1 часть (1/1)

Наполеон одобрительно посмотрел на только что сооружённый для себя сандвич, полюбовался на верхнюю сторону, нижнюю. Идеально ровные ломтики белого хлеба, между ними тонкий кусок нежной телятины, два кругляшка помидора, огурчик, пластинки мягкого сыра, лист свежайшего салата.—?Будет вкусно,?— сказал он крутившейся позади него Габи, повернулся от холодильника. На кухню как раз вошёл Курякин, собранный и хмурый.—?Доброе утро,?— процедил он.—?Илья, у меня остались кофе и омлет, будешь? —?спросила Габи. —?А то Соло только на себя готовит.—?Вы всё равно не питаетесь фастфудом,?— отнекнулся Наполеон и укусил бок шикарного сандвича, чуть сдвинув края друг к другу. Рот наполнился удивительно насыщенным вкусом, сок помидора потёк на язык. Соло аж глаза закрыл от удовольствия, откусил. —?Мм, блаженство.—?Что ты там мычишь? —?спросила Теллер, суетясь у стола с чашками и тарелками на двоих.—?Мычу, что вы многое теряете, отказываясь от прекраснейшей пищи,?— открыл глаза Наполеон. Сказал и сразу куснул снова, даже челюсти развёл пошире, всовывая кусок побольше. С наслаждением жуя, заметил, что Курякин отодвинул стул, но не садится, а стоит и во все глаза смотрит на него, пальцы до побеления сжимают деревянную спинку.—?Илья, садись,?— подогнала Габи, подвигая к нему тарелку с треугольником омлета.Курякин остался глух и заворожённо следил, как сандвич уменьшился ещё на один приличный укус.Габи недовольно фыркнула, тоже узрев советскую статую. Плюхнулась на свой стул и принялась есть.Курякин наблюдал. Вид у него был какой-то… голодный и страждущий.—?Попробуешь кусочек? —?усмехнулся Наполеон, протягивая в его сторону оставшуюся, истекающую соком половину, и не дождавшись малейшего шевеления, с тягостным вздохом вернул себе, откусил. —?Божественно.Курякин врос в пол и хренов стул, не моргал.—?Что? —?не выдержал Соло и, не особо надеясь на разъяснения, засунул в рот последний кусок.—?Рот,?— неожиданно выдал Илья по-русски.—?Что?— рот? —?прожёвывая и слизывая с пальцев капельки помидорного сока, уточнил Соло.Илья молчал. Челюсть немного двигалась, а звуки не шли.—?Что?— рот, большевик? —?потребовал Наполеон, издевательски ухмыльнулся.Пристальный взгляд наконец стал осмысленным. Илья с усилием моргнул. Махнул головой, развернулся и дал дёру с кухни. Смылся.—?Вот что я ему такого сказал? —?пожаловался Наполеон хихикающей немке. —?Странный он какой-то. Чуть аппетит не испортил.Илья так и не вернулся. Ушёл из квартиры, не поев. Наполеону до этого, в принципе, не было никакого дела. Он был сыт и спокойно занимался своими обязанностями. И сегодня, и на следующий день. Курякин сначала шугался его, но потом отошёл, стал не страннее обычного.Наполеона же не покидало любопытство. Уж очень у Курякина вид в то утро был сконфуженный. И та фраза, тот побег…Он решил добиться объяснений. Дождался вечера, когда они остались вдвоём, и загнал Курякина в угол, встав перед его креслом.—?Что с моим ртом не так?Илья дёрнулся, словно собирался удрать с низкого старта. Но он не смог бы этого сделать, не опрокинув Наполеона и ещё пару тумбочек и стол. Поэтому он остался сидеть, плотнее сжав деревянные подлокотники и убийственно глядя снизу вверх. Отвести взгляд или врезать ему не позволяла какая-то упёртая гордость в нежелании прослыть трусом, вот и терзался как зверь в ловушке.Хотя сам Соло проблем в своём вопросе не видел. До этого момента. Но раз Илюша так болезненно реагировал, значит, проблема существовала. И необязательно во рте. Например, она была в самом Курякине.Соло склонился над ним как хищная птица.—?Так чем тебе мой рот не угодил, большевик?Илья икнул. Глаза расширились вдвое, налились детским ужасом перед признанием в разбитии чашки. Губы разомкнулись.Но он опять молчал!—?Большевик,?— ласковым шёпотом, чуть прищурившись, пригрозил Наполеон.Илья сглотнул и через секунду почти кубарем выскочил из кресла. Рванул к двери, но на полпути, сообразив, что выдаёт себя с потрохами, затормозил как вкопанный. Развернулся на пятках, делая мину, будто погулять ненароком вышел.Наполеон закатил глаза и испустил замученный выдох, борясь с желанием приложить ладонь к лицу.—?Большевик, ну твою мать… Я ведь только спросил. Мне и вправду интересно узнать, что, по-твоему, с моим ртом.Илья зыркнул.—?С ним всё так,?— выговорил он, потому что отступать было некуда.—?Тогда почему ты на него так пялился?—?Я не пялился,?— буркнул Илья, явно готовый ценой жизни отстаивать это утверждение, но, заметив насмешливый скепсис в глазах Соло, сдулся. Смутился, ведя огромными плечами:?— Я только представил.—?Большевик, что? —?Соло почувствовал себя выжатым хлеще лимона, хотя времени-то с начала разговора прошло всего ничего. Ну очень уж сложно было с русским упрямцем, как клещами тянул! Причём не гвоздь из дерева, а арматуру из железобетона.Илья зашевелил бровями, задёргал головой, словно сопротивляясь сыворотке правды и запихивая обратно в горло рвущиеся из него буквы. Потом, видимо, поняв, как глупо выглядит со стороны, замер. Медленно выпрямился в полный рост. Взгляд стал затравленным, будто воспитательница в детском саду требовала отдать любимый совочек другому мальчику.Наполеон снова заволновался за свой рот.—?Я представил,?— сипло повторил Курякин,?— что у тебя во рту… мой член.Соло поперхнулся воздухом. К счастью, сделал это незаметно и быстро взял себя в руки. Беспокойство за свой рот отлегло от сердца, а новость оказалась любопытной и нуждающейся в обдумывании и детальной проработке, желательно без спешки.—?Всего-то? —?спросил он, отступая на шаг и наливая себе скотча из графина. —?А я уж подумал, мой рот напомнил тебе один из страшных секретов родины, который ты вынужден мне раскрыть.Курякина затрясло.—?Всего-то? —?прорычал он, наступая и тыча пальцем. —?Я представил! Свой член! У тебя во рту!—?Странно, конечно,?— согласился Наполеон, пригубляя алкоголь,?— но не настолько, чтобы несколько дней от меня шарахаться.—?Нет, ты не понимаешь, ковбой! Ты всего лишь ел бутерброд, а представил, как вместо него пихаю член!Соло представил. Повёл бровью и мягко улыбнулся.—?Успокойся, Илья. Психологи утверждают, что совершенно нормально представлять то, чего хочешь. Это относится и к нереализованным сексуальным фантазиям.Илья часто заморгал, набычился.—?Это что ещё за намёки?Соло демонстративно вздохнул. Сжал губы. Отставил стакан.И решительно приблизился к Илье.Опустился на колени. И стал расстёгивать его ширинку.Илья остолбенел. Гневно засопел.—?Что ты там такое вытворяешь, ковбой? — опомнился он, когда руки подобрались к белью. Ломанулся отойти, Наполеон его удержал, приспустил ему брюки с бельём, выставил наружу член.—?Даю тебе возможность проверить то, что ты представлял. Ты же это так представлял?—?Д-да… —?сглотнул Курякин и тут же взбрыкнул:?— Ты мужик, ковбой! Не женщина!—?Очевидно,?— кивнул Наполеон,?— поэтому у меня должен быть рот вместительнее. Потому, как и у тебя прибор не детский.Пенис, вялый и податливый, увеличивался и твердел в руке. Соло мял его, добиваясь каменной плотности. У него хорошо получалось. Илья вытянулся в струнку и старательно прятал дрожь и возбуждение.—?Ковбой,?— позвал он сухим перепуганным шёпотом,?— ты когда-нибудь делал это?—?Я? —?Наполеон сосредоточенно качнул головой. —?Нет. Но не думаю, что это сложнее вскрытия сейфов. В конце концов, ты хотел именно пихать.На последних словах член Курякина дёрнулся в кулаке, и из розовой дырочки уретры выступила прозрачная капля предсемени. Наполеон стёр её подушечкой большого пальца и, чуть наклонившись, направляя рукой, обхватил головку губами, чувствуя, как напрягаются и она, и её владелец.Илья не издал ни звука. Наполеон понял, что реакции ждать не стоит, и продолжил. Не размыкая губ, обвёл головку по венчику языком, помассировал. Скользнул кольцом губ по стволу вниз и обратно. Вновь обвёл головку, пососал. Особое внимание уделил уздечке?— вылизал её острым кончиком языка.Курякин зашевелился, переступая с ноги на ногу, ягодицы сжались. Наполеон повторил упражнение, наращивая напор и глубину вбирания, погружая член в глотку. Курякин качнулся, замычал, сопротивляясь себе, но уже через секунду пальцы впились в кудри.—?Спрячь зубы,?— предупредил он и, не дожидаясь, пока Соло выполнит, задвигался сам, засовывая член по самые гланды. Фрикции были частыми, напористыми и вышибали слёзы, но Соло быстро справился с дискомфортом, расслабил горло, давая нахально трахать себя. Ладони поместил на напряжённые большевицкие ягодицы. Голова и всё тело качались в такт общему танцу. Собственный стояк тёрся о молнию брюк. Нос тыкался в лобок.Стонов Курякин не издавал, только торопливое кряхтение. Тянул за шевелюру и толкал, подгоняя ритм. Он был уже на подходе.Но неожиданно убрал пальцы из волос и вытащил член, тут же начав наяривать рукой.—?Можно… Можно в твой рот? —?выцедил он, задыхаясь от нетерпения.Глядите, какие грязные, однако, мыслишки в непорочном уме!—?Если ты тоже примеряешь сандвич,?— мгновенно сориентировался Соло, поднимая глаза. Очи Курякина гневно сверкнули, но у него не было времени на раздумья.—?Открой рот шире,?— отчаянно скомандовал он и тут же впихнул. На язык незамедлительно хлынула сперма, член запульсировал, а Илья вцепился в кудри обеими руками, втиснул всем лицом в пах и бесконтрольно застонал, выпуская из лёгких весь воздух. Замер так на секунду, выдирая волосы, и отшатнулся. Отвернулся, заправляя в штаны.—?Уф,?— выдохнул Наполеон, вытирая губы. Половину семени он проглотил, половина сама попала в горло. Встал, отряхнул ладони и брюки на коленях. —?Вот это да, большевик! Ты превзошёл мои ожидания.Курякин бросил взгляд через плечо. Он снова стал перепуганным, будто только что не доминировал жёстко. Но это ему можно было простить.Соло не стал требовать комментариев от Курякина или что-то язвить. Даже свой изнывающий стояк отложил на потом. Просто молча ушёл в спальню, дав Курякину возможность очахнуть, смириться с произошедшим и свыкнуться с мыслью, что реализация желаний не так уж страшна, если посудить.Ближе к полуночи, когда Габи вернулась в квартиру, Соло вновь сооружал сандвич. Возился у стола, тихо напевая. Илья сидел за столом с кружкой чая, смотрел ему в спину, прихлёбывая по глотку.—?Какая идиллия,?— съехидничала Габи, падая на стул напротив русского, повернулась к Соло. —?Ты и ужинаешь фастфудом? Не много ли калорий для твоих боков?—?О моих боках не беспокойся,?— отозвался Наполеон, укладывая верхний пшеничный ломтик. —?Это для большевика.Он пробежался взглядам по слоям?— идеально ровные пластинки белого хлеба, два тонких кусочка нежной телятины, три кругляшка помидора, огурчик, квадратики мягкого сыра, зелень салата. Соло с удовлетворением кивнул и повернулся с шедевром на тарелочке.—?Илья, ты что, будешь это есть? —?вознегодовала Габи.Курякин не ответил ей?— во все глаза смотрел на истекающую соусом громадину.—?Он же… больше того, что был у тебя,?— наконец изрёк он.—?Так и у меня больше того, что… был у тебя,?— ставя перед ним тарелку, сказал Соло.—?Эй, вы всю ночь намерены бутербродами меряться? —?влезла Теллер.—?Больше? —?спросил Курякин, видя на кухне только Наполеона. В голосе прорезалось знакомое соперничество.—?Угу,?— сообщил Наполеон и самодовольно ухмыльнулся. —?Боюсь, справишься ли?—?А ты не сомневайся, ковбой,?— посоветовал Илья, решительно взял сандвич двумя руками и, выдохнув, как перед залпом водки, засунул в рот. Сразу половину…Помидоры, мясо, сыр один за одним выпали из другой половины на стол, колени, забрызгивая всё вокруг. Курякин обиженно захлопал глазами с набитым ртом и пустыми ломтиками хлеба в руках.Соло всё-таки закрыл лицо ладонью.Габи молча удалилась с кухни, отказываясь что-либо понимать в двух идиотах.