Тянет (1/1)

Брут Рождество не празднует вот уже несколько лет. Нет, он его не ненавидит. Просто этот праздник для него и праздником быть перестал. Так, очередной день в бесконечной череде таких же дней. Тем более работа его поглощает всего и полностью. Даже тогда, когда сам Икар может где-то веселиться, Брут продолжает работать. Брут пашет в разы больше платинового мальчика, только чтобы выйти из тени, доказать, что тоже чего-то стоит.Поэтому Реджи, ворвавшийся в размеренную жизнь Брута ярким розовым вихрем, забегает в офис и тянет идеального от кресла строгого и договоров, не иссякающих, прочь, потому что нельзя в праздник столько работать и вообще работать. Брут пальто черное надевает совершенно нехотя. Спорить с Шубой бесполезно, ведь он не меньше Брута уперт и настырен.Реджи улыбкой своей до ушей весь мир согреть может. Только мир ему особо и не нужен. Ему бы одного Идеального отогреть от холода, который въелся в него, который по венам у Брута вместо крови течет. Он разворачивается к этому самому миру спиной и в глаза зеленые заглядывает со всей своей нескончаемой заботой и любовью. А у Брута даже синяки под глазами идеальной формы и невероятно симметричны. На бледной коже слишком уж нездорово выглядят. Реджи думает, что на праздники запрет Брута в квартире и все средства связи отберет. Чтобы он выспался.Эту битву Реджи успел себе славно представить, но никакого иного исхода, кроме победы, он и не видел.Брут на энергичного и такого счастливого Реджи смотреть готов вечность и даже немножечко больше. Он в своей шубе ярко-розовой на фоне снега белого и людей редких выглядит каким-то нереальным и словно волшебным.Но стоит Бруту на секунду отвести взгляд от парня, как тот резко взмахивает руками и падает прямо к ногам. Он ему руку протягивает: хватайся я помогу подняться, - и Реджи хватается. Крепко, как за спасательный круг. Вот только вставать он не думает даже, а лишь тянет Идеального на себя. Они вместе лежат на дороге в снегу.Бруту вроде и выругаться хочется, но смех рядом, звонкий и теплый, заставляет вместо едких слов смеяться. Брут голову поворачивает в сторону неуемного фрика, как когда-то он подумал и почти даже не ошибся, и всматривается в каждую черточку лица.У Реджи веки закрыты, и он ровно дышит, словно дома в кровати спит, а не на улице посреди дороги, как есть. А затем резко глаза открывает и улыбается совершенно по-лисьи. Брут понять ничего не успевает, когда пригоршня снега обрушивается ему прямо на лицо. А Реджи лишь смеется задорнее и встать пытается, руками-ногами скользя по льду.Брут, весь снег с себя стряхнув, на ноги встает удивительно быстро. И Реджи поймать успевает даже, когда он снова поскальзывается. Идеальный Брут такого неидеального (только на первый взгляд) Реджи к себе крепко прижимает.Они?— сердцем к сердцу. Они?— лоб ко лбу. И глаза в глаза. У Реджи?— веселье во взгляде и искры счастья, а у Брута?— усталость бесконечная и пригоршня любви к этому странному парню.Брут Реджи к себе еще ближе притягивает и губ его едва касается, в глаза смотря. Реджи на секундочку-совсем-немного к плечу его прислоняется, позволяя себе передышку эмоциональную. А затем, улыбкой сияя, отталкивает Брута и снег зачерпывает. Он снежок проворно собирает и бросает прицельно в грудь Идеального. Белый снег на черной ткани оставляет мелкое крошево снежинок, а на губах?— улыбку искреннюю и такую редкую.Брут детство вдруг вспоминает, когда не нужно было себя прятать, когда можно было смеяться до сведенных щек и не бояться испортить репутацию, ведь ее и так не было. Он ловко снежки собирает и в Шубу бросает, попадая, правда, раза три из пяти. Реджи слишком легко уворачивается от него, а может, он почти и не целится…У Реджи шуба намокает и становится на несколько тонов темнее. А пухлые губы синеют немного, но он и слова не скажет, лишь бы подольше смотреть на Брута, полного детского счастья и снега в карманах.Реджи к нему подкрадывается со спины совсем тихо, пока трудоголик этот невыносимый на телефонный звонок отвлекается. Он его толкает не сильно, но Брут в сугроб телефон все же роняет. Реджи его поднимает резво, звонок не глядя сбрасывает и в карман прячет.Он на Брута взглядом ?сегодня никакой работы? смотрит. А Брут и не сопротивляется. И ему иногда нужно отдыхать. А Реджи к нему?— почти впритык. Почти врос в него. Взглядом так точно приклеился?— не оторвать. И только сейчас Брут губы посиневшие и нос красный замечает, а там?— и перчаток отсутствие. И ему хочется взять, как котенка нашкодившего, наказать, но вместо всего он перчатки свои, на удивление, не промокшие, зубами стягивает, а затем покрасневшие от холода тонкие руки прячет.Слишком интимно. Слишком для него одного. И у Реджи от такой заботы на щеках румянец играть начинает и глаза самую малость слезиться. Но Брут еще не закончил, он теперь с себя шарф подаренный снимает и фрику этому шею укутывает, чтобы не заболел.—?Домой? —?немногословно спрашивает, а Реджи лишь кивает и улыбку в шарф прячет.***Дом Брут в первые минуты и не узнает почти. Все к празднику украшено. Все уютом дышит. И любовью.—?Ты же не против? —?всегда уверенный во всем Реджи сейчас замирает с шарфом в руках, пристально на парня своего смотря.Брут улыбается немного растерянно.—?Нет, просто… непривычно немного,?— у него в голосе и взгляде любовь плещется.Реджи, выдохнув, шарф все же на тумбу кладет аккуратно, шубу с себя стягивает и на пол ее вместе с шапкой бросает. Он Брута снова тянет за собой. Идеальный Брут остается где-то там, за дверью, потому что идеальный не бросил бы пальто на пол и не пошел бы в обуви по чистому паркету.Он на кухню следом за Реджи заходит. Тот около плиты уже вертится и пыхтит недовольно, челку темную отбрасывая за ухо.—?У нас есть один испорченный глинтвейн,?— признается тихо. —?Я не рассчитывал на снежные баталии… —?а Брут думает, что он в радужном свитере и на кухне выглядит невероятно домашним.Брут пиджак снимает и рукава у рубашки закатывает.—?Это мы исправим,?— авторитетно заявляет. —?Принеси бутылку вина,?— а сам из холодильника апельсины достает.***Они в гостиной, в плед укутавшись, сидят. В них уже глинтвейна столько, что стоять ровно и говорить внятно не выходит. В них только любви будет больше. Она в них через край. Она, того и гляди, вот-вот и затопит всех. Они друг для друга совершенно внезапно оказались важнее, чем мир. Им тишины и друг друга для счастья хватит.