Страна Россия и немного Франциска (2/2)
Наконец, оказавшись в гостинице, я, грозясь разорвать любого, с раздражением забрал ключ у персонала. Напрочь игнорируя лифт, я, практически пролетев весь путь в виде ухоженной и дорогой лестницы, присущей такому заведению, оказался возле двери. Справившись и с этой преградой, я зашел в комнату. Толком не рассмотрев интерьер, который никогда не был мне интересен, я последовал в душ, желая смыть остатки этого длинного и паскудного дня, а после лечь спать.
Утро добрым не бывает.Хорошо разбитая голова француза – помогает.Рассерженный своим пробуждением, я раздражённо поднялся на белоснежной кровати, которая была блаженно мягкая. Чирикал Бонфуа долго и настырно, иногда охая и искоса поглядывая на меня. Спать мне пришлось в боксёрах. Идеально сложенная одежда покоилась на стульчике, стоящем неподалеку от кровати. Франция, блистая своим великолепием (которого у него и не существовало), рассказывал о том, какие тут искусные мастера в салоне красоты, не забыв упомянуть о том, что работникипохвалили его за ухоженную кожу.А я рассказывал о том, как Бонфуа некоторое время жил у меня? В моем маленьком ухоженном домике, во дворе которого есть благоухающий сад, над которым я пыхчу все свое свободное время. Это было как раз тогда, когда был подписан ничем не выгодный Англо-Французский союз. После подписания бумаг Франциск, не теряя ни секунды, притащился ко мне домой, волоча за собой два гигантских чемодана с одеждой. Напевая что-то о любви и поправляя свои волосы, Франция, остановившись возле моего дома, стал звать меня, словно мартовский кот. Конечно, Франциск узрел не то, что ожидал, а именно: открывшуюся дверь, за который стоял я, заспанный, в домашней пижаме, на которой, естественно, были изображены феи с единорогами, а руки украшал сияющий револьвер. С этой же песней Бонфуа пришлось покинуть меня. Я, как истинный хозяин английского дома, проводил французского гостя летящей кочергой, которая оказалось как раз под рукой. В ответ я получил крики о том, что это волосатое чудовище вернется. Через два дня, как и обещалось, он вернулся. Счастливо вручив мне письмо от начальства, он нагло зашел в дом, пока я, бледнея, читал послание.
Вот так мне пришлось жить с Францией, который своими выходками доводил меня до бешенства. Он часами валялся на диване, смотря, как я тружусь; при этом он часто подносил бокалалой жидкости к губам, посасывая свое чертово вино. Ничто меня так не раздражает, как вид людей, которые сидят и ничего не делают, пока я работаю. Его взор следовал за мной, куда бы я ни направился. Иногда француз с неохотой вставал со своего гнезда, следуя за мной. Он часто говорил, как ему повезло наблюдать меня заработой. От этого я бесился еще больше. Он, по его словам, часто удивлялся, как ему удавалось до этого жить, не наблюдая за мной.
Ну, а я совсем другой человек. Я не могу спокойно сидеть и смотреть, как кто-нибудь трудится. Мне хочется встать и распоряжаться, расхаживать по комнате, сложив руки на груди и указывать, что надо делать. Такая уж я деятельная натура.Был единственный момент, когда Бонфуа соизволил закрыть свой рот и молча наблюдал за уборкой дома. Тогда француз даже помог мне достать тяжелый ящик с вещами. Ага, спасибо, что не позволил ему раздавить меня. Потом, этот же ящик я потащил в давно забытую комнату, двигаясь к кровати, и, нагнувшись, стал смотреть насколько там чисто. Меня встретила пыль, многолетняя грязь и голодный паук с длинными лапками. Я даже не успел понять, что происходит, как радостная букашка полезла на лицо. Боязливо подскочив, я стал прыгать, тряся то руками, то ногами. Я даже позволил себе тихо вскрикнуть, когда животное поползло по шее. В этот же момент в проеме показался Франциск, с усмешкой наблюдавший за мной. Увидев ненавистную рожу и почувствовав, как паук с груди стал перемещаться по руке, я резко наклонил ее, специально освобождая проход от ткани. Когда же паук практически оказался на свободе, я резко подлетел к Бонфуа, хватая того за подбородок. Вначале Франция замер,явно думая о чем-то пошлом, но когда до него дошло, что с оскалом на губах, я, скорее всего, не буду ничем подобным заниматься, он поднял руку, тут же замирая. Бонфуа повезло меньше: энергичный паук, оказавшись как раз возле носа, резко замер, перебирая тонкими лапками.
В общем, ожидал меня поистине приятный цирк. А паучка я не позволил убить, ибо за такое веселье я ему теперь обязан. Убедившись, что он не опасен, я аккуратно взял в руки живое существо, и, отнеся в сад, отпустил на волю.
Оставшиеся дни я твердил французу, что до этого случая жизнь была серой, скучной и существовать по идее я не мог, а тут бум - и жизнь обрела краски!- Артур, пойдем к нам! Мы с Россией сняли поистине прекрасный номер с несколькими комнатами и кухней!
В этот момент я с сомнением посмотрел на француза, думая, что меня больше всего пугает: чересчур слащавый голос страны, которым мужчина обычно очаровывает бедных девушек, либо то, что Франция зовет меня в совместный номер вместе с Россией.Однако, здесь я выпендриваться не мог, ясно понимая, что сейчас мне необходимо держаться рядом именно с этими странами, чтобы в случае чего отбиться от атаки. Быть похищенным – не самая желанная вешь, поэтому, выгнав Франциска, я принялся одеваться.Сев за стол, напротив подпирающего рукой голову Бонфуа, я с каменным лицом принялся ждать еду Брагинского. На самом деле, я уже в седьмой раз пожалел, что пришел сюда не поинтересовавшись заранее, кто будет готовить, думая как всегда о лягушатнике, и сейчас, отлично понимая, что мне придётся есть русскую готовку, я был готов сорваться с места и бежать отсюда вон. Но такого случая у меня не было, так как Россия, я уверен, перехватит меня на полпути и с угрозами вернет за стол, а после положит передо мной свое адское блюдо. Мне оставалось только скрестить пальцы и про себя молиться на древнеирландском, легонько приподнимая губы. Так же я попробовал навести проклятье на Ивана, но потом, вспомнив что он русский, я принялся проклинать его кухню. После всех усилий, я был готов поклясться, что плита должна была еще давно вспыхнуть и взорвать всю кухню. Но, вместо погрома и криков, я услышал поющего Брагинского, после чего стал мрачнее тучи. Хотя я невольно отметил, что у России приятный на слух голос и, не знал бы страну – даже послушал бы, но все же, я знаю, с кем имею дело, поэтому предпочел закрыть уши руками.
- Еда готова! – чуть ли не проревело Мировое Зло, гремя посудой.Я нервно поерзал на стуле, не зная, куда себя деть и как бы есть русскую еду. Сидящий рядомФранциск, в отличие от меня, был спокойным и даже сонным, на что я возмущенно фыркнул. Нас тут травить собираются, а этот тупоголовый сидит так, будто на отдыхе находится.
Послышалась возня, а после дверь медленно и со скрипом отворилась, открывая нам вид, на державшего кастрюлю Россию. Довольный собой, мужчина подошел к нам, ставя на стол кастрюлю с поварёшкой. Через секунду были выданы глубокие тарелки. Несмотря на всю опасносную и, на данный момент, стрессовую ситуацию, живот, почувствовав приятный запах еды, громко заурчал. Я сконфуженно схватился за предателя двумя руками, молясь, чтобы мой позор не был услышан всеми. Но весь аппетит как рукой сняло, когда я увидел, что именно в кастрюле. Когда я имел ввиду адскую еду… Я же не в буквальном смысле…Когда передо мной поставили тарелку, я в нерешительности взял ложку в руки, пытаясь опознать ингредиенты. Единственное, что мне удалось узнать - так это мясо, все остальное, как и само блюдо, было неестественно ярко-красного цвета. Он что, у Америки краску взял? Хотя, могу предположить, что данный цвет супа получился из-за какого-то продукта. Красный перец? Нет, он не красит. Специи? Вполне возможно. Игра в ?я, типа, заядлый и умелый шеф-повар, знающий все продукты? шла недолго. Потерявший терпение Иван спросил, почему я не ем. Посмотрев на него, а потом на суп и снова на него, я честно ответил, что не могу есть еду, у которой цвет ярче стандарта - Америки с меня достаточно. При упоминании американца, лицо Брагинского мгновенно потемнело, с него пропала даже привычная улыбка. Я вжался в стул, чувствуя неприятную ауру, исходящую от русского. Россия взял свою ложку и зачерпнул у себя немного супа.- Открой рот, - я боязливо уставился на ложку, а после - на стремительно темнеющего Брагинского. Я выполнил приказ, при этом зажмуривая глаза. Все случилось быстро и ловко. Почувствовав приятный вкус пищи, я стал жевать, с задумчивым видом смотря в одну точку. Россия сразу же расцвёл, глядя на мое лицо. Франциск, ставший свидетелем сцены, ехидно сказал:- А ты смотри-ка, ему понравилось.Проглотив еду, я возмущенно открыл рот, дабы высказать французу все, что о нем думаю. Вторая порция не заставила себя ждать: Россия, с непонятными воплями, словно ложка это что-то летающее и по фантазии он кормит скорее маленького ребенка, заткнул мне рот. Я послушно взял еду, стремительно краснея, отводя взгляд куда-то в сторону.
- Ну как? – казалось, цветочные горшки, стоявшие неподалёку вот-вот расцветут – такое влияние имеет на окружающую среду настроение Брагинского.
- Ну… это… вкусно.Помимо запаха еды, почувствовался слабый аромат меда. Белый, словно только что выпавший снег, бутон, легонько пошатнулся, повинуясь летнему ветру. Соседний цветок, такого же сорта, так же печально повиновался стихии. Казалось, что эти цветы тянулисьдруг к другу, страдая от одиночества. Они никогда не обращали внимания на удобренную землю, на которой жили, ни на солнечные лучи, что бережно посылало им солнце, ни на чистую водичку, что каждый день им давали. Всегда вялые и будто усталые, цветы никогда не распускали свои белоснежные лепестки.
- Эй, эй! Россия, иди ты!.. Все хватит, у меня есть своя тарелка.- Ну, Англия, давай. Бог любит троицу.- Стоп, а ты ел из своей тарелки?- Да, а что?
- А!? Ты сначала ел, а потом меня из нее… кхм кормил!? О боже, Раша, как ты мог!? Ты вообще ммм…- Вот и молодец! – расплылся в улыбке Иван, убирая ложку обратно.