью-Йорк, я заметил, как за мной следовала машина. Простой обыватель бы не заметил, но я прошел войну и служил не в простом пехотном отряде. Когда мы остановились около светофора, я смог рассмотреть машину и то, что она остановилось прямо за мной. Не подав вида, что что-то не так, я поехал, продумывая, что мне делать дальше. Ехать домой я не собираюсь, чтобы они не узнали, где я живу, хотя эти люди могли следить за мной долгое время, и вдруг я не смог этого заметить? Или всё-таки они дали мне себя заметить?

Вопросы, на которые у меня сейчас нет ответа. Наконец, я решил разобраться с таким настойчивым вниманием на автостоянке, где у меня был свой личный гараж. Когда я заехал туда, то смог убедиться, что несколько машин встало у входа. Всё-таки обложили меня. Остановив машину, на всякий случай вытащив из бардачка свой ствол с глушителем и заранее сунув его под пиджак, я вылез из машины и увидел, как из машины, которая меня преследовала, вышел довольно представительный человек в дорогом костюме. По его лицу я понял, что время не обошло его стороной, при этом он держался довольно представительно, и можно было заметить, как его волосы уже тронула седина. Очень колоритный человек и так оригинально решил со мной познакомиться. Мне понадобилось довольно много самообладания, когда этот человек с любопытством на меня смотрел, я смог заметить, что около него встали несколько бугаев в довольно хорошей форме. Если начнется бой, я буду в невыгодном положении, но всё же я и не из таких передряг выходил…— Простите меня за такой спектакль, но другого способа с вами поговорить у меня не было, всё-таки в последнее время за вами следит ЩИТ, а я бы не хотел светиться перед ними, ведь это достаточно деликатный вопрос…— Простите, но кто вы? — сколько усилий мне пришлось приложить, чтобы сохранить на лице холодную маску и не дрогнуть ни одним мускулом. ЩИТ — организация, которая занималась шпионажем и террористами, как известно из официальный источников, но в целом о ней толком и ничего не известно. Все становится очень интересным…— Не хотел выглядеть некультурным, вы уж меня простите. Меня зовут Сильвио Манфреди, и мне нужна ваша помощь. И не нужно так дергаться, я не собирался вам угрожать или как-то давить на вас, я лишь хочу с вами поговорить, — прищурился этот человек и улыбнулся мне.— Приятно познакомиться, всё же вы довольно известная личность в узких кругах, но мне интересно, что такому человеку, как вы, понадобилось от скромного ученого Озкорп?

— Хех, польщен вашей похвалой. Хоть и известность в нашем деле не слишком приветствуется, но я рад, что смог произвести на вас впечатление. И не нужно так скромничать, мистер Паркер, ведь ваши работы в современных науках и, особенно, работы по клеточной регенерации впечатляют. Я бы хотел, чтоб вы помогли мне в личном деле.

— И в чем же будет заключаться моя помощь?

— Всего лишь спасти мою жену, которая находится при смерти. Я готов выполнить за это любую вашу просьбу, деньги тут не имеют цены.

— Меня волнует один вопрос: с чего вы такой сдержанный и не грубите мне?

— А что, по вашим представлениям, люди моей профессии грубы и не сдержаны? Все-таки, Джон, я могу вас так называть? — дождавшись моего кивка, он продолжил: — Обычно, как я и сказал, такие люди надолго в бизнесе не задерживаются, если в какой-то ситуации они просто не могут уступить или хотя бы перестать давить… тут нужен опыт. Но всё-таки вы правы, такое отношение к вам обусловлено тем, что однажды ваш отец помог мне, и я ему сильно задолжал, большего я вам сказать не могу. Это не моя тайна.— Еще один секрет отца, скоро я перестану удивляться и задавать вопросы вроде того, что связывает моего отца и криминального босса Нью-Йорка, — за этими размышлениями я и не заметил, как чуть слышно начал говорить про себя.Это действительно была для меня шокирующая новость, филантроп, да еще и человек, который, как я знал, занимался не слишком чистыми делами, предлагает мне такое предложение, но какова будет цена отказа, даже если я смогу отсюда выбраться… Податься в бега и переживать за свою семью, и не окончит ли твою жизнь пуля нанятого убить тебя снайпера? Стоит подумать и решить…— Хорошо, давайте я посмотрю вашу жену, но ничего вам не обещаю, я не Господь.— Спасибо вам и за это, мистер Паркер, вы очень сильно поможете мне, если спасёте её.За своими размышлениями, в которых я думал, что все так быстро поменялось, и что понадобилось от меня ЩИТУ и этому человеку, я, наконец, смог понять, что мы наворачиваем круги. Хотят меня запутать? Ну они не надели на мою голову мешок, хотя бы за это я им благодарен. Наконец, мы заехали в какой-то подземный гараж, и машина остановилась. Я уже подумывал выяснить, что происходит, как мы начали двигаться вниз. Похоже, этот Сильвио тот еще параноик, и его жена уж точно лежит не в больнице. Когда я почувствовал, что лифт опустился, мы ещё немного проехали вперед и, наконец, остановились. Выйдя из машины, я пошел следом за этим человеком в сопровождении его охраны. Когда мы преодолели все меры безопасности и вошли в карантинный бокс, я смог рассмотреть, что её палата находится отдельно от всего медицинского корпуса, а женщина подключена к различному оборудованию и, похоже, была в коме. Я заметил, с какой теплотой этот человек смотрел на свою женщину и, подойдя к ней, взял её за руку. Осмотрев её медицинскую карту, которую мне передал Сильвио, я понял, что она просто умирает от рака и впала в кому. Дорогие медикаменты могли лишь приостановить его распространение, но болезнь была сильнее…— Вы ведь понимаете, что на данный момент лекарство от рака разрабатывается, и я тут мало чем смогу помочь.— Тут вы правы. Но я знаю о вашем отце много чего интересного, думаю, вы сможете помочь ей…— Вы понимаете, о чем просите? На это может уйти несколько лет, и не факт, что я смогу помочь.— Хотя бы у меня будет надежда, а этот срок я смогу вам дать, — с печальной улыбкой на губах проговорил он.— Эх, хорошо, но я вам ничего не могу обещать.Наконец, я покинул медкомплекс, договорившись с этим человеком, хотя и опасался, что он просто отдаст приказ меня схватить или устранить, если ему что-то не понравится. Но этого не произошло, чему я был очень рад, и отправился к себе на квартиру, чтобы поразмыслить над поставленными на данный момент для меня задачами и решить, как реагировать на предложение такого человека и слежку ЩИТА за моей ?скромной персоной?.