4. There might have been a time... (1/1)

~На экране – Гордон-Левитт стреляет в Брюса Уилльиса, потом все бегают по кукурузным полям, и докуче еще мелькает Токио и японская женщина. На моменте японской женщины Токи восторженно пищит и дергает Лео за рукав – тот усмехается. Токи абсолютно пофигу на отрезанные носы, шрамы на запястьях, золотые слитки и идиотские дробовики. Токи – Токийская Роза – любит Японию и красивых японских женщин.У Лео что-то поджимается изнутри, но Токи опять дергает его за рукав, задевая чужие пальцы своими, и все тут же улетучивается.Какое право он имеет ревновать Токи? Да пусть бы даже к абстрактным японочкам в цветастых кимоно. Да даже к его собаке. К его работе. К чему угодно. Можно сколько угодно умирать от боли, глядя на них на всех - лучших, чем он сам - но толку-то? Толку-то…- Феерическая херня, - шепчет Токи ему на ухо со смехом, тыкая на экран, а Лео замирает весь. От Токи пахнет вишневой жвачкой, приятным одеколоном и вечерней Москвой. У Токи из-под кардигана торчат жесткие треугольнички воротничка – Лео думает, как здорово было бы отгибать их пальцами чуть ниже, дотрагиваясь до шероховатой, теплой кожи.Господи, помилуй.Господи, зачем ты вообще создал это чувство.- Лео… - Токи явно готовит какую-то очередную шутку про мальчика со злыми глазами, который вырастет в какое-то мировое супер-зло, но тут Лео зачем-то поворачивает голову.Токи вишневый даже на вкус.И он явно недоумевает.У Лео велик соблазн откинуть подлокотник кресла, сгробастать Токи, прижать к себе, навалиться всем телом, раздвинуть языком губы и целовать до одури – в зале темно, они сидят в углу, и никому нет дела -, а потом, прежде чем глаза Токи будут на тот непозволительном расстоянии, когда все эмоции в них – холодное озеро, в которое тебя затягивает с головой, накинуть куртку и убежать из зала.В Антарктиду.На Мадагаскар.Построить хижину, сжечь паспорт, охотиться на лемуров.Почему такая хрень лезет в голову именно тогда, когда прикасаешься к губам… ладно, Лео себя пересиливает на этой мысли, к губам любимого человека?Любимого человека.На этом моменте Лео отпрыгивает, как ошпаренный, а Токи вздрагивает, словно очнувшись, и растерянно облизывает губы - немедленно прекрати, кто-нибудь, введите закон о запрете подобных действий в публичных местах! - смотрит, как потерянный котенок, а потом настороженно прижимается спиной к креслу и разворачивается к экрану.До конца сеанса они сидят отодвинувшись к разным сторонам, молча и не поворачивая голов. Лео вообще перестает следить за ходом фильма и понимает, что все закончилось, только когда Токи пинает его ногу. В зале давно горит свет и к выходу тянутся люди.Лео мечтает как-нибудь телепортироваться на другой конец Москвы.~Из кинотеатра они выходят молча, Лео чувствует на себе такую вину, как будто он, как минимум, расстрелял детишек в школе в Бостоне. Токи молчит, не смотрит на него, и его каштановые прядки трогает ветерок.Лео натягивает шарф на нос и думает, что это конец.Он только что умудрился сделать все, чтобы Токи сменил номер, предварительно позвонив Язу и посоветовав поменять Лео на кого-нибудь, а лучше – сдать на принудительное лечение.И Лео даже не уверен, что он не захочет сопротивляться. Все равно это лучше. Куда лучше того, что может быть.В своих невеселых мыслях он даже не замечает, что они не сворачивает к метро, а забирают все левее, и спохватывается только тогда, когда Токи начинает спускаться в подземный переход недалеко от Детского Мира.- Тем?..Токи молчит, не оглядывается, но и не показывает вида, что ему неприятно общество Лео, и Лео спускается следом, засунув руки в карманы пуховика.Токи сворачивает на темную улочку, изобилующую уже почти облетевшими деревьями, и вполне уверенно, но неторопливо идет вперед. Лео снова погружается в свои невеселые мысли, ощущая, как руки в карманах потеют от напряжения.Лучше бы он кричал, посылал на три буквы, или еще куда подальше, лучше бы заехал в челюсть (Токи и драка, картина маслом), но он молчит, и Лео кажется, что именно так сходят с ума.И когда он уже почти готов взвыть, заломить руки и обхватить ноги Токи руками, стоя на коленях и вымаливая хоть что-нибудь, но только не молчание, Токи останавливается. Лео по привычке врезается в его спину, задумавшись, и с ужасом думает, что он сегодня бьет все рекорды по нарушению личного пространства.Токи разворачивается, и на губах у него – улыбка.- Гляди.Лео послушно поворачивает голову и даже дыхание задерживает. Слева от них – вспарывающее небо своими острыми пиками здание красного кирпича, с летящими, вытянутыми арками и готической утонченностью. В сумерках и свете золотистых прожекторов, отбрасывающее тени и сверкающее своими витражными, узкими окнами оно завораживает и притягивает, словно кусочек сказки о рыцарях и драконах, случайно вывалившийся в реальность.- Это костел, - улыбается ему Токи. – Однажды я забрел сюда, тоже вечером. На самом деле, совсем недавно. Тебе нравится?- Это прекрасно… - выдыхает Лео, а Токи чуть склоняет голову.- Тогда был непростой период моей жизни. Многие вопросы не давали мне жить спокойно, но ответов на них не было. Я просыпался и засыпал с одними и теми же мыслями, и этот замкнутый круг определенно собирался задушить во мне все, что только было.У Лео нет даже сил удивляться такой внезапной образной откровенности. Токи – маленькая, улыбчивая шкатулка секретов, открывающаяся очень редко. Токи – самое прекрасное, что породила Земля. И Лео ловит каждое его слово.- И когда это стало совсем невмоготу, я просто встал с утра и ушел из дома. Я бесцельно шатался по улицам и уже под вечер забрел сюда. Знаешь, мне кажется, ничего в нашей жизни не случайно, потому что как иначе объяснить это? Я зашел – и хотя внутри шла служба, никто не сказал мне ни единого слова. Я зашел и сел на одну из боковых скамеек и долго слушал молитвы и хор, поющий под орган… И я впервые ощутил то, что, наверное, ощущают все верующие прихожане в доме Господнем, невзирая на свой возраст, пол или расу. Я ощутил покой и все вопросы вдруг просто осыпались, как шелуха, - Токи качает головой. – Не обязательно верить и ходить каждое воскресение с утра ставить свечки. Надо просто чувствовать. Такие места лечат.Он оборачивается и вдруг протягивает руку, как-то несмело, но искренне.- Пойдем?Лео до последнего не понимает, что происходит, но послушно вкладывает в ладонь Токи свои пальцы – и мир перестает существовать.~- Чувак, ну пожа-алуйста, - канючит Данте, ошиваясь у косяка двери ванной.- Отвянь, - беззлобно советует Лео, тщательно брея правую щеку.- Ну чувак, ну интересно-о же, - показывает язык Данте, продолжая гундосить. – Прекрати отпираться, все факты налицо, я готов завести отдельный блокнот, если ты так хочешь увидеть нумерованный список!Лео молчит и Данте заходит с другой стороны:- Ну мы же твои друзья-а…- Я встречаюсь с парнем, - с пуленепробиваемым лицом фыркает Лео, и Данте, подвиснув на секунду, понуро отмахивается:- Ты подонок, Лео-щщи, так и знай.- Выстави фотографию на официальную страницу. Хотя бы даже парные браслетики или там две пары ног. Фанатки будут счастливы, и по нам начнут писать фанфики, - советует Язу с дивана.- Какого черта ты дома? – вместо ответа интересуется Лео. – Кто-то заливал, что всю субботу его не будет.- Неблагодарная скотина, гонит меня с родного порога, - лидер даже не отвлекается от ноутбука, покоящегося на его животе. – Встреча отменилась, и я планирую плодотворно провести этот день. На диване.Данте перегибается через спинку дивана и утыкается носом в макушку Язу:- Лидер, а лидер, почему мы до сих пор не устраиваем фансервис в группе?- Твои руки и так дольно часто лежат на моей талии. Тебе этого мало?Лео вполуха слушает типичную возню друзей, продолжая водить бритвой по коже.Никто ни с кем пока не встречается. Но это пока.Пока.И Лео улыбается себе под нос.После костела они идут назад, и снова в тишине, но на этот раз тишина мягкая и приятно-обволакивающая, словно теплый плед. Токи несильно сжимает свои пальцы на запястье Лео – взять за руку было бы слишком интимно, и Лео даже рад, что все пока держится на самой грани. Весьма ломкой и тонкой грани. Лео нравится думать об этом.Руку Токи убирает на выходе из перехода – улица слишком людная, и неодобрительные косые взгляды им не нужны.Но улыбаться он не перестает, и это главное. ?Я чувствую себя по-идиотски?, - приходит ночью СМСка, и Лео сочувственно кивает ей.?Я вообще не знаю, что делать дальше?, - телефон снова вибрирует, не давая Лео возможности успеть написать ответ.?И не разводи мне тут философствований, знаю я тебя?, - приписывает Токи еще спустя пару секунд и Лео стирает все, что написал.Они молчат почти десять минут, а потом Токи пишет:?Да к черту. Встретимся завтра??, и Лео отвечает ему местом и временем, а потом откладывает телефон на тумбочку.Токи – дитя неопределенности, спонтанности и быстрых решений, но Лео слишком долго висел над пропастью этой самой неопределенности, рискуя сорваться каждую секунду, слишком долго, и теперь ему уже нестрашно.Завтра нужно будет расставить все точки над i, потому что прошло три дня, и эти три дня были сродни бесконечно долгой череды часов у кровати больного – выживет или нет?Какой бы ответ не заготовлен у Токи, вряд ли внутри у Лео что-то поменяется.И это пугает сильнее всего.