"Начало" (1/1)

Харим, сын лесничего, пытался уснуть, когда в дверь тихонько постучали. Юноша спустил ноги с постели, не открывая глаз, нащупал башмаки и поплелся открывать. По пути на всякий случай он прихватил с собой тупой меч, подарок отца. Всяко спокойнее с таким оружием, нежели ни с чем встречать потенциального врага.— Кто?Не дождавшись ответа, Харим приоткрыл дверь, выглядывая на залитое лунным светом крыльцо. Вокруг громко шелестела трава, тени деревьев кидали занимательные тени на землю, трещали сверчки. Создавалось давящее ощущение, что за ним наблюдали. Юноша поежился.— Есть кто живой? – осмелев, добавил он. — Нет? Ну и ладно!И на свою беду опустил взгляд ниже, да так и обмер. На деревянных досках лежала корзинка. Самая обычная, плетеная из веток. Внутри лежало что-то недвижимое, укутанное в алую тряпочку…Мелькнула малодушная мысль оставить все так, до прихода отца. Уж он-то всегда знает, что надо делать! А Харим будто бы ничего и не видел... Но разве так поступают настоящие мужчины?«Храбрец» облизнул пересохшие губы и с некоторой дрожью опустился на колени подле корзинки. Тупой меч положил рядом, неуверенный, что успеет схватить его в случае чего.Под красной тряпочкой что-то неуверенно зашевелилось, странные посасывающие звуки донеслись до слуха юноши. Он медленно протянул руку, ухватил край яркого лоскутка и также медленно потянул на себя. Взгляду Харима открылось маленькая головка, покрытая похожими на пух волосиками, остренький носик, живые черные глаза. Губки младенца посасывали большой палец. Он не оторвался от своего занятия ни на мгновение, словно Харима, приоткрывшего завесу между ним и внешним миром, и вовсе не существовало.Вот так находка! Младенец, которого бросила беспутная мать. В том, что женщина, оставившая своего ребенка на пороге чужого дома, была беспутной, иначе зачем заводить ребенка вне брака, у Харима не возникло никаких сомнений. Таково было мнение его отца. А в чем был уверен отец, в том был тверд его сын.Найденыш вытащил палец изо рта со смешным чмоканьем, приоткрыл губки и тоненьким язычком слизнул слюну с подбородка. Харим машинально проследил, как розовенькая тряпочка, легко коснувшись подбородка, вползла обратно.— И что мне с тобой делать? – юноша наклонился ближе к ребенку, и тот, очевидно приняв его за свою мать (или что там у него было на уме в действительности, кто знает) весело ему улыбнулся, показав частокол острых точно иголки зубов.Харима отбросило назад, точно кота, увидевшего собаку. Что за?... Из корзинки донеслось довольное хихиканье, всем хорошее, если б не темные обстоятельства их знакомства и те маленькие, острые зубки, которых у детей такого возраста и быть не может. Пересилив себя и свой страх, разбудивший дрожь по всему телу, Харим ползком приблизился к младенцу. Тот ему вновь улыбнулся, и Харим почувствовал, как его собственные губы машинально растянули в ответ. Только не зли это, сказал он самому себе.Сын лесничего осторожно потянул на себя краешек материи, укутывавшей ребенка, обнажая пухленький животик с трогательно маленькой ямочкой и… на Харима упала неимоверная усталость. Он откинулся назад, прислонившись спиной к шершавым бревнам дома.Мать младенца не была беспутной, она бы ни за что не бросила ребенка, если б не было на то явной причины.И эта причина была очень весомой. Харим закрыл глаза. Его отец не стал бы раздумывать, взял бы меч и дело с концом. Но Харим не был своим отцом, по правде говоря, он был никудышным сыном вовсе, а то решение, что возникло в патлатой голове, опускало его статус в глазах отца ниже некуда. Подхватив корзинку и меч, Харим спустился с крыльца, обогнул дом, измазавшись грязью с ног до головы, пока добрался до теплого хлева, где отец держал рогатый скот.Уже потом, уминая сено для своего найденыша, Харим дрожал при мысли, что именно сделает с ним его отец, если узнает об этом младенце и то, что его собственный сын, воспитанный с таким трудом без матери, нарушил запрет номер четыре, гласивший: «Никогда не верь тем, чьи глаза мрачны, а душа черна по определению»…

Очевидно, пришло время осмелиться нарушить запреты деспотичного отца, даже если для этого Хариму пришлось завести своего собственного ребенка, которого и ребенком-то трудно было назвать…— Ты ведь меня не укусишь? – Харим с некоторой опаской гладил маленькую щечку, думая, стоит ли целовать это или обойдется и так, пожелав спокойной ночи. Найденыш весело захихикал, ухватил Харима за палец с явным намерением засунуть его себе в рот. – Э-э, — в последний момент юноша догадался о намерении ребенка и успел спасти указательный палец.Найденыш тяжело вздохнул и, свернувшись клубочком, вроде бы уснул. Харим накрыл его тряпочкой, отметив, что стоит найти одеяльце повнушительней (все-таки ночи были не самыми теплыми), спустился с навеса по лесенке и плотно затворил дверь хлева.— Господи, что я творю? – Харим устремил взгляд на луну, будто бы у той были ответы. Было холодно, и юноша поспешил в дом.Трава, росшая неподалеку от дома, удовлетворенно шелестела…Харим проснулся ни свет, ни заря, чтобы не проспать приезд отца и подкараулить тот момент, когда тот поведет коня в хлев. Одевшись потеплее, он вышел на крыльцо, сонно потягиваясь. Ночью шел дождь, и капли росы блестели в лучах утреннего солнца. Умывшись дождевой водой из бадьи, Харим сделал попытку наколоть дров. Дрова не поддались и одержали мощную победу. Юноша досадливо бросил топор на землю и вовремя, во двор въехал отец.Едва Харим увидел хмурого всадника на вороном коне, как кинулся к нему.— Давай, я помогу тебе.Отец тяжело спустился на землю, смерив сына мрачным взглядом, молча кивнул и направился в дом. Юноша потянул за уздечку, конь нехотя покорился, позволил ввести себя в теплый хлев и снять седло.Воровато оглядевшись, Харим быстро подбежал к лесенке и влез на навес. Мимо него, недовольно квохча, пронеслась курица и прямо с разбегу ухнула вниз, на сено.— Эй, ты где?Найденыша не было. Красная тряпочка лежала на сене, которое было изрядно примято. Предположение на то, что тот мог спуститься самостоятельно с навеса, а затем утечь в неизвестном направлении, не выдерживало никакой критики. Поэтому юноша принялся методично проверять каждый угол, кусок сена, где мог бы спрятаться найденыш.Харим залез по пояс в сено, копаясь и чихая, когда труха сыпалась ему на лицо, и ничего не слышал, а уж тем более не мог видеть того, как найденыш очутился за его спиной и внимательно следил за его собственными поисками, слегка покачиваясь из стороны в сторону.Харим почти успел обрадоваться, что ребенок исчез, как в аккурат за его спиной раздалось негромкое хихиканье. Пятясь задом, юноша вылез, сел напротив найденыша. Интересно, а говорить это чудо вообще умеет? И что это такое в его руках, мохнатое и…— А-а, — Харимне смог сдержать возгласа отвращения, когда понял, что в руках держало существо.– Брось сейчас же!Он протянул руку, чтобы вырвать бездыханное тельце крысы, как ребенок грозно сдвинул брови на переносице и угрожающе зашипел, обнажая верхний ряд явно подросших зубов. Весь его вид говорил, это мое. А свое я никогда не отдам.

— Отдай сейчас же, — снизив голос, подстраиваясь под глухие, шипящие звуки, потребовал у найденыша Харим и протянул ладонь. Змееныш исподлобья взглянул на него, потом на протянутую руку и, медленно перебарывая себя, уложил в ладонь Харима начавшее разлагаться тело дохлой крысы. Харим быстро откинул крысу в сторону (найденыш проследил, куда именно она упала), — даже и не думайее потом подобрать… — поучающим тоном сказал пятнадцатилетний мальчишка, обращаясь к змеенышу, — иначе накажу.Змееныш ответил ему голодным взглядом, от которого по спине мальчишки пробежали мурашки. Наказывать такого? Себе дороже! Но надо было быть твердым и не пропустить тот момент, когда малыш превратится в зубастого хищника, не знающего слов: нет, хватит, не надо. Однако тут случилось нечто такое, что поставило Харима в тупик. Найденыш вдруг сморщил свое маленькое личико и захныкал, как настоящий человеческий ребенок, слезки потекли по щекам, падая на сено рядом со змеиным хвостом.— Эй-эй, ты чего это расквасился? – Харим аккуратно приобнял его плечики, — я не сержусь, просто есть крыс – это не хорошо… в особенности, когда есть возможность питаться нормальной пищей…Змееныш доверчиво прижался к нему телом, его немалый хвост ненавязчиво обвился вокруг пояса юноши, чуть сдавливая. Холод, распространявшийся от тела молодого чудовища, заставил Харима разорвать объятия, с некоторым для себя трудом, так как найденыш довольно-таки основательно успел обвиться вокруг него и, сам того возможно не желая, чисто инстинктивно принялся выкачивать из своего новоявленного «папаши» кислород.— С тобой надо держать ухо востро, — пробормотал Харим, усаживая помесь ребенка и хвостатой гадюки в ящичек, предназначенный для кур, — жди меня здесь, я сейчас вернусь и принесу тебе поесть… — Харим прервал свою речь, глядя в остекленевшие змеиные глаза, — ты меня вообще понимаешь?Змееныш обратил к нему свой взор и беззвучно приоткрыл рот, сделав несколько глотательных движений.— Ес-с-сть, — прошипел он и улыбнулся фирменный зубастой улыбкой.— Уже что-то, надо с тобой больше говорить и… — Харим слез с навеса и столкнулся с широкой грудью отца, который с тенью легкого недоумения наблюдал за ним. – Отец?Его голос прозвучал довольно-таки визгливо. Мужчина едва заметно сморщился.— А кого ты тут ожидал увидеть? – и, не дожидаясь ответа, прошел к загону со свиньей, вывернув в корытце ведро помоев. Животное с невероятной для такой туши скоростью ринулось к еде и радостно зачавкало.На макушку Харима упало несколько соломинок, он задрал вверх голову и увидел головку змееныша, свешивавшуюся с навеса. Он внимательно наблюдал за ним.— Уйди! – Харим замахал на него руками, указывая на отца, и понятливый найденыш тут же исчез из поля зрения. Зато отец, обернувшийся на голос сына, успел увидеть часть незатейливых махов руками сына, обращенных в свою сторону.— Харим, все в порядке?Темноволосый мужчина устремил озабоченный взгляд на Харима. Не хватало только, чтобы к почти девчачьей внешности и полной неработоспособности сына,неспособности к решительным действиям прибавился еще какой-нибудь недуг... Все-таки мальчишка появился раньше положенного срока, и ценой его первого вдоха была жизнь матери.Возможно, именно смерть матери, отдавшей свою жизнь первенцу, определила непростые отношения между сыном и его отцом.— Да, — глухо отозвался Харим, пряча взгляд под светлой челкой. Его отец подошел ближе, пытаясь поймать взгляд серых глаз, которые упорно избегали его собственных. Харим не умел лгать, а когда лгал, глаза предательски выдавали его.— Ты можешь положиться на меня, если тебя что-то гложет, я готов выслушать и помочь тебе…Что его гложет? Ночная находка, наблюдавшая с навеса за каждым его шагом. Молодая горгона, которая доверила свою жизнь одному из самых непутевых и глупых жителей деревеньки. Иначе будь он умным, то стал бы скрывать опаснейшую тварь подземного мира?Харим отрицательно покачал головой.— Мне нечего сказать тебе отец…Маленькая ложь рождает большую. Чтобы больше времени находиться вне дома, Харим заявил о своем желании стать рыцарем, что вызвало смех со стороны отца, в молодости бывавшего участвовавшего в сражениях при Мертвой долине и знавшего насколько важна сила и скорость реакции для молодого бойца. Но Харим настоял на своем впервые, довольно-таки упрямо и аргументировано доказав отцу свою точку зрения.Теперь рано утром мальчишка занимался фехтованием, а его отец со странным чувством гордости (впрочем, в том, что чувство, когда он глядел на раскрасневшегося от занятий сына, являлось гордостью, лесник не хотел признаваться самому себе) наблюдал за ним; в хлеву молодая горгона точила подраставшие когти о дерево и порой караулила крыс, строго-настрого запрещенныхи от этого таких желанных.Отец не мог все время следить за занятиями сына, и, когда он уезжал, Харим возвращался в хлев, принося с собой «цивилизованную» пищу, и кормил наевшуюся до отвала крысами горгону. Мальчишка старался вызвать приемыша на разговор, но за прошедшую неделю так и не смог добиться у «крохи» ни единого оформленного слова, кроме привычного, шипящего «Ес-сть».Харим выпросил у отца золотой, чтобы купить книгу, давно пылившуюся в лавке Джо. Там, на исписанных бурыми чернилами страницах, он открыл для себя новую информацию о своем найденыше.«Горгоны – это существа с торсом женщины и хвостом змеи. Вместо волос у них змеи. А одного взгляда безумных глаз хватает, чтобы взглянувший в них обратился в камень…»Описание из книги было каким-то неправильным. У горгоны Харима на голове не было змей, только черные гладкие как атлас волосы. Глаза не горели «безумным огнем», а были только черны как два глубоких колодца.Либо писавший книгу не видел настоящих горгон, либо горгона Харима была неправильной. Может, поэтому ее и подбросили на порог чужого дома? Может быть, мать-горгона до того огорчилась, не увидев на головке своего чада копошащихся змей, что решила избавиться от ребенка, посчитав его бесполезным, чтобы пополнить ряды армии подземного мира?— Да, ты такой же как и я, — говорил Харим, лежа на сене рядом с молодой горгоной,— такой же никому не нужный…Лже-горгона зашевелилась и подползла ближе, обвиваясь вокруг тела Харима. Тот не попытался ее оттолкнуть, теперь объятия самого холодного в мире существа приносили ему тепло и успокоение.